Растопить ледяное сердце

      Облака. Они такие белые и пушистые, кажутся пуховой мягкой периной.       Свечение. Ослепительно яркое и тёплое. Оно где-то впереди, зовёт меня, манит к себе, завлекает своей глубиной. У меня складывается ощущение, что я нахожусь на небесах, возможно, у врат мифического рая. Именно так я себе и представляла их. Кажется, вот-вот появится архангел с большими белоснежными крыльями и отведёт меня в Эдемский сад, где царят вечная благодать и умиротворение, где никто и никогда больше не будет подавлять меня, обвинять и запирать в клетке, пренебрегать мной.       Идут секунды, но никто не выходит на встречу новопреставленной. Моя иллюзия довольно быстро рассеивается. Понимаю, что самостоятельно должна сделать этот шаг вперёд, в неизвестность. Ладони потеют, а сердце начинает стучать чуть чаще. Боюсь провалиться в клубы непонятной субстанции, которая выглядит слишком хрупкой и нестабильной.       Прикрываю глаза, стараясь прогнать страх. Я смогу. Я так стремилась узнать, что скрывается за необычной дверю, потратила столько усилий, чтобы распахнуть её. Я не хочу останавливаться, должна идти до конца, ведь возможности познать что-то чудесное и новое в моей жизни может больше не представится.       По щеке катится одинокая горячая слеза, когда я вспоминаю, что уже через несколько месяцев мне предстоит стать невестой для нелюбимого, жестокого мужчины, который пугает меня одним своим видом. Этот брак необходим для возрождения пошатнувшегося бизнеса отца, а у меня просто недостаточно сил и смелости, чтобы сопротивляться. Сцепляю зубы, выдыхаю, прогоняя горестные мысли, и делаю решительный шаг за дверь, сразу же проваливаясь в мягкий тёплый кокон, обволакивающий меня с ног до головы. Лечу и лечу куда-то вниз, кажется, бесконечно долго. Тело становится невесомым, а на душе поселяется чувство бесконечного счастья. Если это смерть — то она прекрасна и удивительна. Я могла бы вечность вот так парить в неожиданно плотных белоснежных облаках, нежась в их уютных объятиях.       Полёт становится стремительнее, слышу свист ветра в ушах и оглушающий стук собственного сердца. В какой-то момент совершенно теряюсь в пространстве и времени. Мир меркнет, словно кто-то выключил свет и звук, погрузив меня в кромешную тьму. Воздух вокруг становится вязким, и судорожно хватаю его ртом, тщетно силясь вдохнуть полной грудью. Но кислород, словно нехотя, лишь крупицами наполняет мои лёгкие, не задерживаясь в них надолго. Задыхаюсь, внутри меня поднимается паника, уже не соображаю, что происходит и зачем.       Отрезвляет лишь удар обо что-то жёсткое и резкая боль в коленях. Тяжело дышу, наслаждаясь упоительно сладким, морозным воздухом, вновь свободно врывающимся в моё тело. Спустя несколько секунд возвращается слух. Несколько десятков или сотен голосов разной степени громкости переговариваются, что-то обсуждая. Неожиданно из них выделяется один, и я вздрагиваю от холода, который неприкрытым потоком сквозит в низком баритоне.       — Альвина, не ломай комедию, — тихо произносит мужчина мне на ухо. — Вставай. Ты просто должна ответить согласием. Мы договаривались. Ты же не хочешь, чтобы я сделал тебе больно?       Кто это? О чём он говорит? Что происходит? Где я? Трясу головой, но зрение не возвращается. В ноздри врывается сладкий цветочный аромат, будто я нахожусь в летнем цветущем саду, благоухающем тысячей роз.       Чьи-то руки резко дёргают меня наверх, приводя в вертикальное положение.       — Извините, может быть, отложим церемонию, если герцогиня себя плохо чувствует? — с волнением спрашивает старческий, чуть дрожащий голос.       — Не стоит, — категорично отвечает всё тот же ледяной баритон. — Моя невеста просто немного взволнована событием. Уверен, ей уже лучше. Просто задайте вопрос ещё раз и покончим с этим.       Невеста? Я? Да что за чертовщина! Свадьба же через несколько месяцев…       — Леди Альвина Эрика Мальм, — вновь врывается в моё сознание старческий голос. — Согласны ли Вы стать женой герцога Райнхольда Микаеля Линдена?       Зрение, наконец, немного проясняется. Окружающую обстановку вижу расплывчато, сквозь мутную пелену перед глазами. Быстро моргаю, стараясь сфокусироваться, но ситуация не меняется. Моё запястье сжимают, словно в тисках, обжигающе горячие пальцы, что заставляет тихо заскулить от боли. В голове всплывают слова о согласии, сказанные угрожающим тоном.       — Герцогиня Мальм, вы согласны или нет? — настаивает старик.       — Да, — выдыхаю я, ощущая оглушающую боль, которая уколами острых игл ползёт вверх по предплечью.       Мою руку выпускают из хватки. Боль стихает. Похоже, я дала правильный ответ. Слышу позади грохот аплодисментов, в ушах шумит.       — Прошу опустить ваши руки в сосуд истины.       Всё ещё плохо соображаю, стараясь осмыслить действительность.       Сосуд истины? Что это такое?       Мужчина же, стоящий рядом, не теряя времени, хватает меня за ладонь, переплетая наши пальцы и, подчиняя своим движениям, опускает мою руку в какую-то субстанцию, по ощущениям напоминающую вязкое масло.       Ничего не происходит, тёплая жидкость мягко обволакивает, немного колеблется. Кисть покалывает, но больше не ощущаю ничего.       Зачем это всё? Я словно нахожусь в каком-то сюрреализме. Сон это или явь?       — Благодарю вас, ритуал завершён. Решение Хольмгера станет известно через четырнадцать дней, в праздник Миросотворения, — торжественно произносит скрипучим голосом старик. — Объявляю вас наречёнными. Скрепите свой союз поцелуем, продемонстрировав искреннее желание единения.       Что? Что ещё за Хольмгер? Наречённые — что это значит?       Мутная пелена перед глазами медленно поднимается вверх, и передо мной встаёт донельзя чёткий образ мужчины с белоснежными, отливающими серебром, волосами и василькового цвета глазами. Часто моргаю, пытаясь прийти в себя. Только теперь понимаю, что всё это время моё лицо было занавешено тонкой белой тканью, напоминающей фатин.       Я ошеломлённо смотрю на лицо незнакомого мужчины, медленно приближающееся ко мне. Его губы накрывают мои, и между нами будто разряд тока проскакивает, отдаваясь во всём теле мелкими импульсами дрожи. Мне кажется, я даже заметила несколько искр, взмывших в потолок маленькими светлячками. Вздрагиваю, резко отстраняясь. Во все глаза смотрю на мужчину, гадая, почувствовал ли он то же, что и я? По выражению его лица совершенно невозможно угадать ничего, оно выглядит вылепленным талантливым скульптором из мрамора. Такое красивое, идеальное, но холодное и совершенно безэмоциональное.       — Любопытно, — замечает старик, и, откашлявшись, произносит. — Уважаемые гости, вы можете поздравить молодых с этим знаменательным в их жизни днём.       Кто-то встаёт и подходит к нам, говоря какие-то слова. Я же, тупо пялюсь на необычную обстановку, гадая, куда же меня занесло.       Это точно сон. Такого просто не может быть в реальной жизни. А вот моё воображение вполне способно сотворить такую красивую картинку.       Невообразимо прекрасная, идеально круглая комната с ледяными стенами, наполненная людьми в роскошных нарядах, многие из которых сжимают в руках букеты разнообразных цветов, большей частью невиданных мной ранее. От мерцания драгоценных камней, надетых на дамах в пышных платьях, начинают слезиться глаза. Мужчины, облачены в камзолы, украшенные вышивкой. Такое ощущение, что я переместилась на пару веков назад, в прошлое, наряды походят на моду XIX века.       Всё это так необычно, но интересно.       Длинные мягкие скамьи, рядами выставленные друг за другом, по обе стороны от длинного прохода, застеленного лазурного оттенка ковровой дорожкой.       Мысли медленно ворочаются в моей голове, сопоставляя проход, старика в странном одеянии, толпу нарядно одетых людей, согласие и поцелуй.       Свадьба.       Кажется, я только что вышла замуж за совершенно незнакомого мужчину. Или не замуж? Всё это настолько не укладывается в моём сознании, что голова начинает кружиться. Кто-то трогает меня за плечо, перевожу взгляд на своего мужа (или не мужа), который почему-то качает головой.       — Дорогая, ты собираешься ответить на вопрос герцога Бенкендорфа? — с укором в голосе спрашивает мужчина.       Смотрю на него испуганным зверьком, потому что не слышала вопрос, на который должна дать ответ, да и не знаю, кто такой герцог Бенкендорф. Блондин прожигает меня ледяным взглядом, от которого хочется спрятаться.       — К-конечно… — выдавливаю из себя и нервно улыбаюсь. — Простите, я так взволнована, что на несколько секунд выпала из реальности.       Глаза моего наречённого не предвещают ничего хорошего. Сейчас лучше подыграть, потом буду разбираться во что я вляпалась, и как исправить ситуацию.       Слышу раскатистый смех, от которого по телу пробегают мурашки, и обращаю внимание на мужчину, стоящего позади меня.       — Она очаровательна, Райнхольд. Теперь я понимаю, почему ты скрывал от всех свою избранницу. Наверняка, многие хотели бы её заполучить, — окидывает меня заинтересованным взглядом симпатичный брюнет. — И всё же, где вы познакомились, и как давно?       С надеждой смотрю на блондина, потому что боюсь ляпнуть что-нибудь не то. Мне больше хотелось бы знать, почему муженёк не замечает, что перед ним не его возлюбленная? Или ему всё равно на ком жениться?       — Это длинная история, Гьорд, — туманно говорит муж и притягивает меня за талию к своему боку. — А сейчас я бы хотел уединиться со своей наречённой. Сам понимаешь, приготовления к свадебному обряду занимают очень много времени, я соскучился по своей будущей жене.       — Ты планируешь обряд? — удивлённо выгибает бровь брюнет. — Так уверен, что Хольмгер благословит ваш союз?       — Мне плевать, — отрезает светловолосый. — Проведём гражданскую церемонию. Какое бы решение не было принято, в праздник Миросотворения я стану женатым человеком.       Слушаю их разговор и ни черта не понимаю. Кто такой Хольмгер? Почему он должен благословить союз? То есть, это была не свадьба? Тогда что? И почему меня так по-собственнически прижимают к этому мощному горячему телу? Это, конечно, приятно, потому что я успела изрядно замёрзнуть, но лучше бы одолжил мне что-то из верхней одежды.       — Думаешь, гражданская церемония устроит короля? — саркастически спрашивает Гьорд.       — Главное — она устроит меня. Я женюсь не в угоду королю, как бы ты там не считал, — ежусь от холода, пробегающего по моей спине.       Голос моего недомужа настолько колючий, будто снега за шиворот насыпали. Блондин замечает моё движение и ещё сильнее вдавливает меня в себя, словно стараясь согреть и оградить от этих взглядов, направленных на нашу пару.       — Ага, как же… — продолжает ухмыляться брюнет. — А впрочем, время покажет.       — В этом ты прав, Бенкендорф. Альвина, идём. Нас ждёт экипаж.       Словно в бреду, следую за мужчиной. Всё происходящее всё ещё чудится сном, таким живым и ярким. Может быть, я и правда сплю? Герцоги, король, обряд, странные имена…       Мысли немного проясняются, когда оказываюсь на улице, куда мужчина вывел меня по светлому коридору. Так странно… Здесь ещё день. Единственное, что кажется родным и знакомым — сугробы, совершенно не отличающиеся от тех, что лежат уже пару недель возле моего дома. Тут даже воздух другой, упоительно сладкий и свежий.       — Альвина, да что с тобой? — шипит блондин. — Если ты передумала, стоило сказать заранее.       — Извини, — сдавленно шепчу я, пока мысли панически скачут в голове. — Я… просто… Понимаешь…       Может быть сказать правду? Страшно. Да и кто поверит в то, что я переместилась из другого мира?       — Что ты там бормочешь? — грозно наседает муж, подталкивая меня к роскошной серебристой карете, запряженной…       — Это пегасы? — восхищенно ахаю я, забывая обо всём на свете при виде больших белоснежных крыльев, сложенных на спинах лошадей.       — Слейпы. Альвина, ты так себя ведёшь, будто первый раз видишь их. Ты же в Ледяные чертоги ехала на этой карете, — продолжает допытываться блондин, а я теряюсь.       Слишком глупо попалась, но сдержать своё удивление при виде мифических коней было сложно. Хотя, с другой стороны, я и так точно выдам себя, ведь не знаю ничего об этом мире. Может быть, это всё-таки сон? Незаметно щипаю себя за руку, чтобы проснуться, но ничего не меняется. Я всё ещё стою под суровым пытливым взглядом васильковых глаз.       — Я, кажется, упала… — выдаю первое, что приходит в голову, вглядываясь в мраморное непроницаемое лицо. — И…       — Я это заметил. Как и ещё сотня приглашённых на обряд, — перебивает меня блондин. — Альвина, ты подводишь меня, хоть и уверяла, что мы договорились о том, что все пройдёт гладко.       — Я потеряла память, — выпаливаю, прерывая поток обвинений.       Ничего лучше в голову просто не приходит. Я должна понять, где я очутилась и что происходит, а для этого потребуется время.       — Что? — понижает блондин голос, склоняясь надо мной. — Ты издеваешься?       Упс, кажется я его разозлила. Втягиваю голову в плечи, чувствуя себя маленькой щепкой, выкинутой в бушующий океан. По идеальному лицу мужчины ползут голубоватые всполохи, на которые я завороженно смотрю.       Что это? Как красиво…       Тяну руку, чтобы прикоснуться к одному из них, но запястье резко перехватывает широкая ладонь, обжигая мою нежную кожу льдом.       — Ай, — вскрикиваю, стараясь вырвать руку из хватки.       Боль ползёт по предплечью вверх, точно так же, как это было во время церемонии. Какая-то магия? Как он это делает?       — А теперь, послушай меня, — вкрадчиво говорит блондин, приближая своё лицо к моему. — Сейчас ты сядешь в карету, мы поедем на торжество в честь обряда наречения. Там ты будешь мила и приветлива, всеми силами изображай счастье и любовь ко мне. А после, мы обсудим твою мнимую потерю памяти. Поняла?       Слёзы собираются в моих глазах, потому что боль уже невыносима. Как он может быть таким жестоким? Он же сильнее. Как может обижать слабую девушку?       Киваю, мечтая только о том, чтобы блондин меня отпустил.       — Словами скажи, — резко произносит мужчина.       — Я всё поняла, — дрожащим голосом произношу я, чувствуя на губах соль от слёз, которые не сумела удержать. — Пожалуйста, отпусти. Ты причиняешь мне боль.       Его пальцы разжимаются, мужчина отворачивается от меня, открывая дверь кареты.       — Садись, — уже спокойнее произносит он.       Не смея спорить, забираюсь внутрь тёплого салона, только сейчас осознавая, насколько замёрзла, стоя на ледяном ветру. Обхватываю себя за плечи, стараясь согреться. Блондин легко заныривает в карету, устраиваясь напротив меня на бархатном тёмно-синем диване, проводит рукой по какой-то перламутровой панели, и карета начинает двигаться.       — Как тебя зовут? — решаюсь я нарушить тишину, спустя несколько минут поездки.       Я должна узнать хоть что-то о человеке, с которым я очутилась рядом.       — Герцог Райнхольд Микаель Линден, — представляется мужчина. Поколебавшись пару секунд добавляет: — Ты — герцогиня Альвина Эрика Мальм. Или ты забыла только обо мне и наших договорённостях?       Мотаю головой и шепчу:       — Я не помню вообще ничего…       — Сделаю вид, что поверил тебе. Но сейчас нет времени обсуждать это. Помни о своей задаче — улыбаться и выглядеть влюблённой без памяти, Альвина.       Морщусь. Так непривычно слышать чужое имя. Хоть оно и походит на моё, но ощущение, будто каждый раз, когда герцог называет меня Альвиной, чужие судьба и душа чёрным крылом касаются меня. Неприятно, даже немного мучительно испытывать это ощущение.       — Я могу тебя кое о чём попросить? — тихо спрашиваю я, с надеждой смотря на Райнхольда.       — Смотря о чём, — коротко отвечает тот.       — Пожалуйста, называй меня Алей, — выдаю и впервые замечаю эмоцию, проскальзывающую на непроницаемом лице.       — Что за блажь, Альвина?       — Пожалуйста… — просто ещё раз прошу. — Для меня это очень важно.       Если это всё сон — то без разницы, как он будет развиваться, ведь проснусь я в своей постели целой и невредимой, что бы не произошло. Если же я и правда очутилась в другом мире… Хочется, чтобы хоть что-то осталось от меня настоящей.       Наверное, я сошла с ума или ещё не до конца осознала происходящее, потому что не испытываю ужаса от мысли, что мне придётся навсегда забыть о собственном мире и жизни. Страх мне сейчас внушает только один-единственный герцог, который продолжает сверлить меня взглядом,       — Хорошо, АЛЯ, — наконец, что-то решив для себя, кивает Райнхольд. — Но и ты выполнишь одну мою просьбу.       — Какую? — спрашиваю, сжимаясь.       — Я озвучу её позже. Теперь улыбайся, мы уже приехали. Карета замедляется, подтверждая слова герцога. Он отворачивается, снова проводя пальцами по гладкой панели, назначение которой так и остаётся пока для меня загадкой.       — Сейчас мы войдём в зал, где все будут приветствовать нас овациями. Приготовься, Аля, внимания будет много и, зачастую, оно будет очень навязчивым. Ни слова о знакомстве, наших отношениях и догворённостях. Не отходи от меня ни на шаг, — строго инструктирует меня Райнхольд.       — Я поняла, — покорно соглашаюсь я, пока не видя другого выхода.       Что ж, Алевтина, ты хотела приключений и чудес? Добро пожаловать в другую реальность.