Может, все-таки нюдсы?

***

      —Женя, дорогой!       А разве просыпаться обязательно? Но было поздно, он уже проснулся. Глаза были закрыты, но мысли летали в голове, спеша напомнить все мало-мальски значимые за последнее время события.       Но что-то ощутимо ускользало. Вчерашний вечер. Что он сделал? Он помнил силуэты, и свечку, и золотистые на концах волосы… А ещё он помнил поцелуй. С мужчиной. Ну ладно, не просто с мужчиной, Юра же его… друг.       —Женечка! Ты проснулся? Время завтрака уже давно прошло!       Женя открыл глаза. Как он и ожидал, комната не изменилась с того времени как он отсюда съехал. Ровные стопки бумаг, разложенные по авторам книги, в шкафу виднеется остаток его старой одежды и… Поднявшись с кровати Женя получше прикрывает кончик коробки старыми майками. Об этом никто не должен знать.       Кинув взгляд на зеркало Женя замер. Чем он тогда думал? Удивительно, но на его лице не было ничего необычного. Свежий, немного заспанный мужчина, даже скорее юноша.       А что же он ожидал увидеть?       Все в жизни оставляет след на человеке. Преподавание дало ему прямой взгляд, а детская шаловливость оставила маленький шрамик на подбородке и едва заметный скол на левой двойке*. А это… это умещается в затрепанной коробке за кучей одежды.       Несправедливо, но как есть.       Было глупо оставлять коробку здесь. У него своя квартира, было бы удобнее хранить ее там, но он оставлял коробку здесь, потому что возможности незаметно ее перенести не было. Да и прятать нужно всегда на самом видном месте.       Женя вышел из комнаты, витая в своих мыслях, но его быстро вернул на землю один взгляд. Знакомый взгляд.       —Юра?       —И тебе доброе утро, сынок! — насмешливо пропела мама, наливая чай. —Мы уж было не уехали без тебя!       Юра наблюдал как чаинки выскакивают из чайника в его кружку. Надо бы купить маме с папой новый чайник, этот не просто старомодный, а доисторический какой-то. Женя поставил себе напоминалку в голове.       —Кстати, ты сегодня не занят? Просто раз уж мы собрались всей компанией, —       Юра поднял голову и переглянулся с Женей. Выглядел мужчина как обычно, но что-то все же поменялось. Только вот, что? Поведение Юры не изменилось и только на уровне ощущений Женя чувствовал, что…       —Можно и сегодня поехать?       —А? Что, мам? Прости, задумался.       —Да что с тобой, Женя? Говорю, поехали на дачу сегодня.       —Да, да, поехали, — Женя сел на единственное свободное место, напротив Юры. Ещё в детстве он придумал такую рассадку за этим столом: мама напротив папы, а он напротив пустого стула; ну или гостя какого-нибудь.       А все же, неужто они вчера поцеловались? Невзначай поглядывая на Юру, Женя с любопытством рассматривал его, а в голове стучало «А ты же не голубой?» Лесиным голосом.       В итоге Женя решил спросить у Юры, но подходящей минуты не нашёл. В машине мама расспрашивала «Юрочку» (и когда они успели так сблизится?) обо всем подряд, а Юра, хоть и не многословно, но отвечал. Конечно, мама не задавала лишних вопросов, но Женя недовольно подметил, что ему Юра не всегда отвечал в начале их знакомства. Вслух он этого не сказал.       —Ой те раз, кто пожаловал! — дед крепко обнял Женю. —В городе, небось, уж совсем… ну так что, расскажи, кого привёл?       —Дед, это Юра, мой друг, а это Пётр Михайлович, мамин отец.       Мама с папой уже убежали раскладывать вещи и переодеваться, солнце светило высоко над головой, громко пели птицы и стрекотали кузнечики. Женя помнил все это из детства, и его захлестнуло чувство ностальгии.       —Не девка, конечно, но сойдёт, — выдал дед и Женя прыснул, заметив удивление на лице Юры.       —Поздравляю, тебя не записали в список городских лодырей, а там почти вся страна!       —Ну эт пока, — недовольно пробурчал дед, — Как по батюшке-то будешь, хлопец?       —Андреевич.       —Андреич, значится… ну так чтож, коль приехали, то стало быть, поможете старику? Я то и сам, своими силами бы да управился, но коли уж приехали из своего городишка, то…       Пётр Михайлович махнул рукой на вход:       —Идите, сменяйте свою одежонку на что нормальное и в огород к туалету идите… Аль забыл, мальчонка, где туалет?       —Дед, обижаешь! — и радостный Женек потащил Юру в дом.       Домашняя обстановка не поменялась с прошлого приезда, и с позапрошлого, и, кажется, последние лет 10 была именно такой.       Потрескавшиеся краска на стенах, фотокарточки в рамках, большой деревянный стол, на нем валяющиеся инструменты и таблетки, несколько кружек с нарисованными цветами, все с одного сервиза; сломанный телевизор с салфеткой на нем, прохладный пол и кучка старых запылённых книг; печка, на которой можно спать, коробка старых Жениных вещей, дверь в погреб, расположившиеся на полу рядом с холодильником.       —Ну, Юра, круто, правда? Я тут все детство провёл! А воздух-то какой! Но подожди, еду попробуешь, так обалдеешь! Все здесь… по другому как-то, ну, ты сам скоро поймёшь.       Юра кивал и на всем его лице, даже в позе, прослеживалась лёгкость и спокойствие.       И у них опять не было времени переговорить.       Работы было много. Дед на радостях загрузил мальчиков так, что управились они только к вечеру. Точнее будет все же сказать, что они отложили остаток дел на завтра. Большой остаток дел.       Никто не жаловался. Женя отвык от тяжелой работы, но тело приятно ныло на жаре, а голову в маминой панамке грело солнце. Воспоминания приятно и ненавязчиво всплывали в его голове, и он делился ими с Юрой.       Почти всеми и почти искренне.       В конце концов пришлось снять майки, и Женя себе ни за что бы не признался, что порой специально поворачивался глянуть на полуобнаженного Юру.       —Мальчики? Мальчики! — мама нашла их на скамейке. —Еда на столе, накрытая салфетками. Можете все съедать. Баня в вашем распоряжении, но поторопитесь, вода может остыть. Вы сегодня много работали, отдохните! Спокойной ночи!       —Спокойной.       Солнце садилось, окрашивая мир в оранжево-красный, но Женя не планировал спать. По крайней мере, пока.       Помылись они невероятно быстро, прохладной водой. Женя предложил гостю сходить первым, и сидел на крыльце, пытаясь успокоить свои мысли, потому что вряд ли Юра усмехнулся и хитро на него посмотрел. Вряд ли он на что-то намекал. Не так ли?       Потом, захватив еду, уставшие, но довольные, они отправились на пикник. Пройдя по деревне, в которой отсутствовал любой намёк на ночную жизнь, они дошли до поля со стогами сена.       Женя любил это место. Сложно было рассказать кому-то, как ему важна эта тишина и темнота. Возникает ощущение, что вокруг ничего нет. Ничто не существует за приделами вытянутой руки.       —Я остаюсь здесь, когда уже не хочу быть нигде, — он с надежной смотрел на Юру. Когда друг посмотрел в ответ, Женя осознал, что не ошибся в выборе. Юра понял.       Еда была остывшей, но так было даже вкуснее. Женя называл это магией деревни; или воздуха, или свободы, как тут разберёшь?       —Юр…       —Мммм…       —Я же вчера не пил?       Юра выглядел удивлённым, но Женя упрямо смотрел на друга, ожидая ответа.       —При мне нет.       —Прикинь, а у меня все как в тумане! Мы гуляли по парку, ты купил мне чай в автомате, потом мы зашли в ресторан и…       Юра молчал, прикусив губу и смотря в небо. Жене так нужно было, чтобы он заговорил, сказал хоть что нибудь!       —И потом… потом…       Женя хотел поймать взгляд Юры, но друг был более упёртым и продолжал молчать. Женя в конец растерялся. Кто сидит напротив него? Мужчина с сомнительного сайта знакомств, с сестрой и двумя работами, нелегкой историей детства… А что ещё он знал о Юре?       Ничего.       Тишина ударила в уши, и Женя почувствовал себя неловко. Как он вообще мог предположить, что они реально целовались? Они не знали друг друга, да Женя не такой. Это был сон. Выдумка.       —Так что было потом? — с непонятной интонацией прошептал Юра.       Он просто с ним играл! Этот хитрый взгляд, сжатые губы, чтобы не засмеяться, приподнятые брови… Женя часто проигрывал: слухам, детям в настольные игры, своему страху тогда… но сейчас он не проиграет, ведь он знает, чего хочет.       —Ты поцеловал меня.       —Что?       Юра казался таким удивленным и испуганным, что Женя рассмеялся. Ещё секунду назад он был растерян, но сейчас Зимин уверен в своём решении на все сто процентов.       —Да, да, ты что, забыл? Ты потянулся ко мне и поцеловал меня!       —Это ты первый потянулся!       —С чего бы мне? Я гетеросексуален, обожаю женщин. Особенно в постели, когда они…       Юра скривился.       —Мы целовались, но это было ошибкой,— Юра прищурился и снова отвёл взгляд.       —Нет, ты не прав.       —Женя! Я просто...       Но Женя потянулся и остановил Юру поцелуем. Столько игривости он не замечал за собой никогда. И никогда больше не заметит. Эти мгновения Женя будет хранить в своём сердце ещё очень и очень долго.       Потом Женя рассказывал, что Юра хмурился и ждал объяснений. Но как объяснишь человеку, что слишком сложно спросить о таком мужчину, друга… Как бы он объяснил Юре, что такое происходит с ним впервые? Жене нужно было лишь подтверждение. Это не сон. Это важно. Только с Юрой Женя всегда выигрывает, поэтому и целует его около стогов сена в темную ночь. Как бы он объяснил Юре, что когда он побеждает, Юра не проигрывает, и в этом-то и заключается вся прелесть?

***

      Разбудили их рано. Волшебство деревни не рассеялось, мальчики улыбнулись друг другу. Теперь у них был свой секрет.       Общие тайны сближают. В их случае сближение может создать новую тайну. Ее они тоже будут хранить.       —Женя, Юра, идите сюда!       Они вышли на улицу в растянутых длинных майках и коротких шортах, щурясь от солнца и улыбаясь. Они оба ещё долго будут вспоминать эти минуты легкости, спокойствия и счастья. Отчасти из-за того, что им не нужны были слова, которые все усложняют или создают обязательства.       И из-за того, что совсем скоро этого всего у них уже не было.       —Ой, Евгений! Как вымахал-то! Ну, жених!       —Любка, ты чего парню настроение-то с утра портишь своим кудахтаньем?       —Замолчи, старый дурак! С племянничком уже не поговоришь, все я не то делаю, все не так!       —Аккуратнее! — полушутливо, полусерьёзно прошептал Женя. —В прошлый раз мне сказали, что я «не познавший прелестей девки мужик».       Юра прыснул со смеху. У Жени загорелись глаза, Юрин смех был высшей похвалой его шутки.       —А это-то кто? Антошка, ты что ль? Ну не узнать прям!       —Ты что, женщина, совсем умом тронулась? Это не Антон. Это сын этих… глупый мужик у неё муж ещё-то!       —Семеновы? Ну мужик-то получше тебя, старого ворчуна, будет. Он жене своей шубу-то подарил!       —Да? Ну и жена у него не старая ведьма!       —Ах ты говню…       —Это Женин друг, — перебила испуганная руганью перед гостем мама.— Он согласился приехать и нам помочь! Нам лишние руки же всегда нужны, правда, пап?       —Ну это да, да…— недовольно пробурчал дед, почесав затылок.       Тетя скосила на них подозрительный взгляд, в котором Женя разглядел нарастающее негодование и отвращение. Он почувствовал, как его плечо соприкасается с плечом Юры и только тогда понял, как близко они стоят. Он собрался падать в обморок, а Юра прошёл к столу и спокойно взглянул на тетю. Возможно, именно за это Юра ему и нравился. —Юрий, — представился он. —Юль, а, Юль! Кажется я знаю, в чем дело! Видела я таких друзей, по телевизору-то передавали! Боялась, ох, как боялась-то, что эта болезнь семью, самых близких затронет!       Женя замер. Юра жевал бутерброд, безучастно глядя на тетку. Мама всплеснула руками:       —Любочка, да о чем ты говоришь!       —Да о размалеванных-то этих, пид**ков, не поймёшь, баба иль мужик перед тобой! То там их шествие, то тут, тьфу, — прояснил дядя, с омерзением глядя на мальчиков. — Вы чо, пацаны?       —Ой, горе-то нам, горе! Наш Женечка! А я говорила, девки все нет и нет, нет и нет! Это все проделки этой пропаганды мерзкой, одумайся, мальчик, ты не такой! Ты с женщиной-то нормально не был, вот найдёшь…       Но договорить ей не дали, громко стукнув по столу.       —Ай ты, замолчи! Молчи! Идите к себе, идите! Пришли только настроение всем с утра портить! — недовольно хмурясь, строго проговорил дед.       —Нам и самим с одних кружек с этими пить не хочется, как так-то, пацан?       Но деда никто не ослушался. Тетя с дядей ушли, недовольно переговариваясь, в соседний дом.       —Женя, садись, — Юра ногой выдвинул соседнюю табуретку. Женя сел, ни на кого не глядя.       Дед строго на них посмотрел.       —Андреич-то твой молодец! Вот, ест сидит, чтобы старику крыльцо дочинить, а ты! — дед махнул рукой.— Чего не ешь-то, аль не хочешь?       Женя принялся есть, но все же заметил, как мама переглянулась с отцом. Разговор с ними будет, но Женя планировал оттянуть его. Хотя бы на неделю. Хотя бы до того момента, пока он сам все не поймёт.       Дед снова пошёл с ними, отдавать указания и следить, чтобы они все делали правильно. Сначала работали молча, сняли прогнившие куски дерева. Указывая пальцем места, на которые следует положить новые доски, дед тихо проговорил:       —Я вас, хлопцы, не понимаю и понять не смогу уж, наверное, никогда! Но моя жена, твоя бабушка, Женя, поговаривала, что не должно быть в сердце места осуждению. Коль уж вы такие, то все уж, как есть. Вы все равно… приезжайте старика повидать, из своего городишка-то… тут и воздух, и тишина, работенка для вас найдётся. Только с соседями не повезло, дочурку плохо я воспитал, кажись.       Сидя в напряжении, на последней фразе мальчики рассмеялись. Они не стали переубеждать деда, не стали говорить, что они просто друзья.       Все в деревне было по-другому. Все было важным, но ничего не имело значения. Именно из-за этого Женя всю жизнь обожал деревню. Именно из-за этого Юра полюбил ее.

***

      Все хорошее когда-нибудь заканчивается, так по крайней мере говорят. Может, люди заблуждаются.       Женя сидел в своей квартире и смотрел на отданную ему книгу. Рассказы про молодого врача напоминали о Юре. Женя думал, что у друга именно это и происходит в голове. Неуверенность, которая выглядит как спокойствие.       Он погладил книгу по обложке. В голову лезли «сладкие» мысли, которые расхватали бы авторы романов для девочек-подростков, так обожаемые ученицами из старших классов. Однажды он услышал на перемене, как кто-то читает вслух:       —Дружба, которая перерастает в любовь. У них было только это, но разве нужно что-то ещё двум любящим сердцам?       Компания слушателей начала вздыхать и тянуть восторженное «ааааааааааа», выражая чувства, которые сложно описать словами.       Женя тогда подумал, что конечно нужно, Маслоу** что, зря старался? Сейчас Женя обнаружил, что все потребности, кроме основной, можно реализовать с помощью одного единственного человека. Одного единственного Юры.       От этих мыслей его отвлекло уведомление на телефоне, Женя выругался.       Все хорошее когда-нибудь заканчивается. Так говорят люди, а они редко ошибаются.

Встречаемся завтра, как и планировали?)

Сообщение получено от: Натали