Последствия

      Мир перед глазами выглядел непривычно ярко и цветасто. Вино оказалось не таким уж и крепким. Едва-едва, по ощущениям, превышая градусы пива. Хоть Габриэлю оно понравилось несколько больше. Вару самолично обозвал недопитую коробку сухого полусладкого соком и решил навернуть водки, утянув за собой остальных.       Сейчас он развалился головой на коленях своего одномастника, пока Пиковый король, меланхолично перебирая зелёные прядки, допивал остатки вина прямо из картонной упаковки. Выглядел пятый, конечно, как последний пьяница. Однако, в данном случае его это скорее роднило с толпой, чем выделяло.       Червовые сидели чуть поодаль от общей группы. Четвёртый, судя по всему, уже отошёл от первой стадии опьянения. А потому, активно хомячил печенье, пока Ромео в пьяном бреду шептал ему на ухо всякую романтичную ерунду. Возможно, даже стихи собственного сочинения. До чувствительного к звукам Габриэля долетали лишь отдельные строки.       — Прекрасны солнца отблески в глазах… Улыбка, словно тысячи огней… И в этой жизни так тебя мне мало, одним тобой сознание дышало…       Габриэль непроизвольно поежился, не то от ощущения того, что услышал что-то интимно-чужое, не то от накатившего испанского стыда. Феликса, кажется, эти стихотворные строчки тоже вгоняли в некоторую неловкость, более похожую на радостное смущение.       В попытках отвлечь сознание от червовых, Габриэль переключился на трефовых. Те тоже тихонько перешептывались.       — Гипофиз контролирует выработку гормонов, — негромко говорил Зонтик, придерживая недопитый стакан с прозрачной жидкостью, — а когда алкоголь разрушает нейронные связи в мозгу, происходит гормональный дисбаланс. У пьяного человека часто возникает… половая во-возбудимость…       Тут Габриэль внимательнее пригляделся к тому, в каком положении находились трефовые. Куромаку прислонился спиной к дивану и обнимал, хотя, скорее держал, одномастника поперёк живота. Пока Зонтик, восседая между его ног, откинулся лопатками на чужую грудь и, судя по всему, чувствовал то, что в нормальных обстоятельствах произойти не должно было.       — Результативность подобных намерений обычно низкая. Поэтому, не стоит удивляться или волноваться… — продолжал почти шептать шестой.       — Откуда такие сведения? — подражая одномастнику, прошептал на ухо Зонтика второй, от чего тот покрылся румянцем.       — Из Интернета, — промямлил трефовый валет, краснея ещё сильнее. И уже было непонятно, то ли от выпивки, то ли от действий одномастника.       — Интернет, это информационная помойка, — сухо отозвался Куромаку, зарываясь носом в чужие волосы, — я не воспринимаю гипотезы, не подтвержденные практическим опытом.       Зонтик покраснел ещё сильнее, хотя, казалось бы, куда ещё то? Он пару раз моргнул, осмысливая сказанное, сделал большой глоток из стакана, поморщившись от обжигающей горло жидкости, и, развернув голову ко второму, почти уверенно произнёс:       — Хочешь п-проверить?       Габриэль моргнул, однако образ целующихся трефовых с сетчатки не пропал. На секунду он задумался, а не начались ли у него пьяные галлюцинации, однако протяжное «Ооо!» неподалёку, его разубедило.       — Пик, ущипни меня, походу я сплю, — заплетающимся языком произнёс Вару. Видимо, Габриэль был не единственным, кто предпочитал наблюдать за нетрезвым состоянием клонов. По большей части, это его сроднило с пятым раньше, это же роднило и сейчас.       — Ай! Больно! — потирая побагровевшую щёку, фыркнул Вару. Пик пожал плечами, мол «сам же просил».       Габриэль тихо хихикнул чужим выходкам. Сознание было кристально чистым, совершенно незамутнённым алкогольными парами, однако, тело почему-то не слушалось. Первому хотелось потянуться к центру их импровизированного застолья, чтобы достать что-нибудь из съестного. Тело лишь покачнулось в этой нелепой попытке, заваливаясь набок. Габриэль как-то слишком удобно прижался к плечу Данте, расположив голову в сгибе чужой шеи, да в таком положении и остался. Желание перекусить выветрилось само собой.       Было слишком спокойно, совершенно не похоже на ожидаемый дебош. Стадия пьяной активности завершилась практически не начавшись. Вару, на пару с Феликсом, конечно, попытались доломать старый пузатый телевизор, неизвестно зачем до сих пор находящийся в комнате Создателя, повыдирав из него провода. Интереса ради, первый тоже покопался в этом доисторическом аппарате, не найдя ничего полезного. Ромео попытался что-то спеть, но его заткнули очень быстро. Уж чего-чего, а наличие соседей никто не отменял. Было бы как минимум странно, если бы отец Фёдора случайно узнал, что из его квартиры, во время отпуска, доносились голоса неизвестных.       Поэтому всё буйство само собой сошло на нет, оставляя после себя пьяную меланхолию из невысказанных чувств, которые теперь ничего не сдерживало.       Габриэль чуть поерзал, устраиваясь на плече одномастника удобнее. Было так тепло и приятно, что совсем не хотелось двигаться.       — Душевный комфорт — это единственная истинная цель человека. Они всё сделают для него… и ради него, — мягко прошелестел голос Данте.       — А? — только и протянул Габриэль. Обычно он хорошо понимал одномастника, но сейчас разгадывать шарады, чтобы выделить истинный смысл совершенно не хотелось.       — Ты мой комфорт, — столь же мягко произнёс третий и, по ощущениям, коснулся губами макушки валета. Габриэль протянул неоднозначное «ммм…», где-то на периферии сознания понимая, что так звучит признание.       — Я нравлюсь тебе? — видимо, для этой фразы подходящей цитаты не нашлось. Габриэль чуть приподнял голову, пытаясь заглянуть в красные глаза. Данте выглядел на удивление трезво и серьезно, даже намека на опьянение не было.       — Если я скажу «да», что ты сделаешь? — укладывая голову на чужое плечо, но продолжая смотреть на одномастника, произнёс первый.       — Буду наслаждаться тем, что это происходит, — выдохнул Данте, — только жизнь, прожитая для других, имеет значение.       — А если «нет»? — Габриэль почувствовал, как плечо под его щекой напряглось. Сжираемое любопытство давило на черепную коробку, не давая возможности одуматься. Возможно, он ожидал что-то из разряда «на нет и суда нет», но вместо этого…       — Нет смысла грустить, если попытка не увенчалась успехом. Есть смысл улыбаться, потому что она случилась, — голос был подозрительно спокойным. Руки обнимающе-придерживали Габриэля за плечи и пропадать вовсе не собирались.       — А если бы была возможность выбрать? — первый мысленно пытался понять, как далеко можно зайти, — что бы ты выбрал?       Данте промолчал, укладывая голову поверх одномастника. Удрученный вздох холодил макушку.       — Я люблю тебя, — мягко ответил он, заставляя сердце первого на секунду замереть. Габриэль прижался к одномастнику сильнее. Выпытывать что-либо больше не хотелось.       — Да снимите вы уже себе комнату! — раздался возмущенный возглас Вару. Габриэль по инерции повернулся к нему, однако пятый смотрел куда-то в сторону. Творящееся в углу явно было близко к тому, чтобы перейти границы обычных поцелуев. Зонтик уже вовсю восседал на коленях одномастника, пока Куромаку оглаживал его спину, проникнув руками под одежду, видимо, пытаясь усилить тактильный контакт.       Червовые по-прежнему сидели в противоположном уголке. Правда и их поза стала развязнее. Феликс перекинул через плечо одномастника руку, удобно облокотившись о него боком. Ресницы полуприкрытых глаз подрагивали, позволяя сделать вывод, что он пока ещё в сознании. Ромео, поглаживая четвертого по коленке, продолжал нашёптывать что-то. Габриэль бессознательно навострил слух…       — Хочу прижаться к твоей нежной коже, вдыхая тела терпкий аромат, всего мне вздох и сердца стук дороже… — и мгновенно пожалел, прижимая уши к голове, пока они не свернулись в трубочку от эротической лирики.       — Не, ну ты видел? Видел?! — Вару подскочил с чужих колен, однако на ноги подниматься не решился, — тут скоро оргия разгорится!       Пик только хмыкнул, залпом допивая водку из неизвестно откуда взявшегося стакана. Вару недоверчиво покосился на него, пытаясь отодвинуться подальше. Казалось, он инстинктивно чувствовал не самую благоприятную атмосферу и, возможно, не зря. Восьмой отставил стакан подальше, ухватив уползающего одномастника за запястье и притягивая к себе.       — Э? — протянул Вару, вновь оказываясь в чужих объятиях, — что? Угроза прилюдного изнасилования в силе?       — Я не сделаю ничего из того, что ты не захочешь, — спокойно ответил Пик. Даже в состоянии алкогольного опьянения он, видимо, не терял контроля над ситуацией.       — Серьёзно? Ай! — или не совсем. Возможно, не стоило так резко опрокидывать Вару на пол. То, как он долбанулся затылком, выглядело больно.       — Серьёзно, — подтвердил Пиковый король, затыкая следующие вопросы одномастника поцелуем.       Не то чтобы Габриэль чувствовал себя неуютно среди воркующих парочек. Он определённо был не один, однако подаваться во все тяжкие не торопился. Тело по-прежнему не слушалось, желая только пробыть в объятиях одномастника весь остаток жизни. Пожалуй, только за это ощущение безграничного комфорта можно было сказать Данте «спасибо». Что, собственно, Габриэль и попытался сделать, разворачивая голову обратно к одномастнику:       — А если я скажу, что тоже люблю тебя, что ты сделаешь?

***

      Утро для Вару и, в общем-то, большей части клонов началось после полудня. Куромаку придирчиво оглядывал учиненный разгром. Однако, помимо крошек крекера и валяющихся пустых бутылок, особо изменений не наблюдалось. Хаос в комнате Создателя из без этого был перманентным состоянием.       — Доброе… день? — промямлил Габриэль, когда второй клон в очередной раз вздохнул слишком громко и протяжно. Первый поднялся с пола, удивлённо таращась на Данте, на плече которого успел вчера заснуть.       — А что происходит? — озадаченно произнёс он.       — Ты ещё спроси «что вчера было?», — в своей веселой манере огрызнулся Вару. Он развалился на животе, будучи закутанным в покрывало. Судя по ощущениям, помимо этого самого покрывала, одежды на нём было немного.       — Можно подумать, кто-то чего-то не помнит, — потягиваясь отозвался Феликс. Судя по всему, червовые утащили в свой угол большую часть подушек, соорудив нечто похожее на гнездо. Ромео продолжал дрыхнуть, обхватив одномастника за пояс и, несмотря на кучу мягких подголовников вокруг, предпочёл колени Феликса.       — Молчал бы, мистер пьянею с одной банки, — в тон четвёртому отозвался Вару. Всё-таки головная боль и похмелье делали его ещё более язвительным.       — Какими бы не были воспоминания, они то, что заставляет хотеть жить дальше, — произнёс Данте, поднимаясь с пола и разминая затёкшие мышцы. Пятый лишь закатил глаза. Вполне очевидно, что третий вмешался лишь бы предупредить зарождающийся конфликт, хотя валеты и так не планировали дольше спорить. Состояние было явно не то.       — Кстати, Вару, тебя тут комар за шею укусил, — внезапно произнёс Куромаку, подталкивая пятому какую-то странную баночку, — смажь «Звёздочкой».       — От комара слышу, — недоверчиво глянув на предложенную мазь, фыркнул Вару и ещё ехиднее добавил, — Что? Я даже отсюда вижу, что у тряпки все плечи искусаны. Сам его мажь.       С этими словами он подкатил «Звёздочку» обратно краснеющему Куромаку.       — Кстати, о комарах, — подал сонный голос Ромео, — а где Пик?       — Не знаю, — буркнул пятый, — я проснулся, его уже не было. Улетел, наверное, с утра по раньше, как всю кровь из меня выпил.       — Воды… — умирающим голосом произнёс одеяловый кокон на диване, заставляя клонов затихнуть. Куромаку из комнаты как ветром сдуло. Но не успел Вару это как следует прокомментировать, как второй вернулся с полным стаканом.       — Ты как? — помогая одномастнику приподняться и отпить, спросил он. Одеяло сползло с плеч Зонтика к поясу, от чего Вару чуть не присвистнул. Похоже он приуменьшил значительность проблемы. Это ж как надо кусаться?       Щелчок дверного замка вывел его из мыслей. Пик спокойно прошествовал мимо клонов, усаживаясь рядом с Вару на край покрывала и сунул ему под нос какую-то бумагу.       — Это что? — игнорируя заинтересованные взгляды в свою сторону, спросил пятый.       — Аттестат об окончании школы, — совершенно равнодушно отозвался Пик, — есть одна идея. Если ты пойдешь на вышку…       — Да я не об этом, — замотал головой Вару, о чём мгновенно пожалеет, поскольку та отозвалась тупой болью, — это что? У тебя похмелья что ли нету?       — Нет, — коротко ответил восьмой.       — Да какого ж фига? Что за дискриминация? Почему у тебя нет, а у всех есть? Ну, ещё у этого нет… И у этого… — поочерёдно тыкая пальцем в совершенно невозмутимого Куромаку и абсолютно свежего Габриэля, возмущался пятый.       — Метаболизм, — простонал на вопрос собрата по карточному миру, Зонтик, находясь, видимо в единственном желании — завалиться спать дальше.

***

      На сборы потратили больше времени, чем рассчитывали. Куромаку придирчиво оглядывал котомки и их содержимое.       Пиковые напихали много всего разного, помимо воды и съестных припасов. Вару не без ехидного удовольствия затолкнул в свой рюкзак третью по счету футболку и останавливаться явно не собирался. Судя по странному свертку из каждой — внутри находилось что-то, покрытое тайной, разгадывать которые Куромаку был не в силах.       Несмотря на бодрый внешний вид, у него тоже было похмелье. Голова гудела от любого шороха. Очки, обычно удобные и привычные, словно сдавливали черепную коробку. Поэтому проблемы с Вару, второй оставил на попечение Пикового короля. Восьмой так же придирчиво собирал сумку. Документы, купленный неизвестно у кого аттестат — всё отправилось во внутренний карман рюкзака. К ним же оказались припрятаны сложенные в несколько раз деньги и всё это добро скрылось за пачками сухарей и крекеров.       Содержимое сумок бубновых оказались несколько интереснее. Исключая теплые вещи и паёк минимум на три дня, в котомку отправилась верёвка, складной нож, зажигалка… Со стороны казалось, что Данте с Габриэлем просто собрались в поход и дня через три вернутся в родную квартиру.       Собственный, да и рюкзак Зонтика, Куромаку собрал сам. Одномастник продолжал отсыпаться после бурной ночи. Видимо, он хуже всех переносил похмелье. А пили то, вроде не много…       Когда «подаренный» Вару томик еле-еле втиснуться между сух-пайком и пледом Куромаку понял что больше вещей брать не следует.       — Кстати, Габриэль, что там с телефонами? — спросил Вару, не отвлекаясь от своей сумки.       — А разве я не говорил, что работающих только два? — ответил первый, доставая из-под стола обувную коробку, — а то, что действительная Сим-карта одна, тоже умолчал? Но это же не проблема? Паспорт Пика же позволит оформить ещё одну? Поэтому…       Габриэль протянул Пику пузатый кнопочный телефон. Вару придирчиво оглядел его, скривился и, назвав «алкотелем» вернулся к сбору вещей.       — Возможно, на симке есть задолженность? Но она, вроде, не заблокирована? Я внёс номер телефона Создателя в контакты? Можешь проверить?       В руках Куромаку оказался небольшой кнопочный мобильник. Чуть более современный, чем у пиковых, но такой же устаревший на сегодняшний день. Второй включил телефон, решив не откладывать изучение единственного средства связи в долгий ящик. Связь ловилась не очень, зато заряд батареи был наполнен до отказа и время стояло верное. Если хоть как телефон работать не будет, можно использовать в качестве часов…       — А с фига-ли им все блага? — фыркнул Вару, — модель получше, Сим-карта…       — Но вы же сами можете купить? — парировал Габриэль.       — А ваш телефон где? — спросил Феликс. Он бездельно сидел за столом, поглядывая на общие сборы, поскольку от его помощи успели несколько раз отказаться.       — Кстати, да, — подключился Вару, — вы как связь поддерживать собираетесь?       — Природа предоставит нам временное пристанище, — спокойно ответил Данте, когда на него устремились четыре пары удивлённых взглядов, — а не постоянное место жительства.       — Как же это объяснить? — задумался Габриэль, когда взгляды с одномастника перекочевали на него, — когда всё устаканится, мы найдём способ связаться и сами это сделаем, так понятно?       — Вы что, совсем ку-ку? Мы же разбежимся в разные стороны, — продолжал язвить Вару, — так ты останешься и без телефона, и без связи с нами, и без татуировки, которую хотел…       Данте, спокойно собирающий котомку, на последних словах замер, медленно поворачивая голову к спорящим.       — Татуировки? — повторил он.       — Ага. А ты, что не знал? — фыркнул пятый.       — Не знал. Я только тебе говорил, по секрету, — из речи Габриэля даже пропали вопросительные интонации, однако он быстро взял себя в руки, — хотя, с чего мне слушать упрёки от того, кто в начале месяца работал живой грелкой для Пика, пока тот болел, и боится об этом даже вспоминать?       Вару густо покраснел, бросая взгляд то на восьмого, проигнорировавшего его чужие слова, то на ехидное лицо Габриэля. Пятый нахмурился, пытаясь скрыть обиду и уже раскрыл рот, желая продолжить дискуссию.       — Ребята, давайте не будем сориться перед уходом, — вклинился между спорящими Феликс, — лучше же когда мы помним друг о друге хорошее. Кто знает, когда ещё будет возможность всем вместе собраться?       — Лучше уходить так, как будто завтра вернёшься, — поддержал четвёртого Данте, — это оставляет надежду.       Вару на это лишь надулся, демонстративно отодвинув свою сумку от Габриэля.       — Эй, биполярка, твой парень ещё долго в душе торчать будет? Я, вообще-то тоже собирался, — после минутной тишины, произнёс Вару.       — Душ… — тихо произнёс Зонтик, переворачиваясь на другой бок. Куромаку бросил на него настороженный взгляд, однако признаков пробуждения не заметил. Видимо стресс от последних событий повлиял и на сон шестого.       — Скоро, — ответил Феликс, — он обещал долго не задерживаться.       — Долгий приём душа необходимо исключить. Тот факт, что восемь человек поочерёдно ходят в ванную в течение одного дня, сильно расходует водный ресурс, — в привычной манере произнёс Куромаку, — нужно стабилизировать посещение, чтобы минимизировать расходы.       — Предлагаю вытащить Ромео из ванной прямо сейчас, — возмущено сказал пятый.       — Или ходить подвое… — отозвался Зонтик.       — Ага, тогда мы только к ночи из квартиры выйдем. И так понятно, кто с кем пойдёт. И для чего, — фыркнул Вару, усаживаясь на диван и взглянув на шестого, — что? Спит что ли? М, да… Один болтает во сне, второй по хате шатается. Ну и парочка… Пик мрачно закатил глаза, отставил свой рюкзак и в два шага покинул комнату. Вернулся он вместе с аптечкой. Часть таблеток отправилась расфасовываться по кармашкам сумки, а пара блистерных упаковок — прямо в руки валета.       — Анальгин и от аллергии, — ответил на вопрошающий взгляд восьмой, — выпей, полегчает. От твоего яда даже мне тошно.

***

      Солнце всё ещё отливало яркими цветами заката, хотя по часам наступил поздний вечер. На улице копошились дети, однако их присутствие клонов мало волновало. Двери домофона были настежь открыты, в попытке проветрить подъезд, что было, в общем-то на руку. Связка запасных ключей отправилась на крючок для одежды, откуда и была некогда снята. Феликс долго и старательно всех обнимал. Даже Вару стиснул в объятиях на прощание. Правда потом Ромео незаметно отодрал со спины одномастника листок с какой-то похабной надписью. Пик от обнимашек благосклонно увернулся, что Феликса, видимо, не сильно расстроило, однако вторая неудачная попытка всё равно была предпринята. Дольше всего четвертый обнимался с Зонтиком и с Данте. От последнего пришлось чуть ли не клещами оттаскивать.       Даже сейчас, пока оставшиеся шесть клонов копошились перед подъездом, решая, на какую остановку лучше идти, Пик заметил в знакомом окне знакомое лицо. Феликс незаметно помахал ему и, обернувшись внутрь комнаты, исчез из поля видимости. Время двигалось медленно, словно завязшее в смоле. Нужного автобуса всё не было.       — Ты это, не обижайся. Я не специально, — тихо произнёс Вару, толкнув Габриэля локтем, лишь бы привлечь внимание. Пик мысленно ухмыльнулся. Видимо, неумение просить прощение у них одно на двоих.       — Ну, типа, не хотелось просто связь прерывать. Хорошо же общались. Вот я и вспылил, — продолжал неуверенно Вару.       — Мы же можем и не прерывать? — тихо ответил ему Габриэль, — у нас же есть связующее звено, забыл? Всегда можно передать информацию через Создателя, не так ли? Вы же сохраните его номер телефона? Я себе тоже выписал.       — А, ну да, — хмыкнул Вару, приободряясь, — пардон, не подумал. Вслушиваться в чужой разговор не было никакого смысла, поэтому Пик тихо обратился к Куромаку:       — Если дело с детским домом выгорит, вы всегда можете податься на работу. Ваши карты же с собой? Могу объяснить, как преобразовать их в паспорт.       — Благодарю, в этом нет нужды. Я планирую получить документы законным путём, — сухо ответил Куромаку, — и, насколько я знаю, со слов Феликса, без твоего вмешательства это невозможно. Даже у Вару не вышло.       — Не хочешь принимать поблажек? — хмыкнул Пик. Куромаку вперил в него недовольный взгляд, но не выдержав отвёл глаза.       — Хочу выйти из-под чужого командования, — коротко ответил он.       Показавшийся на горизонте автобус приветливо мигнул фарами. На остановку спустилось то небольшое количество людей, что обычно приезжает летними вечерами. Данте, поправив на плечах шитый рюкзак кивнул в знак прощания, проходя в салон. Габриэль незамедлительно последовал за ним. На душе было несколько тяжело, пока автобус увозил бубновых в известном только им направлении. Пока общественный транспорт не скрылся из виду, Вару неотрывно смотрел ему вослед.       — Подумать только, нас с каждым таким приходом автобуса станет ещё меньше, — мрачно произнёс он, садясь рядом с Пиком на неудобную остановочную скамейку. Зонтик вскинул на него удивленный взгляд влажных глаз, но мгновенно отвёл.       — Говори уже, чего хотел, — произнёс в его сторону Вару.       — Я буду скучать… — еле слышно ответил Зонтик.       — Ага, — непринуждённо сказал пятый.       — Все будем, — дополнил Пик, под озадаченное «ха?» одномастника.       — А ещё это… Я сделал их, — продолжал бубнить под нос Зонтик, — майских жуков с номерами три и девять. И Феликсу подкинул, чтобы он не переживал. Не хотелось говорить до отъезда, что твой прикол испортил… вот.       — А я-то думал, что он от меня резко отстал вдруг. А тут вот оно как, — ухмыльнулся Вару, хлопнув зажавшегося шестого по спине, — да, расслабься. Я им там другой прикол перед уходом подготовил…       — Вару! — по привычке выкрикнул Куромаку, привлекая внимание других людей на остановке.       — Что? Можно подумать, вы чего-то другого ожидали. Чего сразу орать то? Может они на него и не наткнутся. А ты, — обратился к вздрогнувшему Зонтику пятый, — расскажешь мне потом по телефону, как вообще додумался меня переиграть.       Подошедшая маршрутка призывно открыла двери, поглощая трефовых своим нутром. Пик приметил несколько тоскливый взгляд одномастника, провожающего машину. Он незаметно прижался мизинцем к чужой руке, стараясь хоть так показать, что тот не один. Вару чуть приулыбнулся.       — Теперь ждём нашу? — хмыкнул он.       — Теперь ждём нашу, — подтвердил Пик.