Игорный дом «Призрачный город»

Хуа Чен, конечно же, выиграл. Ци Жун бранился, пока его выводили охранники и, зная его, продолжил выступление на улице. «Пёс одноглазый, да что ты тут о себе возомнил? В жопу себе засунь эти цыганские фокусы! Побрякушки на тебе краденные, небось?» — так он принимал поражение. «Все вы — вшивые суки, а ты, принц-хуинц, особенно! Чего, псину себе блохастую в защитники нашёл? Вот шалава, так и знал, что ты педик, всегда знал!» — так Ци Жун кричал, когда его волочили на выход. Градоначальник одним своим видом показал, что представление окончено, и посетители нехотя разбрелись по залу. — Чего скис, новенький? Подумаешь, какой-то сумасшедший из прошлого, — всё тот же полноватый крупье хлопнул Се Ляня по плечу. — А ты что, и правда принц? Здесь много всяких-разных, но принцев ещё не было! — Лань Чан набросилась на него, как заправская сплетница. — Да свали ты, старая! — рявкнул долговязый маркёр* с седыми висками. — Не обращай на неё внимания. Вот что я тебе скажу — в «Призрачный город» призраков прошлого с собой не берут. Се Лянь хотел бы стать невидимым, чтобы не попадаться никому на глаза, и уж тем более не вступать в беседы. Словно услышав его молитвы, холодная рука в серебряных кольцах аккуратно повела его из зала обратно в глубь коридоров. — Гос… Сань Лан, подожди! Там осталась моя швабра и ведро, а ещё пакет… — Ничего, гэгэ. Кто сказал тебе приступать к работе уже сегодня, Инь Юй? Не слушай никого, кроме меня, — он обернулся, чтоб улыбнуться собеседнику. — Сегодня у тебя выходной. В полумраке Се Лянь видел лишь красный силуэт перед собой, пока за одной из дверей холодным светом не засветилась парковка. Хуа Чен закрыл за ними одним из десятков ключей в связке, а потом выудил из неё другой — от машины. Когда Се Лянь понял, что происходит, запротестовал: — Сань Лан, не стоит, у тебя ведь ещё работа, я доеду сам! — Я ведь говорил, что машина до дома входит в рабочие условия, — Хуа Чен жестом пригласил его в автоматически открывшиеся дверцы. Теперь Се Лянь заметил, на чём именно его хотят подвезти, и застыл в удивлении. Современная версия знаменитого Буггати Атлантик тридцатых годов: большие двери типа «крыло бабочки», остеклённый люк багажника и идеально глянцевый красный корпус. От такой красоты он действительно на секунду вновь почувствовал себя принцем. — Гэгэ нравятся машины? — он ухмыльнулся. Се Лянь, осознав, как неприлично долго пялится, неловко отвёл взгляд. Времена, когда в гараже у его дома красовался ряд разномастных произведений машинного искусства, одним из которых был Атлантик 38-го года… Лучше не вспоминать. — В юности нравились. А потом стало не до них, — грустно улыбнулся мужчина. Воспользовавшись замешательством, Хуа Чен всё же усадил его на пассажирское сидение спорткара. Оказавшись в роскошном кожаном салоне новый сотрудник заметил, что даже не переоделся из рабочей униформы. — Твои личные вещи в багажнике, — Сань Лан снова словно прочитал его мысли. Узнав адрес, он плавно выехал с подземной парковки и выстроил маршрут длиной в сорок минут. — Прошу прощения за цирк, который устроил Ци Жун, — после долгого молчания начал Се Лянь. —  Я привычный к его ругани, но из-за меня… — Не нужно извиняться за это ничтожество. Мои охранники и на километр его больше не подпустят. Естественно, такого состоятельного мужчину оскорбили слова о кхм… связи с другим, менее состоятельным, мужчиной. И всё из-за старой ненависти Ци Жуна к брату. Се Лянь, кажется, совсем ушёл в свои мысли, потирая точку между бровей. — Сань Лан, мне кажется, я не подхожу для вашей работы, — он осекся, встретив стальной взгляд. — Я… Ци Жун завтра же разболтает всем знакомым, кого и где встретил этой ночью. Ему не особо доверяют, но проверить придут. Я не хочу так подставлять вас. Хуа Чен пристально посмотрел на него, а потом улыбнулся: — Я узнал тебя по имени ещё до встречи, гэгэ. И ещё до этого знал историю Сянлэ. Ты не должен защищать «Призрачный город», поверь, он справится. — Наверное, ты удивился, когда на должность уборщика тебе привели печально известного принца? — Се Лянь ухмыльнулся, а после добавил тише. — Но то, что говорил Ци Жун про меня, и то, что я тогда с Лань Чан про это, ну, что меня не интересуют, я просто… — Меня тоже. Ещё до того, как Се Лянь смог усвоить смысл сказанного, дверь перед ним открылась. — Спокойной ночи, гэгэ. Се Лянь буркнул что-то в ответ, испытывая от этой ухмылки бесконтрольный стыд, и бегом преодолел дистанцию до подъезда. Уже в лифте, строя зеркалу самое невозмутимое выражение лица, он ударил себя по лбу, осознав, что забыл свои вещи в багажнике. Нулевой рабочий день подошёл к концу.