Растопить ледяное сердце

      — О чем ты думаешь? — прерывает тишину между нами Райнхольд, когда мы оказывается в коридоре, ведущем в фойе.       — О том, что совершила глупость, когда спросила о мяте, — честно признаюсь я. — Кажется, после этого взгляд Грайна изменился. Мне не по себе.       — Это было непредусмотрительно, но не вини себя, — обнимает меня герцог. — Ты иногда излишне импульсивна, эмоциональна. Мне это нравится, уверяю. Но при посторонних, следует тщательнее следить за своими словами и поступками, пока, по крайней мере. В любом случае, хорошо, что это был всего лишь Грайн, а не Бенкендорф, к примеру.       Устало вздыхаю, признавая правоту Райнхольда.       — У вас с ним конфликт?       — Конфликт? — переспрашивает герцог и хмурит брови. — Нет. Скорей, конкуренция. Мы наравне претендуем на место главы тайной полиции. Любая ошибка сейчас может изменить мнение короля, поэтому Гьорд так старательно выискивает малейший повод, за который сможет зацепиться, чтобы устранить меня с дороги.       — Доротея была права — от меня одни неприятности, — виновато произношу я, понурив голову. — Я постараюсь не совершать опрометчивых поступков, не говорить лишнего. Но неприятности словно сами находят меня. Извини, что я взваливаю их на тебя.       — Эй, ты что, расстроилась? — останавливается Райнхольд, разворачивая меня к себе. — Аля, это такие мелочи, по сравнению с тем, что ты даёшь мне.       — Что я могу дать тебе, Райнхольд? — тихо спрашиваю, не смея поднять глаз от чёрных начищенных сапог герцога. — У меня совершенно ничего нет в этом мире, даже имя чужое, а жизнь фальшивая.       — Зато ты настоящая, — отвечает герцог, пальцами поднимает мою голову за подбородок, заставляя смотреть в его глаза. — Рядом с тобой мне не больно. Поверь, Аля, это дорогого стоит.       — Но почему? Что с тобой происходит, скажи? Отчего ты чувствуешь боль? — впиваюсь пальцами в мужские плечи, желая получить ответы. — Ты правда проклят?       — Правда, — выдыхает Райнхольд, отступая от меня. Мужчина прикрывает глаза на несколько секунд, словно борется сам с собой, потом продолжает: — Я расскажу тебе. Вечером. Я дам тебе выбор.       — Какой? — затаив дыхание, спрашиваю я.       — Сейчас я должен провести совещание. Извини, но тебе придётся подождать меня в комнате отдыха, — возвращает твёрдость голосу Райнхольд, показывая, что разговор окончен. — Я отведу.        — Почему я не могу присутствовать на собрании? — задаю первый пришедший в голову глупый вопрос, только чтобы нарушить звенящее, давящее молчание, повисшее между нами.       — Потому что ты не состоишь на службе в полиции, — очевидный факт, который герцог произносит скучающим тоном. — Не думаю, что тебе будет интересно слушать сухие отчёты, описание места преступления и детали положения тела.       Передёргиваю плечами. Я бы, может, и послушала. Да только кто меня пустит на это совещание? Придётся сидеть в одиночестве в какой-то комнате отдыха, размышляя над тем, что делать дальше. А делать что-то надо.       Райнхольд подтвердил слова Клауса — он и правда проклят. Но я всё ещё не знаю, в чём именно заключается проклятие, и возможно ли каким-то образом снять его. Может быть, какая-нибудь знахарка или ведьма сможет помочь?       — Мы пришли, — отвлекает меня от мыслей мужчина, приглашающем жестом предлагая зайти в комнату. — Здесь есть всё необходимое, что может помочь тебе скрасить время ожидания. Я надеюсь, что совещание не затянется на долгий срок.       Киваю, рассматривая помещение, в котором оказалась: на полу разбросаны разноцветные подушки в шёлковых наволочках, вдоль стены устроилось несколько книжных стеллажей, полки которых заполнены томиками разного формата, около окна стоит мягкий диван.       Райнхольд подходит к невысокому столику цвета венге, на котором стоит ваза с пышными малиновыми цветами, и берёт серебряный колокольчик. Переливчатый звук разносится по пространству, лишь несколько секунд проходит, прежде чем в комнате появляется высокая, мощная девушка, одетая в тёмно-зелёное платье.       — Чего изволите, ваша светлость? — низким голосом спрашивает она, склонив голову.       — Агнета, сделай всё возможное, чтобы герцогиня не скучала, пока я занят, — отдаёт приказ герцог.       — Будет исполнено, — отвечает девушка, а я непонимающе смотрю на Райнхольда.       — Не волнуйся, Агнета позаботится о тебе. Расслабься и получай удовольствие. Я постараюсь вернуться скорее, — поглаживает меня по плечу герцог, целует в макушку и, дождавшись моего растерянного кивка, разворачивается и широкими шагами удаляется, оставляя меня наедине с незнакомкой, похожей на баскетболистку.       — Герцогиня, могу я предложить вам массаж с питательными маслами, процедуры по уходу за волосами и телом, купель с минеральной водой и бокал игристой мрьямы? — перечисляет девушка.       Так вот как отдыхают полисмены? Расслабляются спа-процедурами?       — Хорошо, — соглашаюсь я. — Готова попробовать всё, что вы предложите, Агнета.       — Прошу вас следовать за мной, — улыбается девушка.       За неприметной дверью, расположенной между книжных шкафов, оказывается настоящий глубокий бассейн, наполненный бирюзовой пузырящейся водой.       — Как красиво… — восхищенно шепчу я, разглядывая стены, увитые лианами с тёмно-зелёными мясистыми листьями. — Неужели все эти растения живые?       Подхожу ближе, кончиками пальцев проводя по бархатистым лепесткам пурпурных цветов.       — Да, герцогиня, — подтверждает Агнета. — Это сарина, привезена из королевства Каиссапея. Говорят, что цветы сарины были дарованы богиней Каисой. Их аромат способен пробудить скрытые чувства, а масло из лепестков помогает сохранить молодость и красоту.       — А это? — спрашиваю я, указывая на ярко-красный цветок с жёлтой сердцевиной.       — Огненная рапсония, — загораются глаза девушки. — Цветок страсти, чувственности. А здесь клоания — порошок из стеблей пользуется спросом среди юных девушек, ведь способен помочь справиться с высыпаниями на лице. А выжимка из лепестков подходит для более серьёзных повреждений кожи.       — Ты так вдохновенно рассказываешь, — замечаю я, касаясь кончиками пальцев нежно голубой клоании, напоминающей колокольчики. — Любишь растения?       — Да, герцогиня. Растения — моё всё. Они потрясающие! — признаётся девушка. — И я до конца жизни буду благодарна его светлости за возможность, которую он предоставил мне. Вы желаете массаж с ароматическим маслом или принять купель с минеральной водой и отваром?       — Купель, — слегка рассеянно отвечаю, стараясь понять, чем меня зацепили слова девушки о благодарности.       — За той дверью вы найдёте всё необходимое. Вам помочь снять одежду и облачиться в купальную сорочку? — услужливо предлагает Агнета.       Фокусирую взгляд на неприметной двери, на которую указала девушка и качаю головой.       — Я справлюсь сама, спасибо.       — Я буду ожидать вас здесь, герцогиня, — суетится Агнета, легко подталкивая меня к двери. — Тем временем, я подогрею воду в купели, подготовлю масла и выжимки. Уверена, что вам понравится.       За дверью оказывается небольшое помещение, напоминающее удобную раздевалку. В шкафчике в ряд развешаны разноцветные полупрозрачные сорочки, на полке для обуви выставлены одноразовые мягкие тапочки, напоминающие балетки. У противоположной стены на полу стоит большое прямоугольное зеркало в позолоченной раме, есть отдельный шкаф, куда можно повесить одежду, и трюмо с разнообразными заколками, прищепками для волос, кисточками, пуховками, флакончиками с неизвестным содержимым и прочими штучками.       Облачаюсь в голубую сорочку из невесомой мягкой ткани, выбираю тапочки. Всё оказывается мне впору, словно было сшито по моим меркам. Снова магия, к которой я начинаю постепенно привыкать.       Выхожу из раздевалки, тихо ступая по гладким плитам пола. Агнеты в помещении нет, видимо, вышла за какими-то своими снадобьями, посчитав, что успеет вернуться, пока я переодеваюсь.       Возвращаюсь к любованию цветами, в изобилии украшающими эту комнату. Всё-таки, природа Рэгнолда местами отличается от знакомой мне. Многие растения я никогда раньше не видела, просто потому что в моём мире их не существует. Хотя, некоторые очень похожи на известные мне, например, вот эти пионы….       — Ой, вы уже здесь, — немного запыхавшийся голос Агнеты звучит за моей спиной. — Я не думала, что вы так быстро управитесь, герцогиня.       — Не волнуйся, — не оборачиваясь отвечаю я. — Я здесь всего пару минут. Любуюсь твоими растениями.       — Это цветок жизни, рондрадриум, — поясняет Агнета, а голос её преисполняется гордости. — Он существует в единичном экземпляре, здесь. Рондадриум долгое время считался навсегда утерянным, но в лаборатории, путём множества экспериментов, мне удалось подобрать необходимые показатели, для того, чтобы маленькая семечка дала росток. Если бы не внимание герцога, я бы никогда не смогла заниматься любимым делом. Я никогда не смогу забыть этого, как и ощущения невероятного счастья, что посещало меня всего лишь раз в жизни.       — Ты о чём? — непонимающе переспрашиваю, отвлекаясь от тёмно-синих, сладко благоухающих пионов, оказавшихся уникальным рондадриумом.       — Извините, наверное, я сказала лишнего, — нервно заправляет Агнета прядь волос за ухо.       — Давайте приступим к процедурам?       — Нет уж, раз начала — договаривай, — требовательно говорю я, ощущая какой-то странный импульс в теле.       Мне на мгновение кажется, что внутри меня есть какой-то тёплый шар, который, разгораясь, согревает и стремится выйти наружу.       Встряхиваю головой, отгоняя неясные образ и ощущения. Просто показалось.       — Герцогиня, пожалуйста. Не заставляйте меня… — жалобно произносит Агнета, но, наткнувшись на мой твёрдый взгляд, опускает глаза, сцепляя пальцы в замок.       — Здесь нет ничего интересного, — дрогнувшим голосом начинает девушка. — Я родилась в бедной семье, проживающей в деревне, что входит в состав герцогства Линден. С самого детства было понятно, что я не вышла ни лицом, ни телом, а потому, на удачный брак я не рассчитывала. Мои сёстры — настоящие красавицы, к которым сватались даже титулованные мужчины, я же, долгое время оставалась невостребованной на рынке невест. Я, конечно, мечтала встретить того, кто полюбит меня душой и сердцем, не обращая внимания на внешность. Но годы шли, а благородный рыцарь не спешил посетить глухую деревушку, где я жила.       Агнета замолкает, переводя дыхание от быстрой, сбивчивой речи. Я сохраняю молчание, пока не понимая, почему рассказ даётся ей столь тяжело. Обычная история, которых миллион.       Смутные подозрения начинают зарождаться во мне. Почему она не хочет рассказывать? О каком ощущении счастья говорила. Неужели…       — У тебя было что-то с Райнхольдом, да? — резко и настойчиво спрашиваю, затаив дыхание.       Пожалуйста, пусть это окажется лишь моими глупыми догадками, пусть она ответит «нет».       — Я влюбилась в герцога с первого взгляда, — тихо признаётся девушка, а я округляю глаза от этого откровения. — Ему тогда было всего двадцать лет, в то время как мне — пятнадцать. Впервые его светлость посетил наше селение с визитом. Несмотря на юный возраст, Райнхольд выглядел таким взрослым и мужественным, был таким красивым, что я потеряла голову. Я понимала, что у меня нет шансов, поэтому восхищалась им издалека ещё несколько лет, бережно сохраняя в своём сердце каждое воспоминание о его кратких визитах с инспекцией. Но однажды…       Сжимаю пальцы в кулаки, понимая, что мне неприятно слышать, с каким неприкрытым восхищением, благоговением говорит девушка о моём герцоге. Моём. Не собираюсь его делить ни с кем. Не отдам.       — Тот раз отличался от всех других. Герцог выглядел изнурённым, даже больным. Впервые он задержался в нашей деревне на ночь, остановившись в доме главы поселения. Среди ночи я, как обычно, не могла уснуть, взбудораженная встречей. Решив прогуляться, я вышла из родного дома, что располагался на отшибе, и отправилась на луг, прилегающий к деревне. Меня всегда манила природа. Растения… Мне казалось, что я слышу их, чувствую, — взгляд Агнеты затуманивается от нахлынувших воспоминаний, а щёки заливает румянец. Мне хочется заткнуть уши, чтобы не слышать продолжения, потому что подсознательно я уже поняла, что будет дальше. Но я не двигаюсь, внимая рассказу. — Среди высокой травы, полевых цветов, под лунным светом я увидела его. Серебристые волосы были растрёпаны, на широкой, быстро вздымающейся груди рубашка полурасстегнута, а глаза светились голубым. Казалось, что его светлость был не в себе. Его что-то сжирало изнутри, причиняя невыносимые страдания. Я же в тот момент хотела лишь одного — помочь всеми силами, облегчить его боль, даже если для меня это обернётся мукой.       Агнета облизывает пересохшие губы, закрывает глаза и тяжело вздыхает, прежде чем произнести следующую фразу:       — В том поле, под высокими, ярко искрящимися звёздами, я стала женщиной, — еле сдерживаюсь, чтобы не опуститься на пол, потому что ноги слабеют. — Впервые я познала мужчину. Того, в кого была влюблена долгие годы. Того, о ком даже мечтать не смела. И это было самое потрясающее, что случалось со мной в жизни.       — И что было дальше? — через силу спрашиваю я.       — Дальше… — Агнета горько улыбается. — Герцог пожалел о своём порыве почти сразу же, особенно когда осознал, что стал моим первым мужчиной. Он настаивал на серьёзном разговоре, а я… Была просто счастлива, что мне довелось ощутить, каково это — иметь близость с мужчиной, которого ты боготворишь. Я не винила его ни в чём, ведь тогда сама сделала выбор, о котором не пожалела ни разу.       — Как… — хрипло начинаю я, но не могу до конца сформулировать свою мысль.       Не так то просто оказывается столкнуться лицом к лицу с женщиной, которая искренне и беззаветно влюблена в твоего мужчину. До сих пор влюблена и не скрывает этого.       Пусть мы знакомы с Райнхольдом недавно, но теперь понимаю, до чего глубоко и прочно я влюбилась в него. Мне неприятна лишь мысль о том, что он целовал Агнету, ласкал её тело, сгорал с ней в агонии страсти.       — Обесчещенная, я бы никогда не вышла замуж, даже за самого захудалого пьяницу. В провинции более суровые правила, чем в столице. Понимая это, его светлость забрал меня с собой, хоть никто и не понимал почему он принял такое решение, — Агнета пожимает плечами. — Сначала я работала горничной в его особняке, но, увидев с каким трепетом я отношусь к растениям, понаблюдав за тем, как я изучаю пособия по ботанике, герцог Линден сделал мне, поистине, уникальный подарок. Он похлопотал, чтобы меня приняли на работу в тайную полицию, в отдел, занимающийся разработкой различных полезных веществ из растений.       — Почему тогда ты здесь?       — Я курирую отдельное направление, — с гордостью говорит Агнета. — Масла, выжимки, порошки для расслабления, возвращения сил и бодрости, восстановления магического резерва, омоложения, лечения кожи и прочее. Я обучилась массажу, разработала уникальные процедуры, которые с успехом применяю здесь и, даже обучаю им других. Неплохо для простолюдинки из глухой деревни? И всё, благодаря герцогу Линдену.       — Весьма неплохо, Агнета. Рада, что тебе удалось достигнуть того, о чем ты мечтала, — холодно отзываюсь я, не понимая, как теперь себя вести с этой девушкой.       С одной стороны, я понимаю, что связь у Райнхольда и Агнеты была давно, и вряд ли между ними до сих пор что-то есть. Райнхольд как-то раз обронил, что не любит измен и грязи в семье. Но с другой… Девушка по-прежнему влюблена, это очевидно. Она восторгается им, наверняка, не упускает возможности полюбоваться. К тому же, они работают вместе. Возможно ли, что после напряженного дня, Райнхольд приходит к ней на массаж? От одной этой мысли внутри меня поднимается удушающая ревность, которую я не в силах контролировать.       — Я пойду, — решительно заявляю я, не желая больше находиться здесь.       Очарование, навеянное цветами и лазурной водой рассеивается, становится душно и хочется остаться одной.       — Ох, герцогиня, — слетают краски с лица Агнеты. — Извините, что я расстроила вас, но вы буквально вынудили меня рассказать. Поверьте…       — Достаточно, — прерываю я жалкие оправдания, которые мне не нужны. — Всё в порядке, я просто не хочу никаких процедур.       — Но герцог просил вас дождаться его здесь, — напоминает девушка. — Вам не следует уходить сейчас. Давайте я всё же сделаю массаж с расслабляющим маслом цитронеллы, вам станет легче, уверяю.       — Нет, — резко отвечаю я, разворачиваюсь и быстрыми шагами направляюсь к раздевалке.       Я хочу скорее переодеться и сбежать подальше от этой комнаты и женщины, остаться в одиночестве, чтобы справиться с ревностью, которая захлёстывает моё сознание. Мне нужен свежий морозный воздух.       О чём он только думал, передавая меня из рук в руки своей бывшей любовнице? Неужели не понимал, насколько больно это? Или не задумывался? А, может быть, не предполагал, что она сходу выложит всё об их общем прошлом? А я, дура, зачем настаивала на откровенности? Кому от этого стало легче?       Погруженная в сумбурные мысли, не обращая внимание ни на что, судорожно переодеваюсь, гадая, удастся ли проскочить мимо Агнеты. Не хочу снова её видеть, не хочу слышать. Желательно, вообще никогда больше её не встречать.       Выглядываю из-за двери и понимаю, что в купальне пусто. Быстро, почти бегом преодолеваю сначала пространство купальни, а потом и комнаты отдыха, оказываюсь в коридоре, по которому меня сюда привёл Райнхольд. Где же выход? Мне срочно нужен свежий воздух!       Пытаюсь вспомнить, но тщетно. Наобум выбираю направление и иду вперёд, но быстро оказываюсь в тупике. Куда я сворачивала в прошлый раз? Направо? Плевать.       Разворачиваюсь и иду в другую сторону, постепенно осознавая окружающее пространство. Словно ничего не меняется. Одинакового цвета стены, ровные ряды закрытых дверей. Я вообще двигаюсь? Быть может, стою на месте.       Срываюсь на бег.       Налево. Направо. Прямо. Тупик       Направо. Прямо. Налево. Налево. Тупик.       Да что происходит?       Обуреваемая паникой, стучусь в закрытые двери. Поворачиваю, нажимаю, дёргаю ручки, но ни одна створка не поддаётся.       Останавливаюсь, задыхаясь от бега.       Как же отсюда выбраться? Здесь есть выход?       Кричу, но не слышу даже собственного голоса.       Какая же я идиотка! Прав был Райнхольд, моя излишняя импульсивность меня погубит.       Опираюсь спиной на одну из дверей, стараясь перевести дыхание.       Вскрикиваю, ощущая возникшую пустоту под ногами.       Пытаюсь схватиться рукой за что-то, зацепиться, чтобы не упасть в пропасть, но лишь чувствую острую боль в ладони.