Может, все-таки нюдсы?

***

      Ожидать иного было глупо, но Женя ожидал. В глубине души он все же надеялся, что все сложится иначе, даже после его слов и отъезда... Он сам развернул все именно так, ведь Юра был готов ждать и наверняка смог бы... Вернулся Женя в пустую, остуженную квартиру, бросил сумки и умылся. Он не будет плакать, потому что сам принял решение и теперь сталкивается с последствиями.       Для начала он снял все детские рисунки, гештальт с ребёнком он кажется, закрыл, или хотя бы прикрыл как дверь, в которую кто-то снова вот-вот зайдет. Он принял тот факт, что он - плохой отец, или хотя бы попытался это принять, и станет для мальчика хорошим приезжим дядей, который часто звонит и поддерживает. Для этого он позвонил и записался на курсы тайского.       Потом он договорился с классными руководителями детей, с которыми он работал в школе, о том, что придет на классные часы, принесет угощения и нормально попрощается.       Вслед за этим Женя помыл всю квартиру, перебрал все книги около дивана и с полок, решив отнести в библиотеку большинство из них. Самую важную, "Записки юного врача", он поставил на свой рабочий стол.       Грусть он переборол, но знал, что она вернётся. Расставание с Юрой он еще будет долго переживать, ведь уехав в Тайланд он не считал, что они расстались навсегда и свитер, магнитик, его ожидания, все кричало о том, что в Жениной голове они еще будут вместе.       Прозвенел звонок и Женя не задумываясь открыл.       —Привет.       Поборов первый шок:       —Отуда ты узнал, что я приеду?       —Я не знал,— Юра вглядывался в его лицо, рассматривая так, что Женя смутился.       —Можешь зайти.       Дежавю. Сидеть за столом и так пить чай было тяжело, ведь это был их остовок спокойствия, когда они отдыхали, смущались и веселились, всегда с ними был этот глупый чай.       —С ребёнком все хорошо?— тактично спросил Юра.       —Спасибо, да.       —Ты приехал... надолго?       —Какая тебе разница?— на место шока и печали пришла злость. Он не имел право злится, ведь он сам поставил такую отвратительную точку в их отношениях, но все равно злился. Злился на себя за то что считает, что самый умный и может за всех решать, что правильно делать, на Юру, за то что решил придти после всего что было между ними... и что было между Юрой и Олесей.       —Жень...       —Что Женя? Что Женя? Что ты хочешь мне сказать!? Юр, это конец. Что бы ты не думал, что бы не думал я, это конец! Прикоснись ко мне!— истирично закричал Женя.       —Что?— Юра, кажется, вообще ничего не понимал. Женя молча протянул руку. Посмотрев на нее пару секунд, Юра нежно и аккуратно взял ее в свою.       —Ну? Грубее, не так ли? Извините, я не пользуюсь дорогущими кремами для рук, да я ими вообще не пользуюсь!— Женя выдернул руку. — Скажи мне, она же очень хороша, не так ли? Не то что идиот Женя, такой неопытный и глупый, который боится, что его бросят, так что он сам все сделает? Не так ли? Я понимаю, что ты нашел в этом. Все находят. Но я не могу понять, зачем ты приперся то? Посмотреть на меня? Сказать что-то? Раз ты молчишь и посмотрел - проваливай! Хотя нет!— Женя зло вскочил с места, чтобы открыть чемодан; Юра смотрел на него побитой собакой. — Держи! Надеюсь, как раз!— он небрежно бросил свитер на обеденный стол.       — Жень, я не понимаю,— грустно сказал Юра, смотря на кофту, которая едва ли избежала участи быть намоченной чаем.       — Зачем ты пришел? Откуда знал, что я дома?       —Я не знал,— повторил Юра, — Я приходил сюда изредка и звонил в дверь, ты впервые открыл. Я сам не знаю, зачем, я не готовился сказать что-то. Я уже желал тебе удачи, может, пришел в последний раз попрощаться перед твоим переездом.       —Что? Каким переездом?       — В Тайланд к твоей... девушке и сыну,— Юра выглядел таким искренним и потерянным, что Жене невольно стало стыдно и он начал остывать.       —У меня нет там девушки, я остаюсь здесь. Я помню мои слова перед отъездом, но я соврал. Не хотел, чтобы ты ждал меня неопределенное количество времени. У Куантяй давно своя семья, я к ней ничего не чувствую, кроме дружбы, как и она ко мне. Но видишь, как все удачно у тебя сложилось.       Юра непонятливо на него посмотрел:       —Я не привык говорить настолько искренне с кем-то, Женя, но мне совершенно точно не было легко.       —Хорошо, допустим. Но в итоге то все приятно и правильно, не так ли?       —О чем ты, Женя?       — Да Юра, признае.. точнее, введешь ли меня в известность ты наконец, что вы с Олесей трахались? Я понимаю, мы друг другу больше никто, но мне было бы приятно это узнать от бывшего парня, хоть мы и были вместе всего ничего, я искренне был в тебя влюблён, первый раз в мужчину! А ты не можешь сказать... Я тебя понимаю, Юр, это более правильно и просто, чем два мужика, я тебя не осуждаю за это решение, просто расскажи мне об этом!       —Жень... я гей.       Зимин недоуменно посмотрел на Юру.       —Я догадывался,— язвительно бросил Женя.       —Настолько долго, что даже не помню, когда это понял. Геи не трахаются с женщинами, даже если их болезненно бросили,— невозмутимо продолжил Юра.       —То есть, ты хочешь сказать...- у Жени перехватило дыхание. Он вдруг вспомнил множество историй, как Олеся добивалась своего. Специально слала сердечки женатым, ссорила влюбленных, уверенно выдавая желаемое за действительное. Их нужно утешать после расставания, и даже если я была причиной, они упадут в мои объятья, желая доверия, сожаления и восхищения.       — У меня не было никакого секса ни с Олесей, ни с кем либо другим после нашего расставания.       Женя смотрел в Юрины чистые глаза и чувствовал себя идиотом.       —Юр... ты можешь, пожалуйста, простить меня?       В свертке от Куантяй лежали два сплетенных ею браслета, которые символизировали любовь. Один из них Женя отдал Юре, надеясь, что он никогда не окажется в старой коробке, спрятанной под одеждой в бельевом шкафу.