Глава 22. Заглушая ветер.
Фридрих Ницше
***
Далёкий колокольный звон Чуть слышу в шорохе ночи. Что делать в мире мне пустом? Нет друга больше, жжёт в груди. Как призрачно часы летят, Исчез из жизни звук и свет, Что делать мне, не знаю я, На сердце тяжесть, друга нет. Глухая ночь грозит дождём; Смертельно бледная луна; Что в мире делаю пустом? Свирепый шторм не слышу я. Бреду я молча по песку, Нет сна и нет покоя мне, - К волнам, к могильному холму; На сердце тяжесть: друга - нет...***
Зима в этом году была особенной. Она была такой холодной, что казалось, будто весь мир замерзал изнутри. Снега выпало больше, чем когда-либо, и он не спешил таять. Он был жестким и колючим, что каждый шаг по нему казался испытанием на прочность. Небо было низким и серым, как будто природа забыла, что такое солнечный свет. Деревья казались безжизненными, их голые ветви скрипели под тяжестью снега. Птицы улетели на юг, оставив после себя лишь несколько пернатых, которые отваживались на борьбу с ледяным ветром. Дома, казалось, стали еще меньше и темнее, словно они старались спрятаться от этой зимы, которая проникала во все щели. Редкие прохожие, закутанные в свои пальто и шарфы, спешили по своим делам, стараясь не обращать внимания на холод и серость, которые окружали их. Пронизывающий ветер, который продувал насквозь, делал эту зиму еще более холодной и мрачной. Кёльн..Милый Кёльн. Любовь в милой Андри умерла. Она ничего не чувствовала уже с момента приезда в Кёльн, хотя на душе не было ни спокойствия, ни безмятежности, как она хотела и желала долго время. Все было зря. Она давно ни с кем не говорила, а работу так и не нашла. Она уже сдалась. Она начала путать значения слов, которые раньше произносила. Иногда она зависала на обычном слове, думая какой смысл оно в себе несет. Это странно. Соседки по комнате были разговорчивыми студентками, но они упрямо игнорировали бледную и худощавую фигуру девушки, которая лежала на кровати целыми днями. Было страшно приближаться к ней. Будто бы кровать начала пожирать девушку, а чай, который сумела приготовить Андри день назад, уже давным-давно остыл и оставил на кружке след. Деньги так и лежали в ее сумке, хватало еще на неопределенное количество времени проживания в ветхом общежитии. Однако, уже стоило поторопиться с выбором работы. Хотя бы курьер или промоутер. В голове были мысли. Но навязчивые и назойливые. Такие, которые не радуют. Будто бы не только любовь умерла, а еще сама Андри. Иногда казалось, что девушка специально задерживает дыхание. Просто потому что.***
Куффен сидел напротив матери Андри, чувствуя, как подступает раздражение. Единственное, что могло утешить Куффена - это факт того, что он узнает где же все-таки Андри. Но страх пожирал, мозг специально находил странные и совершенно нелогичные ответы на свои же вопросы. Из-за беспомощности положения. Он ничего не знал, он так давно не видел Андри, что кажется будто прошло лет так сто! Губы пересохли, а мисс Фурнье так и не решалась заговорить с Лукой. Когда от сигареты Жаклин Фурнье остался только фильтр, она наконец решилась заговорить. - Что ты хочешь знать? Куда она пропала? - тихо проговорила она. - Да, никто ничего не знает, а дописаться до нее я не могу! Что происходит? - Собственно..Как же тебе сказать..Она ушла. Ее нет уже больше недели или двух, я не считала. Я не знаю, где она, однако, она оставила тебе и нам письмо, где извинялась и просила ее не искать. Письмо, которое было адресовано тебе, я сохранила. Могу отдать его тебе, но читать ты будешь только у нас в доме, это ясно? - Почему? - с раздражением воскликнул Куффен. - Это письмо оставила мне Андри, я имею право его прочитать и забрать. - Имеешь-имеешь, но там слишком много конфиденциальной информации, которую на публику не прочтешь. Это будет своеобразной гарантией того, что ты не покажешь это письмо общественности. До Андри мне нет дела, она отреклась от нашей семьи, а вот что сказать надоедливой прессе? Пока мы озвучили версию о том, что она переехала в другую страну, чтобы обучаться медицине и другим наукам. По этой причине, ты будешь читать это письмо только в этом доме. - Отдайте мне письмо. Я прочту при Вас и больше не потревожу покой семьи Фурнье, конечно, при условии того, что я найду ответы на свои вопросы. Жаклин поднялась. Она достала из аккуратного комода с мозаикой письмо, и Куффен поспешил выхватить его из рук мадам.Я пишу это письмо, чтобы объяснить тебе причину моего внезапного отъезда из нашей родной страны. Я знаю, что это решение может показаться неожиданным и непонятным для тебя, но я уверена, что ты поймёшь мои мотивы и причины, которые побудили меня сделать этот шаг.Прежде всего, я хочу сказать, что люблю тебя больше всего на свете и никогда не забуду наши прекрасные моменты вместе. Я должна была уйти, чтобы спасти нас обоих от боли и разочарования.Я долго думала о нашем будущем и поняла, что мы не сможем быть счастливы вместе. Ты заслуживаешь лучшей девушки, которая сможет дать тебе всё, что ты хочешь. Я НЕ МОГУ предложить тебе это. Пожалуйста, не сердись на меня. Мне было так страшно и наверняка, пока ты читаешь это письмо, я до сих пор не могу разобраться в своих чувствах. Внутри меня отчаяние и безысходность, я не могу избавиться от страшных навязчивых мыслях в моей голове, я так хотела, чтобы это все закончилось и не нашла лучше выхода, чем сбежать. Мнетак жальмнетак жаль мне правд правда жальжаль прааааавда правда правда жаль жальжаль.Я НЕ ЗНАЮ, что хочет и может сделать Ноа, но мне все равно страшно. Тот труп стал последней каплей, я не хочу с этим всем разбираться, понимаешь? Никакой полиции, никаких наркотиков, никакого Ноа и никаких трупов больше в моей жизни. Я НЕ ЗНАЮ, как я перенесу ту боль, которая сейчас есть в моем сердце, но я хочу, чтобы ты был счастлив! Я ХОЧУ, чтобы у тебя было прекрасное будущее и все в этом роде. Не ищи меня, пожалуйста. Может быть я когда-нибудь опомнюсь и приеду в Париж, но я не знаю, когда это может произойти. Я хотела еще столько всего написать, но понимаю, что каждая строчка тебе принесет неимоверную боль. Я просто хотела быть счастливой, приносить пользу людям и жить обычной жизнью, но все мои мечты вдруг разбились об асфальт, а потом еще их потоптало снегоуборочной машиной. Я не могу больше надеяться на жизнь в Париже, я не хочу вспоминать здесь свою жизнь. Ты стал тем человеком, который смог вдохнуть в меня что-то чудесное. Но мне страшно, и теперь мне кажется, что никакой психотерапевт мне не поможет. Прости, прости, простипростипростипростипрости
Прости меня.
С любовью,
твоя Милая Андри Фурнье.
Куффена убили. По щекам покатились горячие и большие слезы, они стекали потоком из его глаз. Руки задрожали. Вдох. Выдох. Слезы оказывается такие горячие. Его тело тряслось от рыданий. Пространство разорвали отчаянные всхлипы.***
В комнате было так холодно, что дыхание превращалось в пар. Холодный воздух обжигал лёгкие, и каждый вдох давался с трудом. Окно было открыто нараспашку, снег долетал до кроватей. Фурнье сходила до хозяйственного магазина, в общежитии все были на работе, а консьержка уныло перелистывала страницы журнала. Андри прошла в комнату. Она приняла решение, закрыла окно, заправила кровать, сняла обувь и положила рядом со стулом, почистила зубы. Слез не было, зато было облегчение. Она взяла в руки веревку. Она сняла носки, залезла на табуретку и начала обвязывать деревянную балку. Завязала петлю. Вдохнула. Обвязала шею. Веревка неприятно кололась. Завязано прочно. Стук опрокинутого стула. Хруст шеи.
