Яркие синяки под глазами

      Антон медленно пробуждается, не понимая, что заставило его это сделать. Спина уже начинает затекать, а из-за холодного пола по ногам расползаются неприятные мурашки. Состояние противное. Далее приходит осознание того, что сегодня он не попадёт в свою кровать, которое резко ударяет в голову после того, как мысли начинают возвращаться.       Полностью отойдя ото сна, парень слышит, как шумят ключи, а после вспоминает про соседа, который сейчас и является причиной пробуждения. Разобравшись с замком, он проходит внутрь, и дверь захлопывается. На этот раз не слышно ничего: хозяин ведёт себя тише, возможно, из-за присутствия Антона под дверью. Хотя, если сосед действительно не чувствует себя комфортно в собственной квартире всего лишь из-за присутствия кого-то на лестничной клетке, очевидно, это только его проблемы.       Если бы каждый человек старался не нарушать личное пространство окружающих, мир был бы лучше. Но, во-первых, Шастун чаще всего пытается не доставлять людям лишних неудобств (над чем его неловкость и забывчивость тихо смеются в сторонке), во-вторых, их всё равно разделяют бетонная стена и железная дверь, парень же не в окно ему подглядывает.

***

      Проходит ещё немного времени, но это не помогает Антону понять, что ему теперь делать. Голова тяжёлая после недолгого сна и хорошие идеи генерировать отказывается, требуя снова впасть в спячку. Серые стены подъезда давят. Парень думает, что такой цвет мог бы ассоциироваться с чем-то ещё хуже, чем ситуация в данный момент, но сонная память подкидывает лишь один стоящий вариант полного пиздеца, и он не ассоциируется ни с каким цветом стен — скорее уж с ночным небом и приглушённой музыкой с кухни.       Вспоминать недавний срыв всё ещё неприятно, хоть Антон и признаёт, что после того, как несколько пустых коробок улетели с балкона, а сам он замёрз до посинения, собирая их потом по двору, здраво мыслить стало легче. Тогда у него кипела кровь от несправедливости, непонимания, паники, и это воспоминание действительно можно назвать ужасом, ночным кошмаром. Сейчас же, несмотря на то, что парень не знает, как быть и как завтра выйти на работу, нормально не выспавшись, никакой тревоги, а тем более мыслительного процесса на тему проблемы, в которую он встрял, нет. Есть лишь чувство досады, которое плещется на подкорке сознания. Как будто он не в квартиру попасть не может, а сигареты купить забыл (хотя, вот это была бы катастрофа).       Как только голова начинает нормально соображать, не кидаясь мыслями: «Только с тобой это могло произойти», «Не зря тебе говорили: “Живи поближе”», или что попроще, по типу «Ты чмо», — парень начинает думать, на какой из пакетов было бы удобнее положить голову. Потому что можно, конечно, через свой вай-фай посмотреть тот же сериал или почитать что-то, но так есть вероятность с наступлением утра попрощаться с телом и чистым разумом навсегда. Если же парень всё-таки заснёт, то максимум распугает народ, собирающийся на работу. Воображение Шастуна, конечно, уже рисует развитие событий, где его часам к семи пинают под ребра, посчитав за бомжа, но он старается думать, что люди у них понимающие.       Когда парень уже перекладывает помидоры от пачки риса, прикидывая, будет ли считаться грехом спать на хлебе, дверь соседа снова приоткрывается, и оттуда показывается тёмная макушка. — Ты всё ещё тут? — теперь уже вопрос собеседника Антону кажется неуместным. Вроде его присутствие на том же самом месте очевидно. — Ну да, — сосед смотрит в упор, будто, если он моргнёт, Шастун, словно тёмное видение, испарится. — Я не твоя галлюцинация, сижу здесь на самом деле, — голубые глаза ещё несколько мгновений изучающе бегают по парню, а потом мистер мне-не-спится-пойду-посмотрю-на-человека-в-подъезде ныряет обратно в проём и появляется на лестничной клетке уже в обуви. — Что-то случилось? — сосед прикрывает дверь, но продолжает держаться за ручку, скользя пальцами по гладкой поверхности. На вид он одет очень легко, поэтому Антон надеется, что парень замёрзнет и, не дождавшись ответа, вернётся в квартиру, но тот упирается взглядом в Шастуна и остаётся торчать в подъезде. — Я не хочу настаивать, но, может, тебе нужна помощь? — несмотря на то, что именно это он и делает последние несколько минут, сидящий на полу Антон всё-таки решает, что, быть может, услышав причину нахождения парня на холодном полу у ближайшей двери и поняв, что он не маньяк, сосед всё-таки вернётся в тёплое помещение. — Я ключи на работе оставил, поэтому сплю сегодня тут, — ситуация молодому человеку вроде бы становится понятна. Но, несмотря на это, он всё ещё стоит над душой, ожидая, видимо, прямых инструкций или криков о помощи. Парень думает, что на последнее не был способен в любом случае. Даже если бы он находился в ужасной ситуации, где его готовы были бы растерзать тысячи неведомых существ, и ему понадобилась бы помощь, из его глотки не вырвалось бы и хрипа. Лишь тихий выдох похоронил бы шансы на спасение в пустоте неизвестного пространства.       Обычно, когда мысли об ужасных существах, пожирающих его тело, или о тихой смерти в тишине квартиры начинали скрестись в голове, Антон ложился спать, выкурив несколько сигарет. Но в данный момент это действие временно недоступно, как говорится, у вас в инвенторе нет нужного предмета для разблокирования этой локации. На пару долгих минут Шастун забывает, что в метре от него стоит совершенно незнакомый человек и, если судить по ощущению тяжёлого взгляда на себе, просто нагло рассматривает его. Однако сосед тоже глядит пустым взором, каким — Антон уверен — минуту назад он пялился в темноту угла, куда-то в стену рядом с самим парнем. — У тебя дома балконная дверь открыта? — Шастуна отбрасывает в воспоминание, как ещё вчера он открыл буквально всё, что можно было открыть, и лежал на кровати, пытаясь заснуть на контрасте холода и комфортной постели. — Наверняка, — странный парень опять пропадает за пределами своей квартиры, оставляя Антона наедине с различными версиями своей непримечательной смерти (одним словом, такой же, как — ему казалось — его жизни)

***

      Нужно ли говорить, что Антон удивился, когда из его запертого жилища ему постучали? Верная версия происходящего плавала в сознании, но он думал на разыгравшееся от недосыпа воображение до последнего, до того как не послышался голос соседа. — Эй, на какой замок у тебя дверь заперта? — звучит тихо и всё ещё похоже на галлюцинацию. — Только на основной, просто круглую ручку поверни, — пара щелчков, означающих, что Антон, может, даже успеет выспаться сегодня. Он поднимается и подцепляет приоткрытую дверь. Прямо с порога в него упирается спокойный взгляд, и спаситель выходит из квартиры. — Ну вот, не бойся, я ничего не трогал и не рассматривал, просто перелез через балкон, — это, конечно, хорошо, но навряд ли Антон бы заметил, если бы он что-то и прихватил. А насчёт того, чтобы не рассматривать ничего постороннего, — это он зря: вдруг Шастун всё-таки сатанист и уже ищет следующую жертву. Впрочем, наговаривать на себя в своих же мыслях — это уже слишком, поэтому стоило бы скорее зайти в квартиру и поменять этот мир на царство Морфея. — Да чего ты, спасибо за помощь, — окончательно отключившийся мозг отказывается подсказывать слова, поэтому фраза в целом занимает секунд сорок, собеседник же всё ещё стоит напротив, ожидая, пока тот закончит. —Да не за что, хотя бы не будешь на грязном полу мёрзнуть, — заснувшее сознание уже даже не подбрасывает идеи а-ля «А ему-то какое дело?», а молодой человек, недолго думая, протягивает руку для знакомства: — Я Арсений, если что, обращайся — Антон, — ладонь у него прохладная и испачканная побелкой, Шастун несильно сжимает её и наклоняется за покупками. — Доброй ночи, Арсений.       Парень заходит в прихожую, слыша, как чужая дверь тоже захлопывается, на этот раз закрываясь на замок. Из-за того, что весь день пошёл абсолютно не по плану, помещение ощущается по-другому, хочется замереть прямо тут, с тяжёлыми пакетами и в тёплой куртке. Наверное, впервые за несколько месяцев Антон действительно может назвать эту квартиру домом, и впервые он рад, что наконец-то сюда вернулся.       Покупки, вопреки начальному плану, оказываются на кухонном столе, и лишь курица отправляется в морозилку для того, чтобы к завтрашнему (полу)дню поверхность не была похожа на место побоища. Все окна и дверь на балкон парень закрывает: в комнатах и так уже дубак. На несколько секунд он застывает у окон кухни, смотря на перегородку и перила. Воображение рисует картинки того, как сосед с трудом перебирается через них, рискуя своей жизнью из-за незнакомого человека на лестничной клетке. Такие размышления на ночь глядя не сулили ничего хорошего и начинали медленно пробуждать сознание. Поэтому, бросив одежду на кресло, Шастун зарывается в ледяную кровать, не в такую, о которой мечтал весь день, но в ту, которая выбила все мысли из головы и помогла отключиться в следующие несколько минут.

***

      Проснуться не от будильника, а потому, что наконец-то выспался, — это не приятно, а восхитительно. После такого начала выходного (особенно, если оно приходится на полпервого дня) можно сказать, что настроение поднимается до отметки «хорошее». Хотя вставать с кровати всё равно не хочется, ведь температура вне самодельного кокона на пару градусов ниже. Поэтому Антон, не покидая укрытия, роется в телефоне, проверяя социальные сети, ютуб, календарь (на случай дня рождения кого-нибудь из знакомых), и в целом проводит ещё добрых полтора часа за скроллингом рекомендаций и ленты инстаграма. А когда шея начинает затекать от неудобного положения, всё же перебирается на кухню, ставя на фон очередной из рекомендуемых сборников музыки.       Разложить купленные вчера продукты по местам и приготовить завтрак много времени не отнимает. Лениво перемещаясь от холодильника к плите, от плиты к мойке, Антон сам не замечает, как выплывает из этой реальности. Словно в трансе, он снова представляет, что находится не в своей квартире, а где-то там. И если раньше это, спроектированное его воображением место было похоже на простые декорации к новому «сюжету», то сейчас представляло из себя пустоту, пропитанную спокойствием.       Замечая, что воображение опять пытается рисовать новые реальности, парень одёргивает себя, возвращаясь на свою кухню. В то же время для себя отмечает, что на подсознательном уровне перестаёт заменять одну жизнь на другую — просто витает в мыслях, не придавая им (не)реальные образы. Это всё ещё похоже на избегание реальности, но Антон знал — так быстро от навязчивой идеи придумать себе идеальную жизнь и существовать там, закрывшись от окружающего мира, невозможно будет отказаться. Сознание привыкло возвращаться туда каждый раз, когда тяжёлые размышления о себе, о жизни, о ситуации вокруг и в мире терзали молодого человека количеством неизвестных ответов, а после и вовсе начали занимать любое свободное мгновение.       В какой-то момент до парня дошло — последние несколько месяцев вариации вымышленных историй сменялись в таком ритме, что можно было забыть не только проблемы и вопросы, тревожащие его в реальности, но и, в принципе, свою настоящую жизнь.       Антон понимал — это лишь одна из проблем, которые топят его в угнетённом состоянии, и то, что рутинные занятия, заполняющие его дни, не остаются в памяти, сливаясь в одно сплошное месиво, даёт понимание: уже пора что-то делать, уже пора всплывать. Но всё сразу исправить нельзя, поэтому надо последовательно идти к конечному итогу (хотя, лучше бы к психологу).       В целом, решение прекратить мучить себя вариантами лучшей жизни далось ему легко, сложнее было следовать назначенному пути.

***

      В размышлениях Антон заканчивает приём пищи. Настроение уже не такое приподнятое, как было после долгого сна, но идти куда-то он сегодня не собирается, поэтому можно ходить с серьёзным выражением лица, не распугивая народ. Недолго выбирая между сериалом и книгой, которую на праздниках вручила ему мама, он всё же выбирает второе, надеясь, что не наткнётся там на плохо прописанную любовную линию. Весь остаток дня проходит в приключениях солдата Руслана Фатеева, и Шастун даже не позволяет себе мысли о том, что выходной прошёл насмарку.

***

      Минус всех хороших выходных — это видимая разница с буднями, когда ты большую часть дня стоишь за прилавком и к вечеру в состоянии овоща возвращаешься в пустую квартиру. Череда лиц, различных образов, которые забудутся на следующее же утро, огромное количество людей (особенно в сравнении с кругом знакомых Антона) — от этого ещё более странно ощущать нехватку общения. Но, устав после целого рабочего дня (даром, что иногда удаётся свалить уже к девяти), меньше всего парень задумывается о взаимодействиях с людьми. Максимум, на который его хватает, — это зайти в магазин, по привычке взять упаковку зелёного чая, пачку сигарет и бездумно прогуляться по рядам отдела с канцелярией и всякими безделушками.       Время от времени на полках даже встречается что-то интересное, по типу вырезанных из дерева брелоков или акриловых песочных часов (ну кто не залипал на них?). Но сегодня внимание Шастуна привлекает снежный шарик с милым щенком внутри. Само нахождение здесь этой вещицы уже странно: похожий товар обычно выкладывают к новому году, а на дворе стоит весна, и, хотя, конечно, март на улице намечается такой же, как из Антона — балерина, всё равно не сезон. В итоге на кассовой ленте рядом с обыкновенным набором покупок оказывается ещё и игрушка, с которой парень пока не знает, что будет делать.

***

      Озаряет Шастуна перед собственной дверью. Есть вещь, достаточно странная, чтобы подарить (почти) незнакомому парню и не вызвать подозрений в своей ориентации (хоть при этом и остаются шансы вызвать подозрения в своей адекватности). Есть сосед, которого он до сих пор нормально не отблагодарил. Пазл складывается и, вроде бы, даже не выглядит убого, хотя судить на уставшую голову — не лучшая идея.       Проходя в квартиру, Антон ещё раз взвешивает все «за» и «против», но решает положиться на удачу. Если судьба не хочет, чтобы он шёл позориться, ему просто не откроют, а если всё-таки дома кто-то будет, значит это для чего-нибудь нужно.       Оказывается, что его позор всё же для чего-то нужен. — Да? — удивительно, но в этот раз сосед выглядит более замотавшимся, чем в их первую встречу, хотя сейчас ещё даже десяти нет. — А, привет, Антон, — план Шастуна заканчивался на закрытой двери, поэтому слова приходится подбирать на ходу, благо, что мозг всё-таки решает немного подсуетиться. — Привет, я ненадолго, просто хотел поблагодарить за то, что ты на днях помог с дверью, — обращение получается связным. Арсений, видимо, не настроен враждебно из-за позднего визита, хотя странно было бы ожидать этого от человека, выбрасывающего мусор в три часа ночи. —Да, я помню: не слишком часто в последнее время удаётся полазить по балконам, — молодой человек опирается о косяк, усмехаясь своим же словам. Вид у него действительно уставший, но не убитый, как это бывает с самим Антоном. Под глазами залегли тени. Они становятся особенно различимы, когда собеседник снимает очки, потирая глаза. В прошлый раз такого аксессуара парень не заметил, поэтому напрашивается вывод, что Антон оторвал соседа от работы. — Ничего такого, ключи-то нашёл? — Да я, в принципе, их не терял — просто в шкафчике забыл, — оба тихо хихикают, конечно, это же большая разница, когда ты домой попасть не мог. — В общем, я пришёл за этим, — парень протягивает шарик, чтобы сосед тоже мог его разглядеть. — Это действительно странно выглядит, но почему бы и нет? — игрушка оказывается в руках Арсения, который несколько раз трясёт её, наблюдая. — Серьёзно? — парень продолжает рассматривать неожиданный презент и, если судить по интонации, всё ещё не считает Антона идиотом, но кто знает? — Это прикольно, конечно, но ты что, новогодние украшения разбирал на выходных? — Не разбирал. Просто так звёзды сошлись, и это теперь у тебя, если хочешь, — в последнее время Шастун слишком часто обращается к непонятным вещам по типу звёзд, удачи или судьбы. Остаётся только взять в руки таро и делать расклады на любовь. Хотя подсознание шепчет о том, что он перестал заморачиваться, объясняя окружающим свои посылы. — Не смею отказываться. Очень даже милая вещица, спасибо, — парень поправляет очки и выглядит приятно удивлённым. Шастун же считает миссию выполненной, а себя не до конца опозоренным, поэтому ничто не мешает ему откланяться с чистой совестью. — Тебе спасибо, хорошего вечера.