Фэнцины и мед

      Вроде бы, ничего особенного не произошло, и все же сердце Му Цина намеревалось покинуть грудную клетку, сделала напоследок мощный кульбит. Он сидел в одиночестве, запершись в туалетной кабинке, и нервно теребил прядь. Пепельный с лёгким сиреневым оттенком нежно переливался в скользящих из-за двери лучах.        Юноша давно собирался покраситься в этот цвет, но не хотел заставлять маму волноваться лишний раз, ведь он и без того успел проколоть уши, чем привел парней из своего класса в ошеломительный восторг. Насмешки, плевки в спину и даже почти состоявшаяся стрелка — и это только за одни сутки.       Неизвестно, во что бы это вылилось, но на следующий день дверь с демонстративным грохотом распахнулась, и в класс вошёл Фэн Синь — в его покрасневших ушах блестели серьги.       Первые шутки про парочку педиков ошеломленно утихли после нового горячего известия о перепихе парня с Лань Чан на пятничной вписке. Болтали, будто вся улица слышала продолжительные стоны местной "ночной бабочки" и тяжелые вздохи Фэн Синя. Тот был вусмерть пьян, а его обольстительница, вдохновившись слухами о размерах Большого Члена, решила не упускать возможность опробовать новое удовольствие. На утро несчастного ждало похмельное пробуждение с Лань Чан на груди.       Честно говоря, А-Синь был зол и расстроен. Он чувствовал себя изнасилованным, но похоронил это ощущение глубоко в душе. По идее, надо радоваться — шестнадцать лет, уже не девственник... Но почему-то хотелось только отрыгнуть прошедшую ночь. А Му Цин на следующий день в школе ходил раздраженный и меланхоличный... Разговоры не клеились, подколы куда-то испарились, повисло непонятное напряжение...       Как бы он хотел знать, когда это началось — то, чему не было названия ни у одного из них, и что никогда не обсуждалось вслух?       Может, в день, когда Му Цин потерял мать?       Мама очень любила старательного и доброго сына, часто гладила по волосам, расчесывая... Му Цин подрабатывал по мелочи и носил матушке цветы, активно помогал по дому... Казалось, так будет всегда.       Но однажды рак сделал свое дело.       В тот день на Му Цине не было лица. Фэн Синь упрямо тряс его за локоть.       Нет. Отстань. Не трогай. Слеза.       "Разрешите отвести Му Цина в медпункт, у него кровь хлещет из носа!".       Скептический взгляд учителя... Никто ничего не замечает.       Фэн Синь выталкивает А-Цина из кабинета и буквально волочёт за шкирку, словно кота, на четвертый этаж, в левое крыло — туда, где тише всего, потому что большая часть кабинетов пустует. Дотащив до туалета и захлопнув дверь, он прижимает товарища к подоконнику, опираясь по обе стороны от него. К их счастью, здесь никого нет. А-Цин не сопротивляется — лишь бессильно повисает на плече друга. Фэн Синь обнимает его и поглаживает по плечу.        "Му Цин, что случилось?"       Он молчит и, медленно отстраняясь, смотрит ему в глаза.       "Мама.. Она.. Ее больше нет."       Ужасные слова. Му Цин сам себе не верит, закрывает рот рукой, из глаз катятся слезы. А-Синь молчит с минуту, а потом порывисто обнимает парня... Му Цин кричит, колотит его, но тот перехватывает руки, не давая вырваться, гладит по голове, спине, укладывая к себе на плечо. Так они и сидят на подоконнике...       Пару дней они не видятся, отличник пропадает из поля зрения. Фэн Синь на страх и риск отправляется к нему с пакетом, полным еды, и находит друга сжавшимся в углу комнаты, будто брошенный котёнок.       Парень поднимает Цина с пола и гонит мыться вопреки сопротивлению, на которое почти нет сил.       После, на кухне, они обсуждают, что делать дальше. Му Цин рассказывает, что приходил отец и начал регулировать вопросы, касающиеся похорон. А Фэн Синь, чувствуя себя последним педиком, сгорает от неуместного желания поцеловать этого строптивого дурачка. Смотрит, как дрожат некогда вишнёвые губы друга, и думает о том, какие они красивые... В какой-то момент не может удержаться и гладит его по щеке, но Му Цин бьет по руке и отворачивается. Больно. Страшно быть отверженным. И он, усмехаясь, просто делает А-Цину чай. А то желание тонет в безвременье...       Двери туалетного блока со свистом распахнулись. — Му Цин! – он запер за собой дверь, и, не боясь, что здесь могут находиться преподаватели, продолжил орать: — Му Цин, твою за ногу! Ты здесь?       Он увидел только одну закрытую кабинку, и на страх и риск дёрнул за ручку. Попытка оказалась выигрышной — его взору предстал ангел, сердито восседающий на крышке унитаза, прижав ноги к себе. — Фэн Синь, какого хрена ты здесь делаешь? – каждое слово резало, как лезвие. – Что тебе на этот раз хочется сказать? – он встал и сжал кулаки. – Еще раз напомнишь мне, что я не трахался? Скажешь, что я похож на непорочную деву? А ты новую Лань Чан себе ищешь? – на мгновение он запнулся, опустив взгляд в пол и осознав, что хватил лишнего, но остановиться уже не смог. — Иди к чёрту! – подытожил Му Цин свой неприятный монолог.        Фэн Синь порывисто схватил его за ворот рубашки, и Му Цин внутренне сжался, готовясь к очередной потасовке. — Ты не сравнишься с Лань Чан.       В агатовых глазах, выдавая хозяина с потрохами, мелькнули разочарование и обида, но им не суждено было задержаться надолго.       Фэн Синь схватил А-Цина за подбородок и жадно впился в его губы, словно они были единственным источником холодной воды посреди раскаленной пустыни.