Может, все-таки нюдсы?

***

      Не стоит надеятся, что обмануть самого себя будет просто. Вроде обманул, поймал на крючок, но на самом деле осознаёшь все, просто делаешь вид, что не понимаешь. Из Жени выходил плохой лжец и примерно настолько же плохой актёр.       Он вышел после работы, совсем не уставший; день был коротким и пахнущим мелом. Сумка тянуло плечо вниз, ведь вместо того, чтобы проверять тетради во время окна, он распивал чай с коллегой, взрослой добродушной женщиной. Из-за разговора с ней Женя уже не хотел никуда идти. Любительница литературы, она с жаром рассказывала про книжную любовь, самоотдачу и самопожертвование, которые так обождали герои классических романов. А он не хотел никуда идти, но шёл, чем же не самопожертвование?       Натали сидела у окна, словно зная, что для него означает это место. Женя помнил это лицо. Черты словно бы игрались с ним, ускользали и появлялись вновь, подшучивая и издеваясь. На миг он замер. Не может быть, что это не она.       Но как только девушка перевела взгляд, все стало ясно. Натали смотрела, но не так. Кивнула, а не махнула рукой. Улыбнулась, но не рассмеялась.       Это не она. Натали не могла быть ей, и он это знал. Женя и не хотел видеть ее, но это лицо манило его, заставляло убедится, что все в прошлом. Он сможет выстоять эту встречу, конечно, он сможет.       —Женя.       —Зовите меня Натой! Вы, Жень, невероятно пунктуальны.       —Заставил вас ждать?       —Что вы! Может на ты?       Он присел. Натали пила кофе. Ещё одно несовпадение.       —Олеся мне столько про вас рассказывала! Кажется, вы хорошие друзья.       —Можно и так сказать. Натали, я не хочу тратить ваше время. Я не свободен. Не совсем свободен.       —Свободен, но не совсем? — Натали усмехнулась.       —У меня есть человек, который мне небезразличен.       —Что ж, это хорошо. Закажешь что-нибудь?       Женя удивлённо выбрал первое попавшееся из меню и указал на это официанту.       —Так ты не злишься?       —Я сразу догадалась. Ты выглядишь растерянным, а не заинтересованным. А жаль, — она улыбалась, глядя на него. Женя не стал ее переубеждать, что растерян он далеко не из-за этого, а из-за ее лица. И что ему небезразличен его… друг? Интернет-приятель?       —Ну так что, не расскажешь мне о ней? — пристально смотря на него, она добавила, —или о нем?       —Что? С чего ты… О чем ты вообще?       —Я просто спросила! Вообще-то я будущий психолог, если тебе интересно! Читаю людей, как книжки! Ты так нервничаешь, что, я угадала?       —Нет. Это девушка.       —Ладно, ладно. Ну что, хочешь мне о ней рассказать?       Женя задумался. Несмотря на прямоту, девушка располагала к разговору. Расслабленная, заинтересованная… Но на самом деле все дело было, конечно, в лице. Он начал свою исповедь, раскрываясь совсем не перед Натали. Словно бы стена, скрывающая его настоящие чувства, начала исчезать, когда он признавался в них этому лицу. Он смотрел в ее глаза, прося прощения, что живет дальше, что влюбляется, что думает о ней все реже и реже, сейчас уже почти никогда.       —Она мало улыбается, но я всегда ловлю ее улыбки. Она молчаливая, может, немного скрытная. Я порой очень хочу узнать, что она думает, потому что увидеть это сложно. Она спокойная и уравновешенная. Точнее, так кажется на первый взгляд, но на самом деле она смешная и какая-то… игривая. Шутливая. Очень красивая. Видела бы ты ее ночью, под светящимися звёздами… Ег…кхм… Ее глаза сияют, когда расслаблены, губы растянуты в такой редкой улыбке и волосы поблескивают под белым светом. Когда она говорит, это всегда что-то важное. Не как я, могу болтать обо всем подряд.       Он почувствовал, как краснеют его щеки и опустил взгляд, смущенно улыбаясь.       —Вот это даааа, — протянула Ната. — Знаешь что, Жень? Запиши-ка то, что ты испытываешь, смотря на неё. Лучше в виде письма ей же. Можешь мне не рассказывать, просто запиши, ладно? Это так, для одного дела.       Ему принесли какой-то странный салат, и Натали долго смеялась над его сморщенным лицом. Вечер прошёл отлично, уж точно лучше, чем ожидалось. Натали отделилась от старого образа в голове, стала обычной девушкой, и ему полегчало. Они договорились встретиться ещё раз.

***

      Женя радовался, что все выходит так удачно. В Олесиной коллеге он нашёл себе нового друга, он уже это чувствовал. В школе все удивительно спокойно, в отношениях с Юрой — просто, оставался только один пункт: семья. Решив пока не заморачиваться об этом, Женя на радостях позвонил Юре, хоть ветер на улице и был сильный.       —Ало, Юр! Занят?       —Привет, нет.       —А я сходил на встречу с Натали. Ты, наверное, не помнишь, коллега моей подруги.       —Помню.       —…Угу. Ну вообщем, классная девушка! Зря я не хотел идти…— Женя прислушался.— Юр, ты тут?       —Да.       —Так вот, к чему это я! Ее мама ресторанчик держит, настоящий трактир, с отелем! Ната рассказала, что там озеро рядом, чистое, купаться можно, закаты и лес рядом… Еду мама сама готовит, по каким-то необычным рецептам, которые она по миру собирает. Круто, правда? Вообщем, я хочу съездить туда на следующих выходных.       —Ага, круто…       —Ну так что?       —Что?       —Можно?       —Поезжайте, если хотите.       —В смысле? С кем?       —С Натали, разве ты не про неё говорил?       —Про неё. То есть, нет, не про нее. Вообщем, я же тебе поехать предлагал.       —А как же Натали? В голосе Юры звучало такое сомнение и растерянность, что Жене стало неловко из-за своего предложения. Конечно, что он за дурак, чуть ли не на завтра дальнюю поездку предлагать! Тем более, с чего он вообще взял, что Юра с ним захочет ехать? —Не знаю, может, дома сидеть будет, может, с друзьями куда. Я с тобой хотел, но если ты занят, я понимаю! Я предложил просто, а так можем и потом… или не стоит, вообще…       Женя замялся и замолчал. Через целую вечность, а на самом деле секунд пятнадцать, Юра уточнил:       —Выезжаем в пятницу?

***

      Почти неделю они не виделись. За это дни Женя перечитал «Записки юного врача» несколько раз. Со временем он привык к описанием врачебной деятельности, которую с трудом переносил, и запомнил сюжеты, поэтому последнии разы спокойно представлял Юру на месте врача. Сосредоточенное лицо, напряженные руки, умный взгляд, особенно ярко выступающие вены на руках, немного обтягивающие штаны, отточенные движения…       В один момент фантазии заходили слишком далеко, и, неловко краснея, Женя бросал это занятие.       В таком состоянии школа начала раздражать. Вечно жалующиеся коллеги, невкусный чай и недостаточно горячий обед, не умеющие сосредотачиваться ученики…       На одном из таких уроков, молча ожидая хотя бы подобия тишины, Женя услышал тихую вибрацию телефона. Чтобы ответить маме мужчина вышел в коридор.       —Сынок, отвлекаю?       —Да нет. Я сегодня не могу ничего вести, как на иголках.       —Что-то случилось?       —Не, просто так. Что-то срочное?       —Мы с папой хотели бы, чтобы ты пришёл домой в пятницу, поболтаем, я торт испеку. Ты не занят?       —Мам… В пятницу я уезжаю, но я могу зайти к вам после работы, хорошо?       —А куда ты?       —Да, подруга съездить посоветовала, ее мама местечко держит, недалеко от города. Всего пару дней буду там, если не меньше.       —Ты… с подругой едешь?— как-то настороженно, но воодушевленно спросила мама.       —В пятницу все расскажу… до пятницы, да?       —Будем ждать. Пока, сынок! Хорошей работы!       Женя был слишком взрослый, чтобы искать вторые смыслы в интонациях. Слишком взрослый, чтобы обидеться на мамино воодушевление, ведь может его и не было вовсе. Он был слишком взрослый, чтобы воспринять это как некий упрёк своим выборам… Слишком взрослый же?

***

      Юра взял все заботы на себя: забронировать номера, разобраться с машиной, изучить место, куда они собрались. Жене оставалось лишь собрать свою сумку и ждать целый рабочий день, потом посиделки с родителями, когда его, слово красну девицу, заберёт добрый молодец. Не без стеснения Женя признался себе, что совсем не против такой заботы.       Единственное, что скрасило работу в тот день, так это содержимое его сумки. Как нашкодивший школьник, он ходил и хихикал. Дома такого не нашлось, поэтому вечером он пешком топал до торгового центра и обратно, надеясь, что игра будет стоит свеч.       Заходя к родителям, он ощущал слабую неловкость за спрятанные в сумке вещи, но быстро успокоил себя тем, что они не будут лишний раз лезть в его дела.       —Так с какой девушкой ты едешь?       —С девушкой? Я же с другом еду…       —Не с Юрием?       —Почему же? С ним.       И в этот раз он очень серьезно настроен. Он уже представлял эти выходные…       —Я вот в магазин ходила, сестру встретила…       И озеро… Можно ли будет покупаться там голышом? Вроде не так холодно ещё.       —…мне было неловко, ну я ей и сказала, что все в порядке, хотя…       И машина… если бы не водитель, было бы так здорово…       —Женя! Чего ты все в облаках витаешь?       —Прости, мам. Чего-то задумался.       Родители переглянулись.       —Женя, я, конечно, не хочу портить твой радостный настрой, но…— Начал отец, но замолчал, подбирая слова. Мама сжала руку папы в своей, подбадривая. —Тебе не кажется, что это уже, как сказать, очень близкий друг для тебя? Не пойми нас с мамой неправильно, мы очень рады из-за того, что ты нашёл друга, и все было бы отлично, если бы… Это не было так неожиданно стремительно. У тебя никогда не было такого близкого знакомого, несмотря на то, что ты, несомненно, был душа компании в детстве.       Папа замолчал, переводя дыхание.       —К чему это ты, пап?       —Женя. Сын, мы с мамой очень любим тебя, но… ты уверен?       —В чем, отец?— внутри Жени все похолодело, и сердце словно бы пропустило удар. У них уже был подобный разговор. После него он совершил свою самую большую ошибку в жизни. Самую непростительную.       —Ты уверен в том, что ты делаешь?       —Что бы я в своей жизни не делал, увереннее, чем сейчас, я не был никогда.       —Общество,— начала было мама, но Женя ее перебил, чего не позволял себе уже давно:       —Плевать я хотел на общество, мама! Я уже потерял одного человека ради общества, неужто этой жертвы мало? Общество жаждет ещё чего-то?       —Если ты про…       —Нет, отец, нет!— Женя поднялся из-за стола.— Ты не поймёшь про что я, потому что и тогда не смог понять.       Женя начал нервно убирать посуду со стола и вручную оттирать ее, хоть у родителей и была посудомойка. Мама с папой молча наблюдали за ним. Они знали, что он не уйдёт, когда настолько нервничает, он просто не может уйти, когда явно ощущаются конфликтные нотки в воздухе, и это раздражало Женю ещё сильнее. Он разложил остатки еды по контейнерам, стёр крошки со стола. Выпустив злость, Женя сел на своё место, и поднял пустые, но решительные глаза:       —Вы говорили, что будете рядом. Я понимаю вашу насторожённость. Виновата излишняя конспирология. Уверен ли я? Боюсь ли общества? Может показаться, что я не до конца осознаю себя из-за прилипшего к этому мужчине слова «друг». Он действительно мне не друг. Он мне нравится. Я знаю его не так долго, но с каждым днём, с каждым часом моя симпатия к нему лишь растёт,— его руки тряслись, но он положил их себе под ляжки и прижал. Голос дрожал, но с этим уже ничего нельзя было поделать. —Мне страшно, мне очень страшно, что вы откажитесь от меня. Меня ранит всё, чем вы ставите мои чувства к нему под сомнения. Ваша скрытая радость и, видимо, надежда на какую-то девушку. Ваши переглядки, вопросы… Все это ранит меня. Не думай, мама, что я все это время был такой, что бы тебе там тетя не наплела. Но и не стоит обманываться, что это именно Юра сделал меня таким.       Женя взял кружку с чаем и с ужасом осознал, что туда только что упала слеза с его щеки. Чай он отставил, соленого привкуса во рту хватало, а останавливаться он не собирался:       —Точнее, Юра не виноват, что родился с такой внешностью и заимел такой набор черт характера. Я написал ему первый. Вы слышите, мам, пап? Это я все начал! С первого дня я заинтересовался им, когда искал себе девушку, когда тетя сказала, что я «девки нормальной не пробовал». Что-ж. Надеюсь, вы не будете склонять меня к тому, чтобы попробовал, потому что я даже думать о подобном не хочу. Я надеюсь, вы не будете говорить мне, что это неправильно. Я слышал это много раз, из разных источников и разными голосами, с разным уровнем упрёка и надменности. Я хочу быть счастливым, мама. И знаете что? Одному мне легко, интересно, нескучно. А с ним я счастлив.       Женя подавился своими слезами и замолчал. Такое серьёзное признание очень уж легко сорвалось с его губ. Конечно, он слегка погорячился, говоря о счастье, слишком уж мало они знакомы, но впечатление эти слова произвели что надо. Мама молча встала и обняла его.       —Сына… мне жаль. Я совершила ошибку, сомневаясь в твоём… возлюбленном. Слышишь, как мило звучит? Ну, сына…,— она стала укачивать его, чтобы успокоить, совсем как младенца.       Отец долго смотрел на них, и наконец сказал:       —Передай Юрию, что мне нужно будет поговорить с ним после вашей поездки.       Женя поднял заплаканные глаза.       —Почему?       —Ну как это, почему? Я ему, значит, просто так сына отдам? Ты у меня один, сынок, нужно будет предупредить его, что обижать тебя нельзя, да и вообще по-мужски пообщаться надо, с глазу на глаз, раз у тебя к нему все так серьезно. Если будем его в семью принимать, то уж все вместе.

***

      Женя вышел к Юре с невероятно опухшим лицом. Увидев Юру около машины, он смущенно отвернулся. Как же он может показаться Юре в таком виде?       —Привет. Ты в порядке?       —В порядке, в порядке,— пробурчал Женя, не смотря в эти внимательные глаза напротив. Рядом с Юрой он был уязвим, и этот вопрос, как ни странно, он принял с раздражением. Это что, Юра намекает на его… не очень привлекательный вид?       —А что, что-то не так?       Юра продолжил смотреть на вскинутое, тревожно-раздражённое лицо, и, улыбнувшись, прошептал:       —Все так, просто ты очень красивый.       Женя смутился и пошёл к машине. Он же знал, что это не так! По крайней мере, не сейчас. В обычной жизни он бы воспринял комплимент с благодарностью, но этим вечером он просто не мог поверить в эти слова, хоть Юра и говорил очень искренне.       —Ты что, умеешь водить?— спросил Женя, поняв, что никакого водителя нет.       —Решил, что самому будет безопаснее ехать по трассе,— пожал плечами Юра и выехал со двора.       —Юр..,— поняв, что Юра не будет задавать лишних вопросов о его состоянии и разговоре с родителями, прошептал Женя. — А ты правда считаешь, что я… ну… красивый сегодня?       —Да.       В груди приятно заныло, но он все же воскликнул:       —Ну я же весь опухший из-за слез!       Юра кинул на него секундный взгляд и слегка улыбнулся. Женя сидел и рассматривал профиль друга. Кажется, Юра не собирался продолжать разговор. Женя хмыкнул и устроился поудобнее, начиная дремать.       Яркие цвета заправки слегка пробудили Женю, и он почувствовал, как нежно отвели его волосы от лица и целомудренно чмокнули в лоб.       —Женя… если бы ты видел то, что вижу я, ты бы не сомневался, насколько ты красив. Запись из личного дневника Жени:       Юр, здравствуй. Ты вряд ли когда-нибудь прочитаешь это письмо, но мне порекомендовали написать его для «дела». Что-ж…Когда я смотрю на тебя, мне хочется улыбаться. В животе возникает приятное, тянущее чувство теплоты, которое разливается по всему телу. Мне хочется тебя смешить, быть рядом, гулять, узнавать тебя все лучше и лучше. Я смотрю на тебя, и хочу быть перед тобой таким, какой я есть, не казаться лучше (но не с опухшим лицом же! Хотя, после твоих слов мне даже вздохнуть тяжело было и щеки горели… может, это того и стоило;)). Я хочу быть с тобой как можно чаще. Хорошо хоть, что мы приехали в этот отель, побудем вдвоём. Конечно, мне лучше спать лечь, но я, знаешь ли, в машине отоспался. Может, пойти тебя разбудить, чтобы не одному скучать? Шучу-шучу!..       Я не могу оторвать от тебя взгляд. И мне очень хочется прижать тебя к любой из стенок этого отеля и снова поцеловать.       Ты внушаешь мне спокойствие, хоть я всегда и был, словно пружинка. Ты разрушил все мои попытки спланировать мою жизнь по часам, все свободное время проводя дома.       Мне ужасна мысль, что тебя и твоё внимание нужно будет с кем-то делить. Я хочу, чтобы ты смотрел на меня так же, как смотришь сейчас.       С тобой я готов на очень, очень многое. Я очень боюсь, что в один день мне придётся рассказать тебе мой секрет. Может, он умрет вместе со мной, кто знает. Чего бы не было в моем прошлом, я хочу, чтобы ты знал, что я никогда так не влюблялся прежде.

Навеки твой, Женя