Милая или все же прелестная?

Когда она закрывает глаза, то сразу видит его лицо. Сколько бы ни прошло суток, из ее памяти эта сцена не уползет. Он был чрезвычайно милым, но всегда носил красные водолазки. В коридорах улыбался ей особенно дерзко, и он всегда пах приторно-сладкими духами, которые опьяняли разум. И все в этом городе, в этой стране, напоминает о этом мальчишке. Каждый объект будто смеется в лицо Андри. Каждое здание отбрасывающее на землю длинные тени, кричит о том, что Фурнье не выкрутится. Ноэ догадался.

Пачка сигарет непозволительно быстро опустошается. Палец уже натерт из-за использования зажигалки. За ночь она много думала и нервничала. Она договорилась с Лукой, что она пойдет с ним в салон музыкальных инструментов, дабы убедится в теории незаконности дел у наглого парнишки. Сероглазка очень много написала сообщений Куффену, рассказывая насколько сильно волнуется. Пользователь Андри Фурнье печатает... я нахуй блять, ебнусь к черту. я не могу спать, волнуюсь ужасно, хочу свалить куда-нибудь..поехала бы на мохито и выпила бокал мальдив.. Доставлено. я сама в это все ввязалась, но все равно из-за этой ситуации хочется просто спрятаться. кстати, вы не поссорились с маринетт?? меня ломит. до сих пор не могу отвыкнуть от вкуса наркотиков, что он мне дал, хотя сейчас выкуриваю 3 сигарету. может мне просто свалить? Прочитано.

Пользователь Лука Куффен печатает...

Ри, успокойся, тебе лучше лечь.

постарайся выспаться, не беспокойся. я буду рядом.

нет, с маринетт мы вроде не поссорились.

Пользователь Андри Фурнье печатает... прости, ты спал? я просто вымоталась. чувствую себя ужасно, сигареты закончились и все. Прочитано.

Спустя 10 минут.

ээээ, че игноришь?? Спустя 5 минут. фуууу, игнорщик Прочитано. Свечи медленно догорают. Язычки пламени танцуют, оседая все ниже и ниже, словно умирая в медленной агонии. Воск, подобно мутным слезам, капает на деревянный пол. Небольшое помещение все сильнее погружается в полумрак. Темнота гнетущая, полная напряжения, нездоровая, практически больная. Где-то в ее тенях поселились предвкушение тревоги, ощущение безысходности и отчаяния. Фурнье слышит чьи-то шаги на лестнице, скрип половиц и стон неподдающейся двери. Мать влетает в помещение, и от порыва ветра, ворвавшегося вместе с ней, окончательно гаснут свечи. Во мраке она смотрит в упор выступающей фигуре мамы, кажется ее лицо исказилось от злобы. - Что ты устраиваешь? Ты спать давно должна, а к тебе какие-то бездомные заглядывают. - Что? - сухо переспросила Андри, нервно выправляя складки пижамной одежды. - Друг твой пришел какой-то. Говорит, что срочно нужно к тебе. - Пусть заходит. - Это не тебе решать. Я сейчас прогоню его. - Не смеешь, твоё положение надо мной утеряно. Ты знаешь, что я сделаю тебе только хуже. Пусть он пройдет, мешать не будем, если поддашься. - Ладно, но я разрешаю, только потому что: поможешь себе, тогда и небо поможет. - Ага, иди свои молитвы читай, а то уже наверное Дух Святой заждался тебя. - Глупая. Женщина вяло кивает, и прикрывает дверь при этом что-то бормоча незваному гостю. В проеме возникает Лука Куффен, собственной персоной. В глазах играет тысяча смешинок, и в его шикарной ухмылке есть небольшая капля ехидства. Девушка оборачивается, в тревожности оглядывает друга и на лице возникает выражение: "Ты идиот?" - Прости, но я не идиот. - буквально прочитав ее гримасу, он кинул на стол пачку сигарет - Идиот. - Я уйду. - Милый идиот. - исказив лицо, он все же смягчается. - Так лучше. У меня завалялась только одна пачка сигарет, предлагаю выкурить ее и пообщаться по душам. - А меня спросить? - сероглазая согнулась, доставая антидепрессант с конца стола, где стоял одинокий цветок. - Зачем было так далеко ее бросать? - Может я хотел посмотреть, как ты сгибаешься, дабы достать пачку? - А может кто-то сейчас вылетит? - Может быть, но милый идиот не согласен, ведь он специально шел сюда, чтобы поддержать милую дурочку. - Спасибо, но я просто устала и вымоталась, как я уже и говорила. Не думала, что у меня будут незваные гости посреди ночи. - Да ладно тебе, я для тебя старался. - Хорошо, может я тоже когда-нибудь приду к тебе с бутылкой вина. - молвила блондинка, параллельно открывая окно на распашку. В мягком оранжевом свете Фурнье кажется бледной, хотя по ней и видно, что она нездорова. Ее большие глаза горят на осунувшемся, заостренном из-за теней лице. Губы упрямо поджаты. Темноволосый стоит, замерев, сумерки надежно прячут его. Мягкий свет падает на его лицо. Разгоняет тени, разглаживает светлую кожу и делает взгляд ясным и горящим. Между ними два шага и что-то неумолимо тянет его к Фурнье, прижаться как можно сильнее, спасти ее от всего, уговорить спрятаться за спину Куффена, но что-то мешает, отталкивает, упрямо передергивает настроение. Парень аккуратно, чтобы не спугнуть подходит к обладательнице очаровательной улыбки, кажется, что между ними и шаг скоро пропадет, но темноволосый даже сейчас, в моменте, который целиком и полностью принадлежит одному лишь Лу, он ни к чему ее не принуждает. Лишь показывает возможность, решение, которым обладает только она. Выбрать его. Фурнье стоит, замерев на месте. Выдыхает рвано, сквозь сжатые зубы, и делает еще полшага к нему, нарочно не торопливо. Ничто не выдает то, как бешено, остервенело, бьется ее сердце, которое сейчас невозможно привести к правильному ритму. Он заставляет себя мыслить здраво, гонит прочь безусловное желание шагнуть вперед и сгрести блондинку в объятия, а может и что-то большее. Потому что Куффен понимает, что не вправе пользоваться ее слабостью, она боится. Животный страх, просто обостряет чувства и не более. Его руки ложатся на ее хрупкую талию, и он мягко придвигает девушку ближе. Андри приподнимается на носочки. Момент становится гораздо более личным, чем мог бы быть. В свидетелях их близости, охладевших сердец, полных тревоги и напряженности, только догоревшая свечка и усталые лица на фотографиях. Девушка прижимается к груди своего друга и плачет, тихо, так чтобы не потревожить других жителей дома. Наступил следующий день и просыпаться было мучительно. Сегодня нужно было сходить, якобы подобрать гитару, но вряд ли все пойдет хорошо. Предчувствие заставляет согнуться напополам и чуть-ли не завопить от отчаяния. Куффен выло потянулся и размыв мышцы рук, встал и подошел к Фурнье. - Проснулась? Наконец-то. Его спальное место - стул, очень мило с его стороны, что он не воспользовался девушкой. Очень даже приятно и кажется наводит на мысль, что утро может начаться с чего-то хорошего. Когда их пальцы переплетаются, знакомая волна тепла накрывает Куффена с головой. Больше она его не пугает. Она будит чувства тайно спящие. С улицы доносится гул раскричавшихся детей, который норовят подергать мать за волосы, торговцы мчатся занять улицу, дабы преуспеть за тщеславными конкурентами, но уже слышатся споры. - Я жду тебя внизу. Парень уходит, даря манящую улыбку напоследок. Фурнье выглядит отвратительно, на глазах ужасные следы недосыпа и проблем с питанием, и вишенка на торте - вредные привычки, которые так или иначе сказываются на ее организм. Горло ноет от спазма, и кажется еще чуть-чуть и блондинка умрет от обезвоживания. Волосы хорошенько потрепало, на затылке появился небольшой колтун, а еще верно подмечено, что кожа неестественно бледная. Нехотя встав и подойдя к столику, где был органайзер, она оглянулась. Нервно потеребя прядь волос, она достала пачку транквилизатора "Атаракс". Вообще здесь нет ничего такого, если соблюдать дозировку и принимать в крайнем случае. В побочках естественно есть привыкание, но честно...Фурнье пила его от силы раза 3 в своей жизни, когда было много стресса. В последнее время ей невероятно мерзко на душе, хотя скорее апатично. Наверное от этого и противно. Футболка, джинсы, бусы..? Уже нет. м. Что было так привычно, то стало безразличным. Желание держаться на плаву еще есть, но насколько оно продержится, дабы не обессилить девушку совсем?? Она надела кольцо, которое одиноко кочевало с пальца на палец. Торопливый шаг на лестнице и наконец улица. Свежий воздух. И конченный Ноэ....