Правильный выбор

      Вы когда-нибудь задумывались, что вообще могут чувствовать люди? Раньше я наслаждался их страданиями. «Это весело…» — думал я тогда. Однако был один человек (и он до сих пор есть), к которому я испытывал смешанные чувства ещё до нашего совершеннолетия. В основном я чувствовал к нему ненависть. Ну… Тогда я так думал. Но сейчас — не знаю.       Кайл Брофловски — мой бывший одноклассник и главная моя мишень. Рыжий еврей из Джерси — что может быть лучше? Или хуже? Но суть не в этом, а в том, что этот парень был таким правильным, порядочным и умным. Это жутко раздражало. Кайл часто выводил меня из себя, будь то его очередная пятёрка или тупая фраза в мой адрес. Но иногда мы нормально общались и даже отлично проводили время. Только это ничего не значило. На самом деле мы испытывали друг к другу самую настоящую ненависть.       А потом, в четвёртом классе, у меня появилась Хайди. Поначалу всё шло отлично: она смотрела на меня с обожанием, я купался в её внимании. Но спустя пару месяцев я серьёзно облажался. В чём именно — неважно. Важно то, что признавать свою вину я не собирался. И тогда я сделал то, что у меня получалось лучше всего, — нашёл крайнего. Им стал Кайл. Я внушил Хайди, что во всех наших проблемах виноват именно он. И знаете что? Это сработало. Недели через две она начала полностью копировать меня: стала вести себя так же безумно и отвратительно, хамила подругам, дерзила учителям. Даже Кайл попал под её удар. Мне это было только на руку — я ведь не хотел терять Хайди. Сейчас, оглядываясь назад, я понимаю, что мы тогда перегнули палку. Но это были ещё цветочки. Что же было в средних классах… Ой!       Скажу сразу: того Кайла, которого мы знали раньше, больше не было. Он стал совершенно другим. Затюканным. Тихим. И, конечно, он не мог не превратиться в объект для постоянных издевательств. Я не знаю, чего именно хотели от него те ребята, которые его травили, но лично я всегда жаждал увидеть его настоящие эмоции. Хотел, чтобы он умолял меня остановиться или хотя бы накричал в ответ. Я ждал от него чего угодно — но ничего не происходило. До тех самых пор, пока…       В восьмом классе случилось то, что окончательно всё изменило. Последняя выходка одного парня довела рыжего еврея до белого каления. Кайл просто прижал его к стенке и начал молотить по лицу. Бил так, что тот даже опомниться не успел. Я попытался остановить потасовку, схватив Кайла за запястья. И угораздило же меня сказать что-то не то — я тут же получил локтем по лицу. Повезло, что не кулаком. Но, несмотря на вспышку ярости, Кайл больше ни на кого не нападал — он лишь загнанно озирался по сторонам, тяжело дыша. Все стояли в шоке, никто не решался подойти. А Кайл, придя в себя, перепугался и просто убежал. За ним никто не погнался. Даже Стэн не пошёл. Возможно, они тогда уже почти не общались, или его вообще не было среди толпы. Не помню…       Время шло. Все начали забывать тот случай. А Кайла словно подменили. В каком смысле, спросите вы? Ну, знаете, не думаю, что после такого я, например, стал бы улыбаться во все зубы. Но Кайл улыбался. Это была странная, почти жуткая улыбка — как будто он что-то для себя решил. То ли та драка сломала в нём какой-то внутренний стержень и ему стало всё равно, то ли, наоборот, он впервые почувствовал, что может дать сдачи, и это его опьянило. Я до сих пор не знаю точно. Хотя, будь я в четвёртом классе, для меня такое поведение было бы нормой.       Издевательства продолжались почти до конца старшей школы. Потом стало вроде бы поспокойнее — тут мне и добавить нечего.       Однако… Когда нам стукнуло по девятнадцать, Кайл просто исчез. Никому ничего не сказал — ни мне, ни Стэну, ни Кенни. По-тихому уехал из города и оборвал все контакты. Тогда я думал: «Ну и скатертью дорога». А сейчас…онтактировал.