Милая или все же прелестная?

"Что, если однажды днем или ночью демон прокрадется за вами в ваше глубочайшее одиночество и скажет вам: "Эту жизнь, какой вы живете сейчас и прожили ее, вам придется прожить еще раз и еще бесчисленное количество раз; и в ней не будет ничего нового, но каждая боль и каждая радость, каждая мысль и вздох, и все невыразимо малое или великое в вашей жизни должно будет вернуться к вам, все в той же последовательности"... Разве вы не бросились бы ниц, не заскрежетали бы зубами и не прокляли демона, который так говорил? Или вы когда-нибудь переживали потрясающий момент, когда вы ответили бы ему: "Ты бог, и я никогда не слышал ничего более божественного"".

Фридрих Ницше

Люди весьма эгоистичны, они много себе позволяют, слишком много забирают у других, будь это природа или старший брат. Люди не всегда способны думать о других, они забывают в мгновение ока, и когда уже все потеряно, приходя к любимому человеку, они не могут вспомнить его имя. Но этот человек, один на всю твою жизнь, один на Земле, который бесконечно любя, будет рядом на эшафоте и после. Он никогда не забудет. Это не как случайная неприятность. Людей на самом деле невозможно забыть, они – знак стабильности, если появляются, но если их нет рядом и они бесследно пропали, то они – знак неустойчивости. Реальность находится в стадиях бесконечного изменения и становления, время – это объективная реальность , в то время как пространство и материя – субъективные ощущения. А люди лишь элементы пространства, которым непостижимы ни их время, ни их судьба, ни их предопределенность в жизни, даже жизнь не всегда подвластна многим людям, но все, что они видели, все, что смогли запомнить, даже малейшую деталь или бессмысленную крупицу события, то это останется в прошлом. Однако прошлое не прощает проступков. Как бы люди не говорили, но они не смогут переписать прошлое у каждого в памяти останется, та самая крупица правды. Не той правды, что была исковеркана мнениями, дурными мыслями, а настоящая правда, которая не поддается соблазну. Но такой правды ничтожно мало, а тем более о людях. Скорее всего ваши друзья скажут, что невероятно добрый и энергичный человек, но что скажут ваши враги на это? Скажут, что вы эмоционально неконтролируемы и у вас частые перепады настроения, ведь это ухудшит мнение других о Вас? Может быть. Это "своя правда", но это не самое ужасное и прескверное в моем рассказе, есть все же проблеск надежды в этом унылом мире – то, что людей не забывают, какое бы мнение о них не осталось, помнят абсолютно всех. Автор честно не будет нагонять тоску, она будет рада, если вы будете помнить своих родных, своих друзей, своих врагов, кого угодно, ибо каждый человек представляет в себе опыт, ощущения, эмоции, взросление, как хотите, так и называйте! Но он есть, и не буду я больше врать, что все про всех забывают, договорились?

***

— Прошу Вас, умоляю.. Продайте мне этот гребаный билет, пока я тут совсем не свихнулась! — чуть ли не вскрикнув, произнесла блондинка. — Вы не понимаете насколько мне сейчас нужно уехать. — Мademoiselle! Успокойтесь немедленно, пока я не вызвала охрану. Я все прекрасно понимаю, но все рейсы в Нидерланды для Вас закрыты, у вас банально нет визы, а делать ее нужно как минимум за месяц. — Хорошо, ладно, прекрасно! Какие страны я могу посетить с учетом того, что я парижанка? — с непритворным раздражением спросила Андри. — В Германию, Люксембург.. — Германия! Есть туда рейсы? — Да, конечно. Вы можете попасть в Мюнхен, Берлин, Гамбург или Кёльн. — сотруднице явно не нравилась Фурнье и перспектива продать билет – тоже. — В Кёльн! Немедленно отправьте меня туда, и если я сейчас не получу билет, то я снесу вашу стойку к чертям!

***

Было нестерпимо холодно, снегом было покрыто абсолютно каждый объект на улицах Кёльна. Город давно погрузился во тьму, и вот-вот на небосклоне погаснет последняя звезда и Луна уйдет в небытие до завтрашней ночи. Снег все шел и шел, ему не было дела до людских проблем. Снежинки мягко укрывали землю и тротуары. будто укутывая в теплый плед. Казалось на улице вот-вот начнется танец прекрасной стихии, где с восходом солнца будет казаться, что снег растает под лучами тяжелого звезды, но нет. Зима только началась. Фурнье стояла на балконе общежития, в котором только что заселилась. Здание было невероятно унылым, будто заброшенным, но это единственное, что она могла позволить себе на данный момент. Все спали, в коридорах было настолько тихо, что тишина звенела в ушах, не позволяя сосредоточиться на мрачно летящих мыслях в голове. Она жила в женском корпусе, где было всего три ванных комнаты на несколько десятков женщин. Все в общежитии было старым, пыльным и даже затхлым. Но ее не впечатлило это, все, что хотелось сделать голубоглазой — покурить на балконе между этажами, чтобы ощущать мороз на щеках и безмятежную усталость улиц старого квартала. Она наблюдала за тем, как во многоэтажках окна освещались желтым светом, и было от этого света, что-то, что напоминало жизнь, ибо во дворе даже не горели фонари. Андри докурила вторую сигарету и, достав третью, погрузилась в размышления. Было небольно, было нетревожно. Стало спокойно, будто Париж больше не давил на нее и это осталось в прошлом. Хотелось поскорее забыть ужасы последних месяцев и растворится в сигаретным дыме , будто ничего такого с ней не случалось, но нет. Она не настолько больная, чтобы она галлюцинировала. Пыталась обратится к своим чувствам, но они ничего не говорили, молчали, желали успокоится и прийти в себя. Теперь было лучше, было безмятежнее. Солнце наконец показалось из-за горизонта, покрытого домами. Кёльн был не таким, как Париж, был чище, холодным, по-настоящему красивым, но не впечатляющим. Он был, как дом бабушки, в которым ты останешься сегодня ночевать, вовремя праздника. Был, как скала, такая надежная, большая. Париж был эффектным, он забирал у тебя все эмоции и не отдавал, пока не наиграется вдоволь. Но быть может дело в менталитете Германии, а может в ощущениях Фурнье, но было значительно лучше, что не могло радовать. Казалось, что скоро родители придут в себя от этой напыщенной холодности, никаких Ноэ никогда не будет в ее жизни, а Куффен будет ласково обнимать ее, может быть эта сокровенная мечта когда-нибудь сбудется и все будет хорошо? Но блондинка не помнила, когда именно ей было хорошо. Видимо никогда? Но наверное это будет гнусная ложь, ибо она любила Лу, его доброго, славного, нежного Луку. Хорошо, что она убежала с ним на вечеринке. А ведь они с Маринетт так и не расстались к слову. По крайней мере на момент, когда у них случился первый секс. Вот она расстроится, но впрочем, Андри уже все равно, но в ее голове крутится образ Куффена, отчаянно ищущего ее на улицах Парижа. Он не найдет. Даже, если захочет написать, то его сообщением останется непрочитанным. Она поменяла сим-карту на телефоне, и вообще планирует купить новый, но не такой продвинутый, как сейчас. Обычный, простой. Разве ей теперь нужен айфон последней модели? Нет. Больше не нужен. Отношения с Лука и Андри были обречены. Навсегда. Она найдет нового. Стало еще холоднее, поднялся ветер и даже с верхних этажей было слышно, как заскрипели качели на детской площадке. Она решила, что перестанет думать о нем. Ей теперь все равно, она в безопасности. И сейчас она пойдет в комнату, где помимо нее еще 8 девушек, возьмет из чемодана самую удобную одежду, пойдет в душ и, вернувшись в комнату, наконец-то выспится.

***

Лука, милый Лука Куффен теперь в отчаянии. Когда родители прочитали письма, оставленные Андри, то они ничего не испытали, абсолютно ничего. Возможно, кроме ярости. И то отец Андри будто этого и ожидал, знал все наперед и не препятствовал. Ему было все равно, кристаллически поебать. Даже так. Ибо Андри была плодом страсти богатого сноба и крикливой актрисы, поэтому эта новость о ее уходе должна быть тщательно скрыта, и хоть Фурнье нечасто мелькали в прессе, но если такая скандальная сплетня попадет в газеты, то репутация семьи упадет ниже плинтуса. Но Лука Куффен. Кто это? Ее очередной ухажер? Она оставила столько листов для него в качестве прощального письма? Зачем? Почему? Было много вопросов. Стоило передать это все отчаянному пареньку, который последние дни ходил у их квартиры. Но конечно..Перед этим мадам Фурнье прочитала всё письмо, написанное вручную ее дочкой. Она пылала от злости, как ее дочь посмела так унижаться и оправдываться перед жалким бойфрендом? Вздор. Никто из их семьи не позволял себе такого, они были из высшего света! Жаклин Фурнье – мать Андри, знаменитая актриса – носила платья только от Saint Laurent, но делала исключения: однажды в весенний сезон купила несколько платьев, которая носила Кейт Бланшетт; Пэрис Хилтон; Энн Хэтэйуэй; Люпита Нионго. Пиджаки и жакеты были тоже только от Givenchy, а весь низ – от Jean Paul Gaultier! А у ее мужа Венсан Фурнье все смокинги были от модных коллекций Dior. Они были до безумия богаты, имея недвижимость по всему миру, но Андри Фурнье будто выбилась из их круга. Они не просто заработали свои деньги, поколения Фурнье имели огромные состояния, можно было фурами выгружать наличные, а некоторые эксперты бились в догадках сколько же у них мебели в квартире, пришедшей из 18 века! Некоторые картины, покоившиеся в спальнях Фурнье должны принадлежать картинным галереям. Они баснословно богаты! Но к огромному несчастью родителей наследников, как таковых кроме блондинки с голубыми глазами не было, а она явно испорченный продукт. Но мать смирилась, ее ярость утихла с годами, и она поняла, что может с ней не все так плохо. Конечно Жаклин не подозревала о побеге этой глупой девчонки, но сейчас.. Кажется, она чувствует даже некоторую апатию, но мать не сомневалась она вернется, и не о чем будет беспокоиться. Ой, простите! Я такая глупая, совсем забыла о нашем дорогом Луке. Кто же он? Стоит ли передавать письмо? Да, и узнать кем же он является для дочери. План надежен, как швейцарские часы на запястье у Венсана.