Последствия

      Ситуация была… Глупой? Абсурдной? Нереальной? Вару так и не сумел подобрать достойного эпитета для её описания. Но факт оставался фактом. Ситуация была.       Не то чтобы он успел услышать очень много, после того как рванул к комнате за сменной одеждой. Ну, да, замер на секунду перед дверью спальни. И что?       — …мне нравится чувствовать тебя поблизости. Знать, что ты на шаг сзади или сбоку, — знакомый голос звучал совершенно незнакомо, сквозя какой-то маниакальной нежностью.       — И то, как быстро у тебя сменяются выражения лица, тоже нравится, — о ком вообще идёт речь? Любопытство затопило сознание, выстраивая разные варианты, один страннее другого.       — Мне ты нравишься. Возможно, я… — так. Всё. Терпеть больше не было сил. Вару с силой пнул дверь, пытаясь придать своему появлению экспрессии. Обманный маневр, чтобы обнаруженные не успели скрыться от его пытливого взгляда.       Первое, что ему бросилось в глаза было откровенно угарное выражение лица Ромео. Кажется, у него даже волосы дыбом встали. Пятый подавил внутреннее желание от души поржать, пытаясь отыгрывать свою роль обнаруженца до финала.       «Ромео, значит… — мысленно отметив некоторое удивление на лице и Пикового короля, подумал Вару, — фи, как предсказуемо… Ну, да… И с кем ещё можно обсуждать любовные терзания, как не с ним?»       Ромео открыл было рот, силясь что-то сказать.       — Ну, чего замерли? Продолжайте. Я вам мешать не буду, — фыркнул Вару, заставляя седьмого цокнуть челюстями, — можете считать меня огромной мухой. Жжж…       Вару тихо хихикнул, проходя мимо остолбеневших клонов к шкафу. Уж чего-чего, а раз он пришёл переодеваться, значит будет переодеваться. И никакие внешние обстоятельства ему не помешают.       — Это не то о чём ты подумал, — наконец выдавил из себя Ромео. Вару вынырнул из шкафа с футболкой в руках, правда совершенно не той, которую искал.       — А ты что, знаешь, о чём я подумал? — огрызнулся он. Отсутствие нужной вещи раздражало.       — Нет, правда. Всё не так. Эти слова предназначались не мне, — проигнорировав вопрос, затараторил Ромео, — это не мне Пик в любви признавался.       — Что? В любви? — Вару театрально прижал руки ко рту в изумлении, однако, на его наигранность внимания, видимо, не обратили.       — Это просто была репетиция, — принялся оправдываться червовый.       — Как же так. А ведь мы совсем недавно были вместе… — продолжал отыгрывать своё пятый, всплеснув руками, аки кисейная барышня. Ромео только потупился, бормоча что-то про репетицию и любовные признания. Вару мысленно хихикал. Представление вышло на славу. Уже можно было признаваться, что всё он понимает так как надо и, в общем-то, ему по барабану.       — Это недоразумение, — негромкий, но требовательный голос прервал творящийся хаос. Пик встал с дивана, напрямую смотря на Вару. Тот непроизвольно поежился. Как давно за ним наблюдали, что сам пятый этого даже не заметил?       — Вару, — с лёгкой хрипотцой позвал Пик. Пятый замер на месте, наблюдая, как к нему медленно, словно хищник, выслеживающий добычу, приближается одномастник. И как ему вообще удается смотреть так словно у них есть разница в росте, при том, не в пользу валета?       — Вару, — вновь позвал Пик, от чего пятый непроизвольно дернулся. По лицу хотела расплыться предательски-радостная ухмылочка. Восьмой собирался оправдываться. Ради этого ждать стоило три бессонных ночи. Однако, последующие слова, вызвали несколько иные эмоции.       — Ты мне нравишься, — с каким-то особенным нажимом на первом слове, произнёс Пик.

***

      День проходил почти бесцельно, однако Зонтика это не волновало. Он тихо сидел на маленькой лавочке под палящим солнцем. Прихваченная из квартиры кепка отбрасывала тень на глаза, однако полноценно от солнца не спасала.       Куромаку уже давно должен был покинуть их бывшее место работы, но его всё не было. Переговоры, видимо, шли не очень гладко. С одной стороны, это печалило, с другой — давало больше времени, чтобы наконец всё обдумать.       Было страшно. Очень страшно. Не так, когда объявляли внезапную контрольную, от которой паникером хотелось сбежать; не так, когда Вару выкидывал очередную шуточку, от которой бешено колотилось сердце, а по щекам непроизвольно текли слёзы; не так, когда было объявлено очередное собрание, решающее всю их будущую судьбу. Этот страх окутывал тонкими сетями паутины, липкими нитями оседая в душе, одаривая ощущениями мерзости и неизбежности. Страх отказа.       С момента откровенного разговора прошло три дня и четыре ночи. Теперь Куромаку знал всё, что Зонтик так отчаянно маскировал под обычную непримечательную заботу. Знал и… ничего не предпринимал. От этого ожидания неизвестности было хуже всего. Шестой успел несколько раз накрутить себя, расстроиться и почти впасть в депрессию.       — Я закончил. Пойдём, — спокойствие одномастника было заразно, выбивая из головы все лишние мысли. Куромаку проследил неоднозначным взглядом, как Зонтик вяло поднимается со скамейки. Но когда шестой посмотрел на него, мгновенно отвёл взгляд.       — Думаю, нам надо поговорить, — произнёс второй, когда клоны отошли на значительное расстояние от кафе.       — Что-то случилось на работе? — мгновенно запаниковал Зонтик.       — Нет. Дело не в этом, — вздохнул, Куромаку, небрежно, почти смущённо поправив очки на переносице, — нам надо поговорить о… тебе.       — Обо мне? — по инерции повторил Зонтик. Невозможность подобного разговора раньше давила мертвым грузом. Но теперь, когда Куромаку сам предложил, почему-то появился иррациональный страх, не позволяя толком соображать. Зонтик разрывался между «А чего обо мне говорить?» и «Да всё со мной в порядке».       — Ты странно ведёшь себя, — не дождавшись ответа начал Куромаку, — отдаляешься.       — Потомучто приближаться страшно, — пробубнил Зонтик, надеясь, что его не расслышали.       — Если тебя что-то беспокоит, ты можешь поговорить со мной… или с Феликсом. Не думаю, что он будет против выслушать тебя, — говорил второй, пока в сознании Зонтика шныряли сомнения, — или с Данте. Он, вроде, умеет успокаивать…       В голове шумело. Хотелось потрясти ей, чтобы это прекратилось. Самые главные слова вертелись на языке, сдерживаемые сжимающим горло страхом. А Куромаку всё говорил о психологии, в которой совершенно не разбирался, о тонких душевных организациях, о выплеске эмоций… И где только такого нахватался? Ни успокоиться, ни привести мысли в порядок это совершенно не помогало.       — В Интернете писалось, что, если что-то серьезно беспокоит, но озвучить свои чувства не представляется возможным. Нужно их написать на бумаге, а потом сжечь или разорвать. Предполагается, что таким образом должно стать легче, однако, я не уверен в этой теории. Поэтому, прежде всего, стоит провести серию экспериментов…       Что-то внутри надломилось от слов одномастника. Одна из граней характера одержала вверх, с победным кличем окутывая сознание.       — Ты очень дорог мне, — негромко выпалил Зонтик, — и это меня беспокоит. Куромаку остановился. Смотреть ему в глаза было уже не страшно, но совестно. Наверняка, Зонтик его лишь огорошил внезапным заявлением.       Так оно и было. Лицо второго вытянулось, глаза, наоборот, округлились. Но при этом, по щекам растекалось алым цветом смущение, перекидываясь с горящих щёк на шею.       — Почему? — озадаченно произнёс Куромаку.       — Я не знаю. Сложно сказать. Любят же не за что-то конкретное… — неопределённо ответил Зонтик. На самом деле, он мог многое перечислить. Хотя бы то, что Зонтик ценит его доброту и заботу, что восхищается терпением и трудолюбием. Но сейчас это казалось неуместным.       — Почему это тебя беспокоит? — пояснил Куромаку, заставив одномастника несколько стушеваться.       — Потому что это странно. Ты же сам говорил, что такие чувства могут навредить Создателю. Я не хочу стать очередной проблемой для всех, для тебя… — беспокоившие за всё время эмоции наконец вылились наружу. На щеках ощущалась знакомая влага. Зонтик утер слёзы тыльной стороной ладони, но те почему-то и не думали прекращаться.       — Ты не проблема, — после секундной паузы, показавшейся вечностью, произнёс Куромаку, — я… ты… дорог мне, тоже.       Зонтик поднял заплаканные глаза на одномастника, ожидая увидеть неуверенность и жалость на чужом лице. Но ничего этого не было. Лишь тёплый взгляд и чуть-приподнятые в улыбке уголки губ.       — Больше остальных? — произнёс шестой. Вопрос показался детским только после произнесения, но что сказано, то сказано.       — Больше остальных, — подтвердил второй, стирая прохладную влагу в чужой щеки, — поэтому даже не думай считать себя проблемой.

***

      Возвращаясь в квартиру, Куромаку совершенно не ожидал того, что их ждали. При том, прямо в подъезде.       Ситуация с одномастником разрешилась, окатывая сердце успокаивающей теплотой. Видеть, как Зонтик искренне ему улыбается отдавалось щемящей нежностью в грудной клетке. Он и не думал о том, что уже успел по этому соскучиться.       Однако, нахождение на лестничной площадке Пикового короля несколько выбивало из приятной колеи спокойствия, возвращая в жестокую реальность. Восьмой опирался о перила, крутя в руках связку запасных ключей. Выглядел он одновременно и непривычно, и нормально. Это странное противоречие мозолило глаза.       — Куромаку, задержись, — произнёс Пик, даже не взглянув на трефовых, — разговор есть.       Второй кивнул обеспокоившемуся Зонтику на дверь, шепнув не переживать о нём. Шестой встретился с ним поблескивающими от влаги глазами. Хотелось просто обнять это голубоволосое чудо, уверяя, что всё будет хорошо. Но пока, Куромаку лишь ободряюще провёл по его плечу. Не стоило привлекать лишнее внимание.       — В чём дело? — дождавшись, пока одномастник исчезнет за дверью, обратился он к Пику. Тот перевел расслабленно-требовательный взгляд с грязного этажного окна на собеседника. И всё-таки, что-то в нём изменилось.       — Что с работой? — чуть хрипловато произнёс восьмой.       — Тебе придётся завтра сходить в кафе ещё раз. Мне отказали в выплате за эту неделю, — произнёс Куромаку, вытаскивая из кармана дешёвую пародию на Чупа-чупс, — зато, выделили выходной.       — Увольняться стоило после решения того, куда мы направимся, — хмыкнул Пик, совершенно без раздражения. Куромаку даже вскинул на собеседника удивлённый взгляд.       — Не хотелось с этим затягивать. Мы в любом случае не сможем работать по документам Создателя. Поэтому и ждать смысла не было.       — И часто ты принимаешь решения без ведома остальных? — недобрый взгляд золотистых глаз говорил, читай между строк: «без моего ведома».       — Чаще, чем хотелось бы. Хотя, я предпочёл бы видеть больше твоей заинтересованности в происходящем, — ответил Куромаку, засовывая в рот леденец. Не то, чтобы ему сильно нравилось сладкое. Но одномастник утверждал, что сахар позволяет мозгу лучше работать.       — Мне Зонтик дал, — пояснил второй, на вопросительный взгляд Пика.       — Поздравляю. А леденец откуда?       Куромаку чуть не поперхнулся.       — Это сейчас был сарказм? — переспросил он. Пик выглядел спокойно и даже несколько расслабленно, прямо как… Так вот в чём была странность. Пиковый король вел себя в точности как до злополучной ночи.       — Вы помирились с Вару? — понял трефовый.       — Почти, — ухмыльнулся Пик, — кстати о нём. Какова вероятность приобретения качественных документов нелегальным способом?       — Только не говори, что решил выбрать его предложение.       — Нет. Хочу понять, насколько это возможно. Так, какова вероятность?       — Откуда мне знать? Я не промышляю подобным…       — Ты проверял возможные услуги из даркнета.       — Откуда?.. А, хотя, неважно. Если серьезно, процентов тридцать, не больше. Для этого необходимы деньги. И большие. Намного больше, чем у нас сейчас есть.       — Работа без документации?       — Вероятность найти такую, на которой гарантированно не кинут, ещё меньше. Пожалуй, самым оптимальным способом получения лёгких денег является продажа почки. Здесь процент возможного возрастает до пятидесяти. Но даже так, вероятность лишиться всех внутренностей так же очень велик.       — Ясно. Значит, продажа почки… Покажешь потом, как перейти на запрещённые ресурсы и защитить данные от утечки.       — Что? Зачем? Я уже пытался найти всё необходимо и это не увенчалось успехом, — возмутился Куромаку.       — Хочу сам убедиться, — коротко ответил Пик, крутанув на пальце колечко с ключом. Второй вновь хотел возмутиться, но был остановлен, грозным взглядом.       — Хорошо, — выдавил из себя он, — но совершенно не обязательно идти на поводу у Вару…       — Кто тебе сказал, что я иду у кого-то на поводу? — усмехнулся Пик, — я выясняю это для себя. Мы с Вару одной масти. Мысли у нас часто сходятся.

***

      Вару казалось, что они всегда будут вот так вместе, восьмером. Одной небольшой группкой, отделенной от человечества общим происхождением. Поэтому, для какого-то особого выделения кого-то конкретного никогда причин не было. Зачем, если ты всё равно получишь свою толику внимания от того, от кого хочется.       Признание Пика его удивило, хотя бы тем, что оно вообще произошло. Его выделили из всех. Конечно, было приятно, но, по сути, ничего не меняло. Разве что, пожалуй, теперь без зазрения совести можно было одномастника облапать. Всё ж официально.       Тем более неожиданными стали для Вару слова Пика за вечерним собранием.       — Раз каждый остаётся при своём мнении, предлагаю разделиться, — мрачно произнёс восьмой.       Разговор о дальнейшем будущем вновь зашёл в тупик. Оставшиеся не высказавшиеся клоны, по большей части примкнули к идеям близким по масти. Разве что Ромео предложил найти богатую спонсоршу, чтобы та всех содержала. Но это было скорее шуткой, для поддержания образа Ловеласа.       — Держаться малыми группами будет более чем оптимально, — внезапно поддержал идею Пикового короля Куромаку, — в этом случае бюджет, разделенный на четверых, а не восьмерых будет больше. И перемещения на длинные расстояния производятся легче.       — Насколько я понял, почти все примыкают к идее своей масти, — продолжил восьмой, — бубновые отправляются воссоединяться с природой?       — Воу, Габри, у вас в планах путешествие на двоих? — ехидно произнёс Вару, хотя на душе скреблись кошки, — устраиваете медовый месяц?       — Наверно? Поедем автостопом, куда глаза глядят, да? — обратился Габриэль к Данте, который старательно изображал свою непричастность к собранию. Однако красные пятна, что расцвели на щеках, при словах о медовом месяце, доказывали, что он всё-таки слушал, что говорят.       — Ясно. Трефовые?       — Идея та же, — пояснил за двоих Куромаку, — милиция, амнезия, детский дом. На всякий случай, попробуем поддерживать легенду о том, что являемся братьями, во избежание разделения. Однако, сильно сомневаюсь, что какая-нибудь семья решит взять подростков, близких к совершеннолетию.       — Братья? — удивлённо вскинул брови Ромео, — то есть, потом у вас в паспорте будет одна фамилия, но, при этом, не будет возможности завести романтические отношения?       — Инцест — дело семейное, — хихикнул Вару, ещё шире расплываясь в улыбке, как заметил, пытающегося занавесить отросшими волосами смущение, Зонтика.       — Этот вопрос будет регулироваться в течение последующих трёх лет. Генетическая экспертиза может показать, что мы не родные, — отчеканил Куромаку.       — А может не показать, — негромко добавил Феликс, — мы ведь всё же клоны. При том, появившиеся из ниоткуда. Почему мы не можем вернуться обратно? Все вместе?       Вару уловил знакомые вайбы. Феликсу тоже не хотелось этого разделения, пусть он и скрывал свои чувства. От чего-то, осознание того, что он не один боится происходящего, успокаивал.       — Потому что это слишком эгоистично, солнце, — потрепав валета по золотистой макушке, ответил Ромео.       — Относительно Феликса понятно. Что насчёт тебя? — обратился в червовому королю Пик.       — Пойдёшь на поиски старушки с большой пенсией? — дополнил вопрос одномастника Вару.       — Хехе, нет. Я тоже… возвращаюсь, — с чуть неуверенной улыбкой ответил Ромео, — обратно в карточный мир.       — Серьезно? — сквозь повисшее молчание, озвучил общий вопрос Габриэль.       — Серьезнее некуда, — подтвердил седьмой.       — А как же все девушки мира, которых ты ещё не видел? — удивлённо выпалил Феликс.       — Девушек много. А ты то один, — уже более уверенно произнёс Ромео.       — Нет, погоди. Я там буду не один, — не унимался четвёртый, — нас там будет… Так, пятьдесят четыре минус восемь…       — Сорок шесть, — вставил своё Куромаку.       — Да, сорок шесть. Остальные карты тоже должны быть там.       — Вот и отлично. Будем держаться друг друга. Кто знает, как эти «остальные» настроены?       — Но если они даже не сформировавшиеся личности то…       — Послушай, — прервал поток слов одномастника Ромео, — я не против даже навсегда застрять с тобой в пустом пространстве. Мне просто не хочется, чтобы тебе было одиноко.       — Не надо меня жалеть, — фыркнул Феликс, опираясь щекой на руку, пытаясь хоть так спрятать внезапное смущение.       — Это не жалость, — ответил Ромео, — это мой выбор.       — Отлично. С этим разобрались, — прервал эту интимную сцену Пик. Откровенное смущение от происходящего уже успело прокатиться по всем клонам, не решающимся прекратить чувственный диалог, достигший своего апогея.       — А теперь можете поцеловаться, — подлил масла в огонь пятый.       — Вару! — мгновенно взъерошился Феликс.       — Не, ну а что? Вполне уместно, — хихикнул тот, — тебе сейчас буквально предложение руки и сердца сделали. Так что, властью, данной мне, объявляю вас…       — Вару, прекрати, — негромко, но требовательно произнёс Пик.       — Двумя тугодумами вас объявляю, — обижено пробурчал пятый, — это надо же столько кота за причинное место тянуть.       — Кстати, а вы что собираетесь делать? — подал голос Габриэль, — тоже вместе куда-то отправитесь?       — Я, лично, планирую жить на полную катушку, — закинув руки за голову и отклонившись на спинку стула, мечтательно произнёс Вару, — растрачу все заработанные деньги на бухло и клубы в первую же неделю, забомжую и сдохну ближайшей зимой от обморожения.       — Я удержу тебя от этого, — куда-то в пустоту произнёс Пик.       — Да ладно. Это же шутка, — протянул Вару, — совсем у вас чувства юмора нет.       — Темнеет сейчас поздно, — глядя в окно, произнёс Зонтик.       — Это называется летнее солнцестояние, — пояснил Куромаку, — и да, ты прав, уже довольно поздно.       Остальные клоны на эти странные рассуждения лишь молча переглянулись. «У этих своя атмосфера» — махнул рукой Вару.       — Тогда на сегодня заканчиваем. Завтра соберёмся ещё раз. Необходимо обсудить детали и… Насколько мне известно, Создатель, — на этом слове лицо Пика едва заметно скривилось, — уже всё знает. Надо подключать его к обсуждению. Куромаку, ответственный ты. Феликса больше к планшету не подпускать. На этом всё. Все свободны.       Клоны неспешно разошлись по комнатам, оставляя пиковых наедине.       — Ну, и? Чего остался? Шутка не понравилась, решил реально контролировать? — наливая растительное масло в специально обрезанный пластиковый стакан, произнёс Вару. Резервуар мгновенно уместился в выемке на дверце холодильника. Если не приглядываться, то почти незаметно, что там что-то есть.       — Хотел пожелать спокойной ночи, — не без интереса проследив за действиями одномастника, ответил Пик. В мыслях осталась пометка о том, что утром лучше к холодильнику не подходить.       — Зачем? — удивлённо обернулся Вару, — мы же и так рядом спим.       Пик бросил на него испытующий взгляд, ухмыльнулся чему-то в своих мыслях и поднялся со стула. Вару опасливо отодвинулся от холодильника на пару шагов, понимая, что его могут вжать в любую близрасположенную поверхность. Быть облитым маслом совершенно не хотелось. Однако, Пик просто притянул его к себе обхватывая одной рукой за талию, прижав как можно ближе, а второй утопая в мягкости волос и, за весь этот вечер, наконец полностью расслабился.