Лес под защитой скал

            Приближение течки они оба чувствуют. Все начинается с того, что Чайльд теперь слишком часто вертится рядом, прижимается, трется щекой об одежду или само тело Чжун Ли. А потом мужчина видит его в своей рубашке, в которой собирался изначально на работу пойти. Приходится ей пожертвовать, когда парень смотрит на него широко открытыми глазами, в пальцах ткань сминая. Сам же ему все пуговицы застегивает, удержаться не может, чтобы не поцеловать за ухом, оставляя слабый налет собственного запаха. Этим же вечером Тарталья в красках рассказывает, какую реакцию вызвало его появление в том, что вразрез с его стилем идёт. Это на губах лёгкую улыбку вызывает.       После их кровать слишком мягкой становится. Чайльд покупает где-то несколько подушек, идеально в интерьер вписывающихся, а потом по углам и краям старательно их расставляет. Рассматривает придирчиво, помочь себе не даёт и буквально рычит, когда Чжун Ли хоть на миллиметр в сторону что-то двигает. Успокоить его легко оказывается, всего лишь рукой по затылку провести, пряди против роста волос прочесывая. Тогда уже парень сменяет гнев на милость и тянет упасть в это мягкое царство, руками и ногами обнимает. И обязательно носом в ключицы утыкается. Мужчина только рад этому, ласково с волосами играть продолжает и собственным запахом делится.       Вскоре подушки случайными вещами Чжун Ли пополняются. Иногда, когда подходит время ко сну готовиться, ему приходится с боем забирать из цепких рук Тартальи то рубашки, то штаны, то жилеты. В глубине души же иногда смеётся, что скоро к этому его нижнее белье присоединится видимо. Но вслух не говорит, боится новую идею подкинуть и следующим вечером действительно вытащить из вороха покрывал и объятий своей пары собственные трусы.       Ху Тао все прекрасно замечает, чувствует на нем налет чужого запаха и поздравляет. Неудобные вопросы задает, в угол загнать пытается и все подробности выведать. Чжун Ли держится, дракона успокаивает, что никто его омегу забирать не планирует. В итоге девушке приходится смириться с тем, что ее сотрудник на подобные беседы не расположен, и пообещать выделить в скором времени неделю-две, чтобы любовники могли друг другом в полной мере насладиться. Объяснять ей не нужно, оказывается, к чему он с Чайльдом маленькими шажочками продвигались все это время. И это по-настоящему радует.       А когда приходит время — мужчина на работе сидит и с очередными документами возится. К нему из Банка прибегают, Ху Тао практически сбивают, чтобы сообщить, что с господином Тартальей беда. Чжун Ли не спрашивает, с места соскакивает, первее всех из Ваншен выбегает. Начальница, кажется, за ним следом бежит, поспевать пытается, но он внимания не обращает. Дракон внутри суматошно мечется, за свою пару переживает и мужчина вместе с ним.       Но в Банке пахнет не кровью, а полем одуванчиков после дождя. Чжун Ли на пороге спотыкается, больше аромата вдыхает и вкус цветов на корне языка чувствует. Дракон удовлетворенно, радостно рычит. Мужчина тоже рычать готов, когда видит взгляд других альф. Кажется, они опасность кожей чувствуют, ретироваться поспешно решают, и это радует.       Кабинет Чайльда ароматом пропитан полностью. В нем сдерживаться сложнее становится. Особенно, когда Чжун Ли видит, как парень над столом сгорбился и поскуливает на грани слышимости. Голова от концентрации запаха кружится, мысли путаются, и сдержаться сложно оказывается. Хочется Тарталью прямо здесь на столе разложить, в шею клыками впиться и на права заявить. Еще сложнее становится, когда Чайльд голову вскидывает, и мужчина во влажных, невероятно синих глазах тонет. Рык все же с губ срывается.       — Чжун Ли…       Тарталья к нему прижимается, за плечи хватается и дрожит как при лихорадке. Встать сам не может, ноги его не держат, и мужчина просто на руки его берет, покрепче к себе прижимает. На женщину в дверей смотрит, взглядом предупреждает: останавливать смысла нет.       — Я оформлю Господину Тарталье больничный.       Женщина понятливой оказывается. Чжун Ли ей кивает только, поспешно на улицу выходит и краем уха слышит, что Ху Тао что-то похожее говорит. Остальная дорога расплывчатым пятном ощущается. Свежий воздух хоть и отрезвляет, но недостаточно. Не тогда, когда Чайльд, такой горячий, любимый, желанный, в его руках тяжело дышит. Дом спасительной крепостью кажется, стоит порог переступить и сдерживать себя практически невозможно становится.       — Чайльд.       Зовёт хрипло и радуется, когда парень на него осознанным взглядом смотрит. Дракон подсказывает, что это пока взгляд осознанный, что скоро все изменится, но сейчас это неважным кажется.       Кровать — место наиболее подходящее, с этим даже инстинкты соглашаются. Тарталья, только на ней оказываясь, тут же раздеваться судорожно начинает. Ртом воздух хватает, в пуговицах путается и скулит, по одеялу ерзая. Чжун Ли взгляда от него отвести не может, губы пересохшие облизывает и сам галстук медленно с себя стягивает. А потом его к себе прижимают, и смотреть больше не хочется. Только трогать, гладить, ласкать, целовать.       — Я бы сказал «размножь меня», но драконят нам пока рано.       Чайльд шепчет судорожно, скорее пуговицы на его рубашке отрывая, нежели расстегивая. Мужчина на это только хрипло рассмеяться может, ласково веснушки на раскрасневшихся скулах поцеловать. Пальцы чужие перехватывает, поцелуями кончиков касается и в глаза смотрит, чувства передать так пытается.       — Драконы потомство зачать могут только в животном обличии.       — Оставь урок драконологии на потом, пожалуйста.       Чжун Ли с чужого нетерпения снова смеется, прежде чем губы поцелуем накрыть. Тут же языком внутрь проникает, по небу проводит и рубашку с себя сбрасывает. Чайльд под ним задушенно стонет, за голые плечи хватается и ноги в стороны разводит. Мужчина губами этот стон собирает, прикусывает напоследок кончик языка, чтобы потом поцелуем мочки уха коснуться.       Бледные бедра гладит, ушную раковину языком обводит, чтобы потом прикусить. Тарталья выгибается, ногтями впивается и скулит громче, протяжнее. Чжун Ли прижимается ближе, колено между ног ставит и тереться о него позволяет. О том, что одежда в смазке испачкается, мыслей в голове даже не появляется. Он отстраняется, на парня смотрит и сухие губы облизывает. Дракон рычит, рвется, требует, молит. Взгляд Чайльда ему вторит.       — Не издевайся. Пожалуйста.       Но мужчина перестать смотреть не может. И тот стонет разочарованно, глаза закрывает. И снова ягодицами о колено трется, для удобства ногами в одеяло упираясь. Руками до пояса тянется, в бляшке путается, но все же расстегивает. Юркий язык губы облизывает быстро. Когда глаза снова открывает — взгляд жадным становится. Чжун Ли от этого рык все же сдержать не может, а Чайльд на это улыбается. Победно, широко и довольно. И только когда штаны стянуть пытаются, мужчина понимает, насколько они мешали. До боли.       Одежда с кровати летит. Парень самостоятельно на живот переворачивается, на колени встает. Под грудь при этом подушку подкладывает. У Чжун Ли от вида сердце замирает. В этом восхищение чужой гибкостью, россыпью веснушек на спине, которые расцеловать хочется, и беспокойство. За несколько месяцев отношений они еще ни разу сексом в такой позе не занимались. Пытаться даже не пробовали. Мужчина надолго запомнил все моменты, когда Тарталья напрягался, если к нему со спины подходишь. Даже сейчас периодами напрягается, пусть и быстро в объятиях расслабляется.       — Ты уверен?       — Да, просто трахни меня уже.       Чайльд руки вперед вытягивает, сквозь подушки за спинку кровати ухватиться пытается. Чжун Ли тут же прижимается, как и хотел — поцелуями веснушки на лопатках пересчитывает. Одной рукой по груди проводит, соски задевает, чтобы потом на ямочку ключиц слегка надавить. Парня от этого сильнее выгибает. Он стонет громко, голову назад откидывает. Словно за горло схватить умоляет. Приходится всю силу воли использовать, чтобы не сделать подобного.       — Клянусь архонтам, если ты меня не трахнешь, это сделаю я.       Мужчина на угрозу лишь смеется. В затылок целует, прощения за задержку просит. Поделать с собой ничего не может, ему это тело ласкать хочется, поцелуями полностью покрывать. Даже если с каждым мгновением сдерживаться тяжелее становится. Но все же пальцами свободной руки между ягодиц скользит. Влагу собирает, вход массирует подушечками. Чайльд от этих движений до хруста выгибается, подставляется. И стонет, бедрами поддается.       Чжун Ли плечи в веснушках целует, медленно пальцем проникает. Парня от этого подбрасывает. Он стонет еще раз, одеяло в кулаках сжимает, и рука мужчины еще более влажной становится. Аромат одуванчиков пьянит лучше любого вина, какой бы выдержка не была. Второй палец так же легко проникает. Чайльд бедрами на каждое движение поддается, умоляет скорость увеличить, глубже проникнуть. А когда мужчина простату задевает — лицом в кровать утыкается и напрягается. Колени дрожать начинают.       Чжун Ли одной рукой его под грудь поддержать пытается, легонько поглаживает. Поцелуями подбадривает, разводя пальцы ножницами. Дракон рычит, что этого достаточно. Напоминает, что пара их сейчас в течке, его мышцы достаточно расслаблены. Но мужчина боится. Резким движением боль причинить, поспешить, навредить. И застывает, когда Чайльд голову к нему слабо поворачивает. В глазах слезы блестят, лицо красное. А с губ ниточка слюны медленно стекает.       — Моракс, пожалуйста, пожалуйста!       Выдержка лопается. Дракон рычит радостно, вперед вырывается. Чжун Ли силы не находит его удержать, послушно поводья контроля передает. Гортанный рык с губ срывается, и Чайльда от этого дрожь пробирает. Голову назад закидывает, ртом воздух хватает. Когда пальцы пропадают, то за ними тянуться пытается.       Чжун Ли ему этого не позволяет. На месте фиксирует, на лопатки давит и усмехается, заметив проявившиеся уши и хвост. Его собственный чужую лодыжку обхватывает, сжимает. Парень трепыхаться перестает, уши поджимает. Лишь хвост из стороны в сторону ходит возбужденно.       — Нетерпеливый. Так жаждешь меня? Умоляй.       Мужчина таких речей от себя не ожидает. Но Тарталье это явно нравится, он дергается в хватке, скулит. Действительно начинает умолять хрипло, звучит так отчаянно. И Чжун Ли решает перестать его мучить. Медленно входит, снова рычит, глаза закрывает. Внутри Чайльда узко, горячо и мокро. Стенки так приятно член сжимают, и он вслух об этом ему сообщает. Парень тогда сжимается еще сильнее, прячет лицо в подушке и дергается.       Мужчина его больше не дразнит. Двигается размеренно, ягодицы в стороны разводит. Налюбоваться не может, как смазка по бедрам стекает, а его член в чужом теле исчезает. Тарталья под ним дергается, умоляет быстрее, сильнее, глубже. Бормочет о том, как же ему сейчас хорошо, как приятно давление на простату. Периодически с губ срывается предложение оплодотворить его, и одна эта идея что-то в голове Чжун Ли переключает.       — Ох, Аякс, обязательно.       Обещает, амплитуду движений увеличивает и за шею хватает. Заставляет на локти приподняться, пальцами по подбородку мажет, чтобы потом в рот проникнуть. Чайльд дергается в хватке, хрипит. Хвост живот щекочет, а мужчина этому улыбается. На корень языка давит, но тут же убирает палец. Парень еще рвотный рефлекс не научился контролировать. Сжимается, кашляет и стоном давится. В кулаках простынь сжимает до треска, когти рвут ткань без жалости.       Чжун Ли выше его подбородок поднимает, целует жадно. Сразу языком в рот проникает, движется дальше, и его уголок губ дергается. Промежуточная форма не только хвост у него имеет. Удлиненный, более широкий язык в горло проникает, и Чайльд корчится, дергается. Кончает, сжимаясь до нереального сильно. Чудом не откусывает чужой язык, клыками щелкает. Мужчина выпрямляется, останавливается, на него сверху вниз смотрит. Как покрытые слабыми метками плечи дрожат, как парень дышать пытается и скулит. Мокрый, красный, такой развратный сейчас для него.       — Хороший мальчик.       Тарталья скулит громче, ерзает на месте и слабо бедрами двигает. Чжун Ли улыбается этому, на шею давит и двигается. Сразу резко, быстро. Стенки вокруг члена сокращаться продолжают, а парень под ним кричит буквально. Вытягивает руки вперед, подмахивает, скулит и задыхается. Когда мужчина его голову уже за волосы поднимает — подушка мокрая. Синие глаза от слез стеклянными кажутся, с губ нить слюны тянется.       Чжун Ли рычит утробно, руку на ягодице сжимает до синяков. И в шею укусом впивается, ароматическую железу прокусывает. Кровь на языке оседает, распаляет сильнее. Чайльд хрипит, напрягается, вытягивается. Губами бессознательно шевелит. Мужчина сдержаться не может, кусать продолжает, урчит от вкуса и запаха. Царапает когтями кожу на пояснице. И кончает, чувствуя чужие судороги.       В себя приходит нескоро. Дрожащими руками от кровати отталкивается, дышит тяжело и вздрагивает. Сформировавшийся у основания члена узел ему самому немного дискомфорта доставляет. Но больше сейчас волнует состояние Тартальи. Тот не двигается, вздрагивает, тихо поскуливает. Плечи окровавленные, и вкус крови до сих пор на языке у Чжун Ли ощущается. Некоторые укусы до сих пор кровоточат, пусть и слабо, и это заставляет волноваться.       — Чайльд?       Парень не отвечает, совершенно на зов не реагирует. Тогда мужчина его аккуратно, сквозь зубы шипя, на спину переворачивает. Это неудобно выходит, узел мешает, а Тарталья не двигается. Лежит с глазами закрытыми, лишь дыхание показывает, что тот все еще жив. Чувство вины в груди от этого вида поселяется. Все же переборщил, сделал больно.       Ласковыми движениями стирает с лица следы слез, приближается к щекам и покрывает веснушки поцелуями. Не знает, что в такой ситуации можно сделать, только ждать остается, когда узел спадет, и появится возможность обработать чужие плечи, все последствия убрать. А пока влажные волосы прочесывает, своим телом аккуратно в защитном жесте накрывает. И слабые ответные объятия чувствует.       Чайльд в себя приходит лишь тогда, когда узел уже полностью спадает. Стонет от боли, ранок на плечах касается и улыбается сыто. Глаза с трудом открывает, рукой к чужим губам тянется. Чжун Ли запястье перехватывает, кончики пальцев поцелуями покрывает и виновато смотрит.       — Прости.       — Иди сюда.       Мужчина покорно к нему прижимается, складку между бровей целует и сам по щеке гладит. Парень ему на затылок давит, голову побуждает чуть в сторону повернуть. И кусает. Хвост при этом лениво по простыням из стороны в сторону ходит, а с губ урчание довольное срывается. Чжун Ли сквозь зубы шипит, потому что чужие клыки теперь его ароматическую железу прокусывают. Но улыбается, когда Чайльд тут же укус свой зализывать начинает, кровь языком собирает и жмурится довольно. Кожу когтями царапает, на месте елозит. Явно продолжения хочет, и отказать ему в этом трудно.       — Сокровище мое, нет. Это может навредить тебе.       Тарталья скулит разочарованно, но отпускает и позволяет себя на руках в ванную отнести.       Утро внезапным не кажется. Чжун Ли первым просыпается, из объятий выскальзывает и одеяло на плечах Чайльда поправляет. С улыбкой касается рыжей макушки, пальцами веснушки на щеках гладит и тихо смеется, когда к нему ластиться сквозь сон начинают. Доверчиво, нежно и искренне. Так, как когда-то давно он лишь мечтать смел, не веря в реальность.       — Спи, моя любовь.       Завтрак много времени не требует. К моменту, когда на жаровне уже томится суп, Чайльд все еще спит, и это отличная возможность его безмятежностью полюбоваться. Пусть еда остынет, пусть вкус свой потеряет. Никакие потери с чувством в груди не сравнятся, когда парень под одеялами носом в подушку утыкается. В его, Чжун Ли, подушку, подсознательно окружить себя большим запахом желает. Дракон удовлетворенно урчит, лениво царапается, с любовью наблюдая. Мужчина улыбается этому, на пол садится и голову на кровать кладет. Протягивает руку вперед, прядь волос с лица спящего убирает, и улыбка шире становится. От осознания, что им сегодня идти никуда не нужно, тепло и радостно на душе, сегодня он свое сокровище лелеять дольше сможет. Время только для них двоих, разве может быть что-то лучше в жизни его?       Тарталья снова елозит под одеялом и громко вздыхает. От подушки отстраняется, слегка на локтях приподнимается. Хмурое после сна лицо разглаживается, на губах улыбка, подобно цветку, распускается.       — Доброе утро?       — Доброе утро, сокровище.       Чайльд на прозвище урчит, к краю подползает и короткий поцелуй на губах оставляет. Ленивый, нежный, мимолетный. На кровать к себе утаскивает, а Чжун Ли совершенно этому не противится. Спиной на изголовье опирается, на себе устроиться позволяет и пряди рыжие перебирает. Парень довольно выдыхает на это, прижимается ближе и глаза блаженно закрывает.       Тишина успокаивает. Мужчина себя на мысли ловит, что против совершенно не будет, если Чайльд снова уснет в его объятиях. Сторожить его сон, в своих руках баюкать, покрывать макушку легкими поцелуями — разве может утро быть лучше подобного? В голове нет ни одной идеи, как можно время лучше провести. Только далекие воспоминания, как проводил часы в одиночестве за книгами и чаем. Кажется, что это было века назад, одиночество и тоска. Сейчас даже солнечный свет ярче, запахи глубже и звуки — громче.       — Моя сущность изменяться, интересно, уже начала?       Голос Чайльда тихий, но Чжун Ли его слышит. Улыбается уголками губ, подбородка касается и мягко голову поднять побуждает. Целует в нос, прежде чем ответ дать, утвердительно промычав сквозь поцелуи. Парень хмурится под ними, глаза закрывает и широко улыбается, больше веснушек подставляя.       — А почему тогда я боли не чувствую?       Замирает. Чайльд удивленно глаза открывает, слегка привстает и голову набок склоняет слегка. Чжун Ли его щеки касается, хмурится и в сияющие глаза заглядывает, что-то в них ищет. Большой палец кожу под глазом поглаживает, и парень их закрывает. Запястье мягко сжимает и ближе к себе ладонь прижимает, снова улыбаясь.       — Любовь моя, почему ты должен ее чувствовать?       Чайльд открывает глаза, улыбка на его губах пропадает. Выпрямляется, садится и в грудь руками упирается. Смотрит серьезно, хмурится даже. Чжун Ли под этим взглядом неосознанно холодок чувствует. Предчувствие чего-то плохого, что весь уют утра нарушит, покоя не дает. И оправдывается.       — Когда я омегой стал, это было очень больно. Словно меня разорвали на части, а потом собрали заново, но многое забыли вернуть. Я думал, что смена животной сущности такие же чувства должна принести. Разве это не так?       Мужчина его молча в объятия сгребает, заставляет носом в плечо уткнуться. Крепко сжимает, по спине гладит и вскрик протеста игнорирует. Дракон тоже обнять свою пару хочет, скулит и мечется, царапаясь. Представить сложно, что Чайльд к боли готовился, когда решился свою суть изменить. Думал, что это будет невыносимым, ждал этого и не был против. Это одновременно радует, что ради Чжун Ли на подобное пойти готов, но все же до безумия печально. Разве нормально это? Разве должен один человек так много боли чувствовать?       — Я никогда не причиню боль тебе, мое сокровище. Если бы все действительно было так ужасно, я бы никогда даже не заикнулся о смене сущности. Добровольное решение мягко и незаметно проходит всегда, отклонения не допускаются.       Чайльд в объятиях замирает, только голову слегка поднимает. Мужчина его в лоб целует, по носу легкими касаниями спускается, в который раз губами веснушки собирает. Парень же молчит. Думает о чем-то напряженно, хмурится, но отрывать его от этого нельзя. Сейчас ему осознать сказанное нужно, принять то, что в прошлом было ненормальным совершенно, и к будущему прислушаться. Если сможет, если хотя бы попытается.       — Тогда смена медленной будет, да? Я когда-то читал, что раньше подобное было распространено и если правильно все сделать, то все безболезненно. Не поверил, правда.       — Да, сокровище мое.       Чайльд улыбается неловко, снова прижимается ближе и выдыхает. Расслабленно носом по шее водит, коротко облизывает оставленную метку и, кажется, урчит. В воздухе ощутимо начинает запах одуванчиков распространяться. Чжун Ли глубоко его вдыхает, глаза закрывает и расслабленно по спине гладит. Улыбается уголками губ, когда быстрые поцелуи на своей коже чувствует. Буря минула, мимо прошла. Это не может не радовать, когда в его объятиях парень ерзает, бедрами слегка притирается.       — Любовь моя, сначала завтрак.       Чайльд дуется, язык показывает. Аромат сильнее становится, но все же протеста нет, когда Чжун Ли его от себя отстраняет, в нос напоследок поцелуй оставляет. Парень тут же обратно на подушки падает, обнимает руками одну и шумно запах альфы вдыхает. Дракон удовлетворенно урчит, желает вернуться к своей паре, в объятиях остаться. Лишь последняя капля здравомыслия напоминает, как важно в течке правильно и плотно питаться, чтобы здоровье не повредить.       — Я скоро вернусь.       — Поторопись.       Чжун Ли улыбается, касаясь губами рыжей макушки. Впереди у них все хорошо будет, их связь этому подтверждение.       После течки Чайльда всего месяц проходит, как со всех сторон поздравления сыпаться начинают. Сначала его поздравляют на работе, дарят какие-то незначительные подарки и улыбаются широко-широко. А потом случайные прохожие и знакомые желают счастья, говоря, как Чжун Ли повезло. Тот понять ничего не может, пока Ху Тао его к стенке с вопросом не припирает:       — Когда свадьба?       Тогда все на свои места встает. Чжун Ли брачный укус Чайльда скрывать не стал, хоть и не показывал в открытую. Но вот парень — дело совершенно иное. Ходит, привычно расстегнув верхние пуговицы, и его метка на обозрение всех предоставлена. Да и запахи их смешались между собой, крепким налетом на волосах, коже и одежде навсегда остались. Дракон от этого урчит удовлетворенно, почесывается и предлагает сегодня еще больше запаха своего оставить, не только снаружи. Мужчина от одной мысли об этом невольно краснеет и в кулак откашливается.       Вопроса Ху Тао Чжун Ли мастерски избегает, переключив ее внимание на посторонние темы. Но получив очередное пожелание счастья, решает, что вопрос со свадьбой решить все же нужно. После предложения он с Чайльдом так ничего не решили. Не выбрали даты, не составили списки гостей. Даже в каком стиле праздновать будут. И оставлять вопрос повисшим в воздухе еще дольше не следует.       — С возвращением.       Дома парень с порога быстро целует его в уголок губ. На нем фартук, слегка жиром запачканный. Чжун Ли сдерживается, чтобы не обнять свою пару таким: раскрасневшимся от жара, невероятно домашним. Даже тот факт, что костюм испачкается, его не останавливает. Лишь мысль о том, что все старания Чайльда пропадут зря.       На кухню заходит, лишь после того, как снимает с себя пальто и жилет. Парень стоит у жаровни и старательно что-то в котелке перемешивает, песенку задорную напевает. Картиной любоваться хочется, но под кожей чешется желание прикоснуться. И ему сопротивляться сложно.       Со спины подходит, обнимает и оставляет мягкий поцелуй за ухом. Чайльд откидывает голову ему на плечо, улыбается и одной рукой в волосы тянется. Снимает резинку, массирует затылок. Дракон и Чжун Ли практически в унисон урчат, лаской наслаждаются. Мужчина буквально чувствует, как напряжение, на работе накопившееся, его кости покидает. Подумать страшно приятно, что для успокоения достаточно всего одного. Всего лишь парня в его объятиях, его прикосновений и тихого напева снежной песни. Дикость, обворожительно притягательная дикость, от которой глаза закрываются, а на губах улыбка расцветает.       — Я скучал.       — Я тоже, сокровище мое.       Чайльд по кухне мягко передвигается, когда тушит жаровню, тарелки достает. Чжун Ли к нему приклеившись ходит, отпускать от себя не хочет. Парень тоже не спешит разомкнуть чужие руки на своей талии. Оба игнорируют неудобства такого передвижения, оба чужим теплом наслаждаются. И расстаются лишь уже за столом, который вместе же накрывают.       Чжун Ли руку не может не протянуть, чтобы чужой коснуться. В ответ получает улыбку счастливую, и есть так неудобно, особенно Чайльду. Тот палочки старательно использует, те самые, с драконом и фениксом. Те, что мужчина ему тогда подарил, неловко предложение руки и сердца сделав. Его радует, что подарок на полке просто так не стоит, что парень пытается научиться тому, с чем трудности сильные. И не только потому, что это для него вызов. Однако они не только радость в его душу привносят. Вспоминается вопрос Ху Тао, который сейчас кажется до безумия важным.       — Сокровище мое, есть одна вещь, которую нам нужно обсудить.       Чжун Ли говорит это, пока моет посуду за ними двоими. Негласное правило, что, если один готовит, второй после еды все в порядок приводит. Зачастую они этим вместе занимаются, но сейчас Чайльд за столом сидит и смотрит. На губах его до сих пор улыбка, и это не обязательно видеть, чтобы услышать в голосе:       — О чем же?       Чжун Ли и сам улыбается, когда парень к нему подходит и принимается вытирать тарелки. Мокрой рукой за талию обнимает, к себе на секунду прижимает, чтобы на скуле поцелуй запечатлеть. После принимается за приготовление чая, пока ему в плечо летит полотенце и тихий смех. Ради этого точно можно было прожить шесть тысяч лет в одиночестве. Чтобы дурачиться, словно подростки.       — Ху Тао сегодня задала довольно интересный вопрос.       — М?       Чайльд достает чашки для чая и уходит в гостиную, напоследок сделав жест, чтобы мужчина немного подождал. Некоторое время отсутствует, пока Чжун Ли достает из ящиков различные сладости, которые к чаю замечательно подойти должны. По кухне уже потихоньку распространяется тонкий запах жасмина.       — Так что она там спросила?       Теперь Чайльд обнимает его со спины. Мужчина быстро голову поворачивает, чтобы еще один поцелуй на веснушчатой коже оставить.       — Она спросила, когда у нас свадьба. Я решил, что нужно этот момент сегодня с тобой обсудить.       Парень задумчиво мычит, носом в место соединения шеи с плечом утыкается и ближе прижимается. Некоторое время тишину нарушает лишь шарканье тапочек по полу да звон тарелочек под различные печенья, которых в последнее время стало больше обычного. Чжун Ли этому улыбается, нисколько не удивляясь тяги своего любимого к сладкому. Чайльду идет это: есть конфеты и запивать их чаем сладким.       — Значит, это сегодня наша тема для чая.       Мужчина буквально чувствует, как счастье и любовь связь укрепляют, под кожей горят.       Обсуждение свадьбы за чаем проходит так же комфортно, как и все разговоры ранее. Чайльд в объятия просится, ластится и как можно ближе прижимается. Свои предложения на счет даты и мероприятия говорит, Чжун Ли выслушивает. А потом вообще за блокнотом уходит, чтобы план примерный набросать и список гостей подготовить. Хотя бы как шаблон. Вот только на своей стороне замирает, карандаш покусывает и предлагает позже конкретно с этим разобраться. Мужчина только согласиться может.       На несколько дней они забывают о свадьбе оба, в работу с головой уходят. Между Снежной и Ли Юэ новый торговый договор назревает, и Чайльд в посольстве практически поселяется. Домой поздно возвращается, ест и на кровать падает, тут же засыпает. Чжун Ли каждый раз с него одежду рабочую снимает, укладывает удобнее и обнимает, чтобы спалось лучше. А утром готовит завтрак на двоих с учетом того, чтобы парень с собой взять на работу смог. Старается разговорами не раздражать, понимает, что ему обсуждений хватает на годы вперед. Политика — дело тонкое, со множеством подводных камней и то, что Чайльд их разглядеть может — восхищает. Особенно с учетом того, что он по характеру нисколько не посол, воин скорее.       Выходные для них обоих облегчением являются. Тарталья спит до самого обеда, обнимает подушки и не торопится подняться, даже когда просыпается. Чжун Ли ему завтрак в кровать приносит, за плечи обнимает и вместе с ним на кровати ест. На крошки плевать, когда можно никуда не торопиться и молчаливо договориться весь день дома провести. Что они с удовольствием делают, каждый своими делами занимаясь: мужчина очередную книгу читает, хмурясь на исторические неточности, а Чайльд под боком сидит и письмо домой пишет. Лишь к вечеру появляется желание разговаривать на темы важные и нужные.       В этот раз парень не тормозит, когда записывает имена родственников и малочисленных друзей в блокнот. Лишь над именем отца карандаш застывает, а сами буквы тяжелее ему даются, грифель на бумагу давит. Чжун Ли потом запястье его перехватывает и в молчаливой поддержке на ладони поцелуй оставляет. Вместе они договариваются составить приглашение на свадьбу завтра, благо, выходных у них обоих в неделю два дня.       Чайльд снова просыпается лишь ближе к обеду. На этот раз из спальни чуть ли не по стеночке выходит, на кухне мужчину находит и со спины обнимает, лицо в плече прячет. Чжун Ли с улыбкой руку в непослушные пряди запускает и слегка почесывает. Разворачивается, на виске быстрый поцелуй оставляет и в ванную прогоняет, пока на стол накрывать будет.       Когда парень возвращается, у него с волос на чужую рубашку вода стекает. Босыми ногами по полу шлепает, а потом не пойми как их сгибает, когда на стул садится. Со стороны поза неудобной выглядит, но мужчина только улыбнуться этому может. Прошло то время, когда он пытался заставить Чайльда сидеть ровно и правильно. Пришла пора смирения с чужими причудами и очарование ими же. В других местах тот никогда не позволял себе настолько расслабленным быть, и это только удовлетворение по нервам распространяет. Как Чайльд не боится сутулиться, в позу лотоса на диване усаживаться или вообще на полу растянуться, когда жара невыносимая.       Этот день тоже свободным от мирских забот сделать решают. С кухни перебираются в кабинет Чжун Ли, каждый свое рабочее место находит. Мужчина — за своим столом, а Чайльд — на диванчике с низким столиком для цветка. Решают, что текст приглашения сначала каждый свой напишет, потом друг другу его прочитают и обсудят, какой выбрать, что в нем изменить. Возможно — даже совместить получиться.       У Чжун Ли приглашение длинным получается, в нем рассуждений множество друг на друга нагроможденных. Парень действительно старается до конца их дослушать, пока смех подавлять уже невозможно становится. Обижаться на это совершенно не хочется, когда он выступившие от веселья слезы с глаз стирает и улыбается ярче солнца. А потом свое читает, и у него оно лаконичнее и меньше получается. Всего пара строк, но они пустыми и безжизненными не кажутся. Возможно, мужчина через призму своих чувств судит, но именно этот вариант они вместе решают принять и использовать.       — Жаль, что в Ли Юэ зимой снега немного.       Чайльд на черновик приглашения смотрит, спиной на груди Чжун Ли откинувшись. Тот его за талию обнимает, по ткани рубашки отстраненно пальцами водит, узоры рисует.       — Ты бы хотел среди обилия снега свадьбу сыграть?       — Нет, просто я немного по нему соскучился.       Мужчина коротко мычит, в плечо носом утыкается и наслаждается ароматом дождя. Ему хочется узнать, как его собственный запах с дождем смешивается, насколько это гармонично и хорошо получается. Жаль, что свой аромат почувствовать невозможно, только Ху Тао доверять в этом приходится. Она говорит, что это словно в скалах дождь прошелся, после которого солнце вышло. Слишком поэтично для ее натуры это описание.       — Не забывай про медовый месяц. Что нам мешает по всему миру покататься и все страны посетить?       — Тогда это уже явно будет больше месяца.       Чайльд смеется, ближе прижимается и удобнее устраивается в кольце рук. Чжун Ли носом проводит за его ухом, оставляет поцелуй. Кожу пряди рыжие щекочут, но это ему только нравится. Особенно когда парень его руку отрывает от себя и между большим и указательным пальцем поцелуй оставляет. Дракон вместе с ним этой лаской от своей пары наслаждается, желает в кольце своего тела спрятать.       Связь их тлеет костром, что готов в любой момент вспыхнуть.       Портного они посещают лишь через неделю, когда все пригласительные составлены и другие приготовления завершены. Чайльд среди тканей ходит, внимательно все осматривает, на готовые ханьфу смотрит и едва заметно морщится. Чжун Ли без слов понимает, что парень пытается представить себя в подобном. Судя по всему, картинка у него нелепая в голове складывается, но мужчина совершенно иного мнения.       Чайльду идет красный. Когда он со своих коротких вылазок возвращается в крови испачканный, Чжун Ли всегда восхищается его видом. Пока кровь с тела помогает смыть, наблюдает, как вода медленно окрашивается, темнеет. Как волосы еще ярче блестеть начинают, как кожа еще бледнее кажется. Это восхищение всегда с легкой тревогой граничит, ведь старые воспоминания своих друзей время с собой забирать отказывается. Но все же словами выразить сложно, как веснушки с кровью на лице контрастируют, как словно реальными звездами становятся. Красиво, пугающе — натура дракона, прошедшего войны, этому зрелищу радуется. Его пара сильна, его пара защитить себя может. Это не значит, что мужчина хоть раз допустит нужды ему себя защищать. Но память и инстинкты все равно ликуют от осознания — надежный.       А если представлять, как красная ткань будет по чужим плечам струиться, как золото померкнет в рыжине непослушных волос. Красная подводка, словно брызги крови, синеву глаз подчеркнет. Картина выходит до безумия прекрасной, дракон соглашается и предлагает весь медовый месяц за закрытыми дверями провести. А лучше в пещере, подальше от Гавани. Как раз животная суть Чайльда проявиться к тому времени должна, крылья ему подарить. Эту идею контролировать так сложно оказывается. Но мужчина справляется.       А уже потом наслаждается своей парой в алых шелках. Парень на табуретке стоит, пока помощницы портного на него ткани накидывают, примеряются, что больше подчеркнет его природную красу. Чжун Ли считает, что все они с этим прекрасно справляются, независимо от оттенка. Хотя нет, бледные тона совершенно Чайльду не идут.       — Ты выглядишь превосходно.       Со спины обнимает, ткань к чужой фигуре прижимает, пока девушки неодобрительно ворчат что-то про новобрачных. Мужчина их игнорирует, не может отвести взгляда от зеркала перед ним. Представить на ткани еще золотых фениксов получается так четко, что даже удивительно. Хотя, он столько свадеб за свое время посетить успел, столько налюбоваться влюбленными умудрился.       — А мне кажется, что я выгляжу нелепо. Не думаешь, что мои черты лица к подобному не подходят? Еще и веснушки эти… Черт.       — Ты прекрасен и твои веснушки лишь добавляют тебе обворожительности.       Отходит, чтобы за руку взять и на не скрытом перчаткой запястье поцелуй оставить. Чайльд улыбается, ткань на себе поправляет и, кажется, верит его словам. По крайней мере позволяет помощницам и дальше своим делом заниматься и легкие морщинки на его лбу разглаживаются.       А потом настает его очередь за Чжун Ли наблюдать. Мужчина в зеркале его взгляд видит, улыбается, чуть глаза прикрывает. Парень явно не может перестать смотреть, забыв про чай, что ему подготовили. Это льстит, радует и душу до невероятного греет.       Когда с тканью они наконец-то определяются, портной примеры кроя нарядов показывает. Демонстрирует на манекенах, примерить предлагает. Чайльд потерянным в этой круговерти кажется, смотрит на все широко открытыми глазами и край своего шарфа теребит. Чжун Ли начинает беспокоиться, что он губу сейчас себе до крови искусает, поэтому перчатку снимает и за руку берет. Парень тут же на него смотрит, цепляется крепче и неосознанно шаг ближе делает. Мужчина воспринимает это как сигнал, к объятиям призывающий.       — Ты уверен, что действительно по традициям Ли Юэ хочешь свадьбу? Еще не поздно все переиграть.       Чайльд в объятиях головой мотает, смотрит решительно, словно на личный вызов очередной. Отстраняется, с новыми силами слушать портного начинает. Тот улыбается понимающе, начинает рассуждать по поводу исторического значения того или иного кроя, про желательные и обязательные слои костюма. Что можно модернизировать под более современные одежды, что трогать ни в коем случае не рекомендуется. Затрагивает тему покрова из тонкого шелка на лицо невесты и спрашивает, нужно ли оно им. Чжун Ли хочет отказаться, не думая, что его пара оценит подобное дополнение. Но тот его в очередной раз за из знакомство удивляет:       — Думаю, будет лучше, если все будет как положено. Полностью традиционный крой, вышивка и вуаль, или как ее там. Ничего изменять не стоит.       Мужчина не знает, как ему реагировать на это нужно. Но когда уже дома Чайльд заикается, что понятия не имеет, как все слои потом друг на друга надевать, пояса завязывать, Чжун Ли клятвенно обещает ему в этом помочь. Обучить ли, перед самой свадьбой на него все надеть, неважно. Но парень смеется, в лоб быстрый поцелуй оставляет и на кухне скрывается. Лишь оттуда кричит:       — Жениху нельзя видеть меня за день до свадьбы, примета плохая.       И мужчина улыбается, головой качает, когда одежду на груди в кулаке сжимает. Как же он любит его, как же связь под кожей обжигающей кажется.       Наряды от портного они вместе забирают, когда день свадьбы неуклонно приближается. Чайльд всю дорогу нервно теребит пакеты, губы кусает. Чжун Ли на примерках его не присутствовал, пытался пробиться, но его вечно еще на пороге дома назад поворачивали. Парень что-то про приметы с родины говорит постоянно, смеется, когда мужчина прибегает к легким пыткам щекоткой и поцелуями. И теперь он даже понятия не имеет, что там такое сейчас в сумке Чайльда, как его ханьфу выглядеть может.       В Снежной явно толк в приметах знают, как интерес к самому празднику подогреть. Чжун Ли это даже нравится, как и все, что с Чайльдом связано. Но только не его внешний вид, когда за ними дверь закрывается. На губах улыбка слабая, вымученная, в глазах часть уже привычного блеска потерялась. Мужчина узнать хочет, что произойти успело, но на все вопросы парень отвечает простым:       — Все в порядке.       Чжун Ли подозревать начинает, что к нему мандраж свадьбы предстоящей наконец-то подкрадывается, но выводы делать не спешит. Чайльд периодически в его кабинете закрывается, что-то пишет, губы чуть ли не до крови кусает. Но никогда не показывает. Пока однажды мужчина случайно лист бумаги на столе рядом с горшком не замечает.       Бумага та, на которой они вместе приглашения писать решили. Красная, с золотистыми узорами, бархатная на ощупь и вид, невероятно прочная, непромокаемая. К ней чернила специальные идут, единственные, что задержаться и впитаться в нее могут. То, что приглашение не в конверте, удивляет немного, и Чжун Ли берет его, чтобы к остальным убрать. Вот только взгляд за имя получателя цепляется и оно удивляет. Однако теперь часть рассеянности и волнения Чайльда объяснить можно.       Не задумываясь, Чжун Ли пригласительный в конверт убирает, быстро пишет короткую записку к нему и на дно стопки прячет. А когда Чайльд спрашивает, не видел ли он что-то подозрительное — улыбается невинно и отвечает отрицательно. Парень ему верит охотно, ворчит на себя, что это, видимо, судьба за него распорядилась. Зато часть волнения его действительно через несколько дней уходит и улыбки шире становятся. Парень на контакт идет охотнее и смеяться чаще начинает.       Чжун Ли никогда свои поступки такими правильными не считал. Начиная с решения пригласительный отправить и заканчивая — их общей связи довериться.       День свадьбы приближается неуклонно. В воздухе ощутимо пахнет холодом и зимними цветами. Чжун Ли на кухне в темноте сидит, чай остывший в руках держит и не может от окна взгляда оторвать. За стеклом снег медленно на землю опускается, мир в белый окрашивается. Обидно немного, что он не начался завтра. На красном покрове Чайльда он наверняка должен смотреться невероятно сказочно. А он сам в красном, на фоне белого — пленительно.       Чайльд… Неделю назад они приняли решение на время разъехаться. Парень вернулся в свою квартиру при посольстве, смеялся, что наконец-то они по традициям начинают действовать. Чжун Ли спросить до сих пор хочет, что за традиции такие, полгода вместе жить, чтобы потом на неделю долгую расстаться. И при этом продолжать гулять по вечерам, держась за руки и украдкой в подворотнях целоваться.       Ему не хватает Чайльда рядом по вечерам. Гибкой, сильной фигуры под боком, теплых объятий и горячих поцелуев. Совместного завтрака в тишине, разговоров в гостиной за чашкой чая. Сейчас все это тяжелым наркотиком кажется и, архонты, как же трудно было без этого обходиться первые дни. Словно от сладкого сна проснуться, в холодную реальность с головой нырнуть и утонуть. Он не знает, как парень их разлуку воспринимает, тоже ли скучает. Думать хочется, что ему тоже тоскливо в одиночестве, но вместе с этим — надеется на иное. Все же Чайльду достаточно пережить пришлось, тоски и одиночества он уже успел хлебнуть сполна.       Над дверью табличка с двойным счастьем висит, как напоминание, что снова в стенах дома смех яркий звучать будет. Обещание, что его лишь прибавится, в два раза как минимум. И это обещание сердце вместе с драконом греет. Иначе быть не может, иной расклад допустить Чжун Ли себе не позволит. Не для себя, отнюдь. Для Чайльда стараться будет, из кожи вылезать, если потребуется, лишь бы лучезарная улыбка с лица его не сходила. Лишь бы веснушки такими же яркими оставались.       В день свадьбы Чжун Ли чувствует, каково это, быть неуверенным. С утра у него из рук посуда валится, палочки ровно схватить не с первого раза получается. Дракон вместе с ним себе место не находит. По сто раз приходится наряд проверять, чтобы хоть немного успокоиться. Ткань идеально ровная, без складок лишних, помятостей и пятен грязных. Но все равно червячок сомнений грызет неприятно. Хочется, чтобы все идеально прошло, чтобы гости и Чайльд довольны были.       Паланкин, в котором Чжун Ли забрать парня из посольства должен, заранее подготовлен. Наемные рабочие приходят пораньше, проверяют его исправность, и мужчина рядом с ними стоит. Руки чешутся подушки внутри проверить на мягкость, удобное ли сидение, оценит ли убранство Чайльд или только рассмеется. Рабочие его не пускают, ворчат что-то про глупые мозги влюбленных. Обижаться на это совершенно не хочется, сил и времени не хватает.       Когда наступает время выдвигаться, Чжун Ли спрятать лицо в ладонях хочет. Процессия столько людей собирает, что прохожие останавливаются и дела свои бросают. Оказывается, Ху Тао не только ритуальные услуги погребения рекламировать умеет. Предательская мысль в голову закрадывается, что ее нужно переучить устраивать ритуалы бракосочетания. По крайней мере усилия больше окупаются, хотя очень интересно ее рекламу на этот раз услышать.       Среди процессии мелькают знакомые лица, помощницы портного зачем-то лепестки цветов раскидывают всю дорогу. Обычно это делать принято уже после того, как в паланкине невеста оказаться должна. Хуже становится, когда среди лепестков мора мелькать начинает. Кажется, ее раскидывают сотрудники банка Северного королевства, до невероятного Чайльду за помощь благодарные. Со стороны наверняка это нелепо выглядит, все так сильно от традиций отступают.       Но почему-то это сердце старого дракона радует. Его путь в новую, счастливую жизнь здесь начинается. Под крики поздравлений, под улыбки и смех других, что радуются даже больше него. Путь, выстланный цветами и деньгами, как обещание счастья и богатства в браке долгом. И раздражение на столпотворение заканчивается окончательно тогда, когда впереди Чжун Ли видит здание посольства с иероглифом счастья на табличке. Сердце биться учащенно начинает, когда с каждым шагом все ближе к дверям красным он.       Чайльда на пороге нет, но это не проблема. Чжун Ли носильщиков паланкина на улице оставляет, стучит несколько раз в главные двери. Его встречает напуганная чем-то Екатерина, и сердце от предчувствия дурного сжимается. Мужчина не спрашивает, что произойти успело, кивает в знак приветствия и благодарности, когда женщина его внутрь пропускает.       До комнаты Чайльда они в тишине доходят. У самых дверей Екатерина останавливается, дверь открывает, и Чжун Ли входит, готовясь к худшему. Но застывает, когда видит Чайльда напротив мужчины до невозможного на него похожего. Лицо своей пары с этого ракурса рассмотреть не может, но незнакомец руки в кулаки сжимает и смотрит разъяренно. Кажется, никто из них не замечает гостя незваного.       — Добрый день. Что-то случилось?       — Чжун Ли!       Чайльд разворачивается быстро, полы ханьфу так великолепно от его движений развеваются. Словно костер, в котором парень сияет в десять раз ярче, что глаза режет. В несколько шагов расстояние между ними преодолевает, на шее виснет и обнимает так крепко, что дыхание перехватывает. Дракон недовольно скалится, понимая, что незнакомый мужчина его пару обидеть посмел.       — Я сказал нет, и ты не посмеешь меня ослушаться.       — Мне не нужно твое благословение! В гробу я его видел!       Чайльд так же быстро отстраняется, кулаки сжимает. От него так и веет гневом, который выплеснуть он почему-то в полном объеме не смеет. Виной, видимо, женщина на кровати сидящая. В ее руках покров красный мелькает, а рядом с бедром церемониальный головной убор, чем-то корону напоминающий. Чжун Ли быстрого взгляда на нее хватает, чтобы кровное родство с Чайльдом заметить.       — Аякс.       — Отец.       Чжун Ли дергается незаметно. Смотрит взволнованно на мужчину, отцом Чайльда оказавшегося. В его планы совершенно не входило, что внезапно тот явно против окажется. Даже мысли не было, что такое возможно. Понимание появляется, что знакомство нужно было осуществить намного раньше, до церемонии, чтобы расположить родителей своего возлюбленного к себе. Теперь остается только локти кусать, в напряжении вердикта ожидать.       — Ты предал свою природу, ты предал свою страну. Ты передашь нас, если выйдешь за дверь этой комнаты с этим… Иностранцем!       — Ничего не хочу слышать от того, кто продал собственного сына другому, когда ему было всего четырнадцать! Или это, по-твоему, предательством не было?       Чжун Ли кажется, что время застывает. Сердце на мгновение удар пропускает, чтобы забиться быстрее. Ногти в ладони, перчатками не скрытые, впиваются, а дракон внутри рычит предупреждающе. Тянется к Чайльду, за плечо обнимает и на его отца смотрит напряженно. Никто у него не сможет его забрать. Тем более тот, кто явно в его прошлых проблемах виноват был. Кто его жизнь сломать умудрился. С губ тихий рык против воли срывается, когда их взгляды встречаются. Не отдаст.       — Что?..       Женский голос тих, но в молчании он звучит как гром. Чайльд вздрагивает, на мать быстро взгляд переводит и застывает. На лице паника мелькает, Чжун Ли ее понять не может. В нем желание убийства бушует, дракон рычит, что виновник страданий его на месте быть растерзан должен. Останавливает лишь осознание, что это отец. Хотя, можно ли так его назвать? Какой родитель своему ребенку страдать позволит? Сам этому виновником станет?       — Ты…       — Что я? Скажешь, я не прав? Помилуйте архонты, я это знал с восемнадцати, когда в Фатуи повышение получил!       Чайльд не сбрасывает руку Чжун Ли, но шаг вперед делает. Мужчина на него взгляд бросает и отвести уже не может. Его глаза, океанам и небесам подобные, сейчас сияют подобно полуночному нефриту. Зрачок драконий от ярости суженный, острый, как иголка. Эта картина невероятная, от нее по спине мурашки пробегают. В этом взгляде хищном жажда убийства преобладает.       Невероятный. Красивый. Пугающий. Его, только его.       — Откуда тебе знать это? Кто тебе эту гадость сказал?       — О, мое дитя сам правду раскопал.       Дверь в очередной раз открывается. Сейчас на пороге стоит женщина красоты, действительно, неземной. Холодный, как арктические льды, ее взгляд подобен кинжалам. Чжун Ли не нужно долго гадать, чтобы в ней свою старую приятельницу узнать. Ее появление на губах мягкую улыбку вызывает.       — Ваше величество.       Все в комнате на колено перед ней падают. Лишь Чжун Ли стоять остается, да мать Чайльда реверанс делает, юбки подхватывает. Не так грациозно, как во дворцах, но в ее движениях искренность прочитать можно, и это сердце трогает. Кажется, женщина искренне за что-то уважает свою государыню.       — Можете встать.       Чайльд тут же подскакивает на ноги, почтительно протянутую руку целует. Дракон внутри Чжун Ли раздраженно ворчит и хвостом бьет. Ему не нравится, что его пара так почтительно к кому-то относиться может, но мужчина этому только улыбается. Сердце парня до крайности верное; если он за кем-то следовать решил, если довериться кому-либо смог, то он не отступит от своего. И эта часть в нем так же прекрасна, как и многие остальные, менять ее смысла и желания нет.       — Я не знал, что Вы почтите нас своим визитом.       — Как я могла пропустить свадьбу одного из своих Одиннадцати, о мое глупенькое дитя?       Тонкие пальцы в перчатках в волосы Чайльда зарываются, прическу портят, но тот только слегка хмурится. На щеках слабый румянец играть начинает, а глаза обычный, человеческий вид принимают. Чжун Ли это сквозь челку его видит, улыбается мягко, понимая, что тот счастлив.       — Но откуда Вы узнали? Я хотел пригласить Вас, но…       — Это я пригласил Царицу. Не знал, какой тебе свадебный подарок вручить, поэтому решил, что это будет самое то.       Чайльд разворачивается резко, отчего женская рука из его волос выскальзывает. Смотрит на Чжун Ли широко открытыми глазами, в которых слишком много эмоций, которые сейчас разгадать сложно. Руки его слегка подрагивают, ровно до того момента, пока он снова не обнимает мужчину, носом в плечо утыкается. Чжун Ли только рад его к себе прижать, защитно обвить руками его талию и поцелуй на виске оставить. Прежде чем взгляд на другого мужчину перевести.       — Что бы Вы, уважаемый, не сказали в свое оправдание, но я не позволю Чайльду уйти с Вами. Ни сейчас, ни через несколько лет.       Дракон одобрительно рычит, хвостом бьет. Когти выпускает и прячет, сразиться хочет, чтобы отбить желание красть того, кто ему принадлежит. Отец парня это чувствует, медленно назад отступает. Ему под ноги стул попадается, мужчина качается, но, к его чести, равновесие сохранить умудряется. Чайльд из объятий за этим наблюдает, фыркает недовольно, но не отстраняется.       — В угрозах нет необходимости. Думаю, он и сам пришел к выводу, что на решение сына повлиять не сможет. Я же права?       Царица царственно мимо пары проходит, на стул изящно садится. На ее губах улыбка холодная, отстраненная. Все тепло, которое на Чайльда до этого обращала, из нее выходит, заменяясь холодом Снежной. Чжун Ли на это ощущение щурится, не зная, нравится ли ему эта демонстрация силы на его территории, или желание битвы просыпается. Надеяться на первое хочется.       — Пойдем, любовь моя.       Зовет тихо, к выходу направляет. Чайльд в последний раз взгляд на отца кидает и увести себя позволят. В коридоре уже из объятий выбирается, на стенку спиной опирается и лицо в ладонях прячет. Чжун Ли руки протягивает, запястья ласково поглаживает, на себя посмотреть побуждает. Парень неохотно это делает, к руке на щеке ластится, когда мужчина его лица касается.       — Прости, я… Я не хотел, чтобы все так вышло. Архонты, я даже подводкой воспользоваться не успел. Отец со дня прибытия против высказывался. Но я не думал, что он…       — Тише, мое сокровище.       Поцелуем лба касается, большим пальцем под глазом водит. На такого Чайльда смотреть ему до физического больно, желание утешить, защитить из глубины души с новой силой поднимается. Дракон возмущенно урчит, что его пару обидеть посмели, задеть за живое. Но в то же время мужчина не может не быть благодарен за то, что его защищали, были готовы убить за возможность жизнь браком связать. Это лучше всего говорит о решительности парня, о его готовности жизнь и будущее на двоих разделить.       — Прости…       — Все хорошо.       — Не хочу Вас отвлекать, но мне нужно поговорить с Чайльдом наедине.       Из комнаты Царица выходит. С их ракурса не видно, что за ее спиной происходит, но Чжун Ли отпускать парня не хочет. Колеблется, пока не чувствует прикосновение его губ к своей щеке и не слышит обещание вернуться как можно скорее. Только тогда неохотно отстраняется, пальцами за пальцы цепляется и смотрит ему в след. Чайльд с женщиной в других дверях скрывается, дверь за ними с мягким хлопком закрывается. Мужчина выдыхает, глаза закрывает и ждать в одиночестве готовится. Чего он не ожидает, так это того, что его позовут.       Открывает глаза и смотрит на мать Чайльда. Та в проходе стоит, неловко теребить покров продолжает. На тонкой ткани уже мелкие складки появиться успели. Чжун Ли отмечает это мимолетно, не зная, к чему готовиться. Всю ссору женщина в стороне была, в разговор не вмешивалась и чего от нее ожидать — неизвестно. Подсознательно к худшему готовится, когда она просит его в комнату вернуться. Делать это категорически не хочется, но конфликт больше развивать хочется еще меньше.       Отец Чайльда у окна стоит. Его руки сложены за спиной, а взгляд блуждает по процессии, что все еще новобрачных ожидает. Чжун Ли понятия не имеет, как там волнения не начались, но думать об этом не хочет. Садится на стул, закидывает ногу на ногу и на мать смотрит, вызов не скрывает. Ставит локти на подлокотники, пальцы между собой переплетает и первый говорить начинает:       — Признаю, что моя кандидатура кажется странной для выбора вашего сына. Особенно учитывая, что ему пришлось пережить в прошлом. Я так же знаю, что он уже сообщил вам о смене своей животной сущности. Однако смею вас заверить, что в наших отношениях, от начала и до конца, все строилось лишь на доверии и согласии. Мне печально знать, что вы против меня, но я готов с этим смириться. В любом случае я не отступлю от своего желания быть рядом с Чайльдом, любить его вечность, что нам предначертана. Он мой избранный, и ничто не сможет связь разорвать.       Дракон удовлетворенно урчит, хвостом самовлюбленно помахивает. Да, Чайльд их, весь, полностью. До самого конца, пока сам не решит отказаться и уйти. Помеченный, Чжун Ли и сам его метку носит, так что остались лишь ничего не значащие детали, которые только правительство волновать могут. И будет хорошо, если все понять это смогут. Понять и принять выбор собственного сына. На это остается надежда, которую мужчина уже давно чувствовать перестал. Лишь его возлюбленный ему это чувство вернул, показал, что она в самом конце погибает всегда.       — Я благословляю Вас на брак с моим сыном.       — Ох?       Удивленно брови вскидывает, совершенно столь скорого ответа не ожидает. Подозревать начинает, что это слишком поспешное решение, однако в таких же голубых, как у Чайльда, глазах видит лишь решимость. Ту же, что в парне каждый день видит, ту же, которой всегда восхищался и которую полюбил. Ему всегда казалось, что он больше на отца похожим будет, но реальность иначе складывается и это до странного мир переворачивает. Понять, почему, не может, но ему это нравится.       — Аякс многое о Вас писал, и всегда это было лишь положительное. Я молилась архонтам, чтобы у вас все получилось и была невероятно счастлива получить приглашение на свадьбу. Мне все равно, что мой сын больше не мой волчонок. Он станет моим маленьким драконом.       Чжун Ли улыбается, в ответ улыбку получает. Дракон урчать внутри него громче начинает, желает выбраться из тесной человеческой оболочки и себя продемонстрировать. Чтобы женщина убедилась, что правильный выбор сделала, доверившись. Что с ним ее сын страдать никогда больше не будет.       — Я благодарю Вас за доверие.       — Что Вы, это я благодарить Вас должна.       Мужчина со стула встает, делает несколько шагов вперед, прежде чем на коленях перед ней оказаться. Склоняется, касается лбом пола, все свое уважение выразить пытается. Благодарность, которая в его душе через край плещется, словами никаким образом не возможная к выражению. Выпрямляется, но с колен не поднимается. За запястье осторожно берет и объясняет явно удивленной женщине:       — В Ли Юэ принято уважение к старшим подобным образом выражать. Хоть я и живу дольше Вас, но Вы — мать моей пары. Вы приняли меня, а значит — отпустили сына в мою семью. Я не хочу отрывать Чайльда от Вас зная, насколько сильно он к Вам привязан. Поэтому позвольте мне принять и Вас в свое родство. Можно ли мне будет надеяться на возможность назвать Вас матерью хотя бы в будущем?       Женщина дрожащей рукой его макушки касается. Пальцы ее в волосах путаются, но мужчина не может и не хочет винить ее в испорченной укладке. Не тогда, когда на ее лице улыбка сквозь слезы сияет. Не тогда, когда она другой рукой рот закрывает, всхлипывает и тихо, на грани слышимости произносит:       — Конечно, сынок.       Чжун Ли улыбается, на костяшках пальцев почтительный поцелуй оставляет. Оба недовольное ворчание со стороны окна игнорируют, когда он все же с пола поднимается, рядом с ней садится. Запястье не отпускает, через прикосновение признательность выражает. У них разговор ни о чем начинается, когда женщина забавные случаи из детства сына вспоминает. Многие из них ему уже известны, но послушать мать священным кажется. Особенно когда она так восторженно и со смехом старые проделки вспоминает, невинные шалости и забавы. От этого невероятное чувство в животе бурлит.       — Чжун Ли?       Чайльд на пороге появляется, улыбается широко и счастливо. В несколько шагов комнату пересекает, рядом с матерью на кровать падает и ногами болтает. За плечи ее обнимает, прижимается и смеется.       — Я рад, что вы поладили.       Мужчина улыбается ему, руку протягивает и прядь волос с лица убирает. Пусть это немного неудобным получается, но непослушная прядка грозилась в любой момент в глаза попасть, а это чувство явно не из приятных. Чайльд же к его руке ластится, умудряясь при этом ласку и от матери получить. Выглядит самым счастливым человеком на свете ,и ему счастье идет больше любых подводок, которые только могут создать.       — Полагаю Чжун Ли лучше выйти и успокоить толпу за окном. Чайльду еще нужно закончить подготовку к свадьбе.       — Это действительно замечательная идея. Сокровище мое, матушка, я вынужден вас покинуть.       Встает, подхватывает напоследок запястье возлюбленного и оставляет на ладони поцелуй на прощание. Матери его кланяется, снова чувствуя руку в своих волосах, что быстро пряди приглаживает. Чувствовать практически материнскую заботу в его возрасте странно, но на удивление приятно. От этого чувства отказаться сложно, от желания почувствовать еще больше этого тепла и счастья глупого. Дракон предлагает действительно показаться ей в истинном обличии, покрасоваться чешуей и прелести полета в облаках показать. Мужчина соглашается с этой идеей, на груди ткань ханьфу сжимает и с улыбкой на улицу выходит. И пока за ожидание извиняется, просит еще немного терпения проявить, серьезней стать никак не может.       Теперь впереди нет ничего, кроме счастья, любви и связи, что крепко две души связала, не разорвать.