Последствия

      Фёдор не ожидал, что его разбудит вовсе не будильник, который он по школьной привычке установил на телефоне ровно на семь утра. Пару раз он даже сбросил надоедливую вибрацию. Но когда телефонный аппарат зажужжал в третий раз — не выдержал.       Последнее, что он ожидал, это звонка от клонов. О нём не вспоминали достаточно давно. Промежуток из трёх дней между общением вновь возрос. Однако ранее клоны никогда не звонили рано утром. Это было странно.       — Привет, — подключившись к видеосвязи, произнёс Федя. Это утро продолжало его удивлять. Вместо извечно-строгого лица Куромаку, на Создателя смотрел четвёртый клон. При том, выглядел он непривычно напряжённо.       — Доброе утро, — натянуто улыбнулся Феликс, — я не разбудил?       — Ну… — протянул Федя, раздумывая сказать правду или нет.       — Извини, — прервал его мыслительный процесс Феликс, — у меня есть просьба.       — А вы по другому поводу и не звоните, — фыркнул Создатель, — ну, что там у вас? Кто-то что-то сломал? Надеюсь, не кости?       — Что? Конечно нет. Откуда столько негатива? Просто я хотел узнать кое-что. Колода. Откуда она взялась?       — Сложно сказать. Забрёл в какой-то незнакомый квартал, пока пытался путь домой сократить. А там шатёр и цыганка… Я вообще изначально думал, что мне всё приснилось.       — И никаких инструкций по использованию? То есть, никто ничего толком не объяснял?       — Типа того. Сказали только, что «это поможет» и «используй аккуратнее». Дальше я уже сам разбирался.       — Понятно… — неуверенно протянул Феликс. Невооружённым глазом было видно, что он тянет с тем, чтобы спросить о том, что на самом деле его интересует. Хотелось понять: зачем?       — А как разбирался? — снова бессмысленный вопрос.       — Методом тыка. Первым вообще бубнового валета вызвал. Хотя, наверно, стоило начать с карт поменьше, — ситуация Феде не нравилась, однако он упорно отвечал, ожидая, когда же что-то изменится.       — Но, там, в карточном мире, кроме нас восьмерых никого не было… — задумчиво произнес четвёртый.       — Просто я когда колоду разглядывал, те, что с картинками в отдельную стопку отложил, — зацепился за мысль Фёдор, — казалось, что так проще клона визуализировать.       — А дамы?       — А дамы там, в общей колоде остались. Было бы как минимум странно, если бы за меня в школу внезапно пошла девушка, — воспоминания окутывали волнами ностальгии. Предыдущий учебный год, перевернувший всё с ног на голову, казался таким далёким.       — Что именно ты хочешь узнать? — не выдержал Федя.       — Ничего особенного, на самом деле. Просто пытаюсь понять, как можно взаимодействовать с колодой в этом мире. В карточном, доступ к ней закрыт, — на удивление честно ответил четвёртый.       — Зачем? — продолжал недоумевать Создатель.       — Я… обратно собираюсь, — замявшись, ответил Феликс, заставляя Фёдора округлить от удивления глаза.       — Куда это «обратно»? В карточный мир что ли? — дождавшись положительного кивка от клона, Федя растерялся ещё больше, — я, конечно, повторяюсь, но… зачем?       — В последнее время как-то слишком много всего навалилось, — неопределённо начал Феликс, — разбирательство это ночное, ссора пиковых, съезд с квартиры до приезда родителей…       — Погоди-ка, какой ещё «съезд с квартиры»? Вы куда намылились?       — Упс. Так… тебе никто не сказал? У нас сейчас ведётся активное обсуждение планов на дальнейшее существование и… Наверное, эта неделя последняя. А потом мы оставим тебя в покое. Так что, не о чем волноваться, — улыбаясь декламировал четвёртый.       — И все серьёзно приняли решение вернуться обратно в колоду?       — Не совсем. На самом деле, только я… Магия карт слабеет. Я уже почти не чувствую границ между карточным и реальным миром. Хочу вернуться до того, как эта возможность исчезнет совсем.       Федя даже сквозь Интернет-соединение чувствовал этот липкий ужас потери чего-то важного. Он сковывал мысли, оседая давящей тяжестью в черепной коробке. Само наличие страха напрягало. Разве Феликс был таким? Конечно, у него всегда были свои собственные убеждения, которые он пытался втолковать другим. Вот только.       В прошлом, казалось, всё воспринималось проще. Почему-то именно за этот летний месяц Фёдор успел подметить у собственных созданий новые грани личности.       В общем-то конкретно к Феликсу у Создателя антипатии не было. И пусть эти странные действия четвертого клона не вписывались в то, что Федя думал, глядя на него ранее. Хуже это Феликса, вроде бы, не делало.       — Хорошо, — вздохнул Создатель, — я расскажу тебе всё, что знаю о колоде. Но взамен, хочу услышать всё о карточном мире изнутри.

***

      Куромаку попытался найти на обувной полке лопатку для надевания ботинок. Так, как назло, куда-то подевалась.       — Говорил же класть всё на место, — тихо ворчал он, перешнуровываясь. Внутренний перфекционист вопил от возмущения, но серьезное воспитание сдерживало порывы перевернуть злосчастную полку кверху ножками.       Из кухни с планшетом показался Феликс. Выглядел он как светящаяся от счастья лампочка, но, заметив Куромаку, еле заметно потускнел.       — Передай планшет бубновым, — произнёс второй, не обращая на выражение лица собрата по карточному миру никакого внимания, — они вдвоём что-то смотреть планировали.       — Хорошо. Я… — начал было Феликс, — я рассказал всё Создателю. Он имеет право знать.       — Крыса, — пропел Вару, внезапно появляясь из ванной и проскальзывая на кухню. Феликс проводил его гневным взглядом, но ничего не сказал.       — Имеет, — согласился Куромаку, — я собирался рассказать ему, когда мы придем к общему знаменателю. Но, раз он теперь в курсе, может тоже включится в дискуссию.       — Он не против моего плана и, я думаю…       — Боюсь, вы в меньшинстве, — тихо произнесли возле двери спальни. Трефовый валет, неуверенно потоптавшись, протянул Куромаку искомую лопатку.       — Зонтик, и ты туда же? — насупился Феликс, — я думал, мы друзья.       — Сократ мне друг, но истина дороже, — высунулся из зала Данте, — планшет.       И так же быстро исчез, получив технику на руки.       — Я пошёл, — не имея желания слушать чужие предположения вне ночных собраний, произнёс Куромаку, — Зонтик?       — Угу, — кивнул тот, накидывая на плечи лёгкую ветровку. Пусть валет и понимал второго с полуслова, какая-то внутренняя стена, появившаяся между ними с предыдущих трёх ночей по-прежнему существовала. Необходимо было с эти что-то делать. И срочно.

***

      — Ладненько. Приступим. И так, — Ромео произносил это с таким воодушевленный видом, что брови Пика непроизвольно поползли наверх. Ситуация, мягко говоря, была полностью располагающей. Возможно, причиной тому был сам седьмой, выстраивая всё так, чтобы ему никто не помешал.       Бубновые были отправлены в зал, мотивируя это тем, что диван там больше и удобнее. Вообще-то никто данность оспаривать не стал. И сейчас эти двое просто марафонили очередной сёнен, на который подсел Данте.       Трефовые в любом случае пропадали бы почти весь день на работе. Сегодня была смена Куромаку. Точнее, не совсем смена. Требовалось уладить вопрос относительно увольнения и получения остатков зарплаты. Зонтик, видимо, присоединился в качестве моральной поддержки.       Вару Феликс самолично послал далеко и надолго. Уж больно пятый надоел со своими дурацкими розыгрышами. Нельзя сказать, что вляпаться рукой в смазанную жидким мылом дверную ручку было чем-то небезопасным. Однако чужие лица эта выходка скривляла знатно. При том соприкоснуться со склизкой субстанцией довелось, каждому проживающему в квартире. В итоге, со скандалами Вару выпроводили погулять.       — Ну-с, я готов, — констатировал Ромео, — можешь послушать из туалета. Там хорошо слышно, что в кухне происходит.       — Сам проверял? — фыркнул Пик, на что седьмой радостно кивнул.       — Если будет плохо слышно, используй это, — в руки Пикового короля был всучен стеклянный стакан, — приложи к стене и прислонись ухом. Должно сработать.       — Ты этого из своих сериалов нахватался что ли? — хмыкнул восьмой, недоверчиво разглядывая импровизированный слуховой аппарат, на что получил очередной кивок.       — Ну, я пошёл, — развернувшись к кухне, за дверью которой готовил обед Феликс, произнёс Ромео, но в шаге от неё остановился, оборачиваясь, — не пожелаешь удачи?       — А должен? — хмыкнул Пик и, не дожидаясь ответа, закрылся в туалете. Ромео неосознанно поджал губы. Задача перед ним стояла не из простых.       Он никогда серьезно в своих чувствах не признавался. Да и некому было. Комплименты, которые посылались прекрасным дамам хоть и были искренними, серьезно не воспринимались. А с лета появилось это ограничение в общении, сократив круг лиц до семи парней. Поэтому, практиковаться уже было не на ком.       Ромео вдохнул приятный запах пищи. Феликсу каким-то немыслимым образом удавалось готовить из дешёвых продуктов не просто съедобно, но ещё и вкусно. Сейчас рядом со сковородкой лежал пакет пельменей. Правда от пельменей там было только название на упаковке. Это чудо разваривалось в такой непонятный склизкой ком, на который даже смотреть было противно, не то, что класть в рот. Феликс же, просто жарил этот завёрнутый в тесто фарш получая неплохие котлеты, которые уже грузились на тарелке.       — Обед пока не готов, — не отворачиваясь от плиты, произнёс Феликс.       — Знаю. Я просто посмотрю, — кивнул своим мыслям Ромео, усаживаясь на свободный стул. Руки валета резво порхали над скворчащей сковородкой переворачивая получающиеся котлеты. Ромео загляделся, оттягивая неизбежное. Почему-то получить отказ от четвёртого ощущалось бы куда болезненнее, чем от кого-то другого. Даже сейчас седьмого передёрнуло от предположений. Возможно, потому что Феликс был действительно дорог ему. И терять его расположение совершенно не хотелось. Но и молчать тоже.       — Ты всегда так вкусно готовишь. Я бы хотел, чтобы моя будущая жена готовила так же, — произнёс Ромео, пытаясь зайти издалека.       — Да ладно, не преувеличивай, — отмахнулся Феликс, — я и тебя могу научить. Тут нужно просто немного практики…       — Но, я хочу есть только то, что приготовлено тобой. Из тебя бы получилась отличная жена.       — Вообще-то, навык готовки очень важен и ещё никому не мешал, — контратаковал Феликс, — подойди сюда, я покажу как.       «Ладно. Не вышло. Попробуем по-другому, » — решил Ромео, поднимаясь с нагретого стула.       — Вот, ждём пока не обжарится с одной стороны. Я обычно отчитываю пятнадцать овечек, а потом переворачиваю, — объяснял Феликс, пока седьмой раздумывал как свернуть разговор на нужную тропу.       — Тебе чёлка не мешает? — заметив, как валет поправляет волосы, произнёс Ромео, — не думал подстричь? У тебя такие красивые глаза. Жалко их скрывать.       — Ага, мешает немного, — согласился четвёртый, — попрошу потом Зонтика помочь.       Подкат опять завершился ничем. Возможно, стоило добавить физического контакта. Ромео максимально приблизился к валету, соприкасаясь с ним плечом и принимая из чужих рук лопатку.       — Знаешь, если Пик тогда сказал правду… И тебе совсем не помогает тот скраб, давай я поищу что-нибудь другое. Мне совсем не хочется, чтобы ты страдал от моей невнимательности.       — Да не, не надо. Я лучше сам поищу. Мне же его использовать, — улыбнулся Феликс, — так, хорошо, а теперь аккуратненько переворачивай. Отлично. И отсчитываем ещё пятнадцать овечек.       «Снова мимо,» — вздохнул Ромео. Оставалось только одно. Гарантированный подкат.       — Ты внимательно рассматривал свою карту? Там на заднем плане точно булочная не изображена? — чуть приобняв валета и навалившись на его плечом, произнёс Ромео, — тогда почему ты такая сладкая булочка?       Феликс замер, удивлённо хлопая глазами, но через секунду уже откровенно смеялся.       — Спасибо, хоть настроение поднялось, — утирая выступившие от смеха слезы, пояснил четвёртый, — особенно после выходок Вару… Ой! Подгорят же! Снимай скорее!       Готовые котлеты отправились в тарелку, а новая партия на сковородку. Масло своим шипением диктовало очередной провал. Феликс весело улыбнулся:       — Ладно. Я дальше сам. Можешь…       — Я люблю тебя.       Последняя возможность. Если и сейчас его поймут неправильно, можно записывать провал. Феликс вновь замер, словно прислушиваясь к внутреннему я.       — Я тоже люблю тебя, — довольно быстро ответил он, — ты же мой лучший друг.       Ромео обречённо вздохнул. Что ж, это было фиаско. В последний раз приобняв дорого человека за плечи, седьмой уткнулся ему лбом в плечо.       — Не так люблю. Жаль, что ты этого не принимаешь, — тихо добавил он и выпрямившись отошёл на шаг назад, — ладно. Не буду больше мешать.

***

      — Это был провал, — констатировал Пик, когда Ромео покинул кухню.       — Так мы же не на результат спорили. Ты сам всё слышал. Я признался. Теперь твоя очередь, — пряча разочарование под личиной привычной беззаботности, произнёс червовый. Пик цокнул языком, но оспаривать не торопился.       — Спальня, — коротко произнёс он, пытаясь скрыться от посторонних глаз и ушей.       — И так, как ты планируешь признаваться? — удобно устроившись на любимом кресле Данте, поинтересовался Ромео.       — Просто признаюсь и всё, — буркнул Пик, присев на сложенный диван.       — Не, в твоём случае, это не сработает, — покачал головой седьмой, — тебе, вроде как взаимностью отвечают. Но, ты же знаешь, как обиженный Вару может насолить. Поэтому, всё должно быть по максимуму, чтобы эту его обиду перекрыть.       — И что ты предлагаешь.       — Попробуй объяснить за что ты его любишь…       — Я не люблю его. Он мне… нравится просто.       — В любом случае попробуй объясниться. Дополнительные комплименты должны усилить эффект.       Пик скривился, однако совету последовал. — Почему мне нравится Вару? — рассуждал в слух Пиковый король, — да, чёрт его знает! Нравится и всё. Комфортно с ним.       — И всё? — удивился Ромео, — ну, это не серьёзно. Так вообще ничего не выйдет. Попробуй о всяких мелочах подумать.       — Каких ещё «мелочах»? — взъелся восьмой. Ситуация его откровенно раздражала.       — Ну, например… Тебе же хочется поцеловать его? Почему? — не унимался Ромео.       — Да потому что он не сопротивляется, — огрызнулся Пик, — потому что позволяет делать то, что я хочу и как я хочу. И отвечает всегда. И губы у него мягкие. И ресницы зелёные… Рассмотреть хочется… поближе.       — Вот, уже что-то, — обрадованно произнёс седьмой, — не сбавляем обороты. Попробуй представить, что говоришь ему это напрямую.       — Бред какой-то, — фыркнул Пик. Однако, представить Вару стоящего напротив оказалось на удивление легко. Наверняка, он бы облокотился о шкаф со сложенными на груди руками и этим ехидным выражением лица, словно говоря: «ну, ну, ври дальше».       — У тебя мягкие волосы, — обращаясь в мысленной проекции, продолжал Пиковый король, — мне нравится их трогать. Это успокаивает. Ничто, наверное, так же хорошо не успокаивает. А ещё ты мягкий и тёплый. Как грелка. Тебя обнимать приятно. Иногда, у тебя даже шутки смешные. И мне нравится, что ты не идиот, под которого активно косишь. Знаешь, как подступиться к любому человеку, чтобы добиться того, чего хочешь. И план у тебя не такой дурацкий, как кажется на первый взгляд. Габриэль упомянул, что ты уже пробовал раздобыть документы другим способом. Я…       Кажется, лицо представляемого Вару сменилось на заинтересованное, а, значит, стоило продолжать.       — Думаю, мне нравится твоя саркастичность. Она даже не бесит больше. И мне нравится чувствовать тебя поблизости. Знать, что ты на шаг сзади или сбоку. И то, как быстро у тебя сменяются выражения лица, тоже нравится. Мне ты нравишься. Возможно, я…       Мысли лились через край. Некое ощущение правильной лёгкости окутывало тело, от высказанных слов, пусть пока и в пустоту. Но Пик понимал, что повторить это всё на деле труда не составит. Эта странная «репетиция» позволила сформировать беспорядочный поток мыслей во что-то вразумительное. Как бы, раньше восьмой о своих чувствах не высказывался, что сейчас отражалось. Правда, закончить речь ему не дали.       Дверь спальни Создателя открылась довольно стремительно, наверняка с ноги. Показалась взъерошенная зелёная макушка. Та же поза со скрещенными на груди руками, то же недовольно-едкое выражение лица. Вару смерил присутствующих цепким взглядом, заинтересованно изогнув бровь.       Пик бросил растерянный взгляд на не менее растерянного Ромео, наконец понимая, как вся ситуация выглядит со стороны.       «Вот чёрт!» — мысленно разразился он.