Холод в сердце и горящая сигарета

В глазах все расплывается, тело не слушается, а рука почему-то онемела. Не слышно ничего, кроме звона в ушах. Йозеф лежит в кровати не в силах пошевелиться и что-либо сказать, приходя в шоковом состояние, он мог лишь смутно вспоминать, что произошло в тот злополучный момент. Темнота, дождь, отключённый свет, комната, пол, тишина… Убегая по коридорам от Фюрера и столкнув служанку с сервизом, он не заметил как поранился осколками от него, которые позже врезались глубже в его вены на руках, но из-за переизбытка адреналина и панического состояния его не смущала кровь на закатанных рукавах. Однажды он уже ранил себя, проводя лезвиям по тонкой коже запястье в он проливал тонкие струйки крови. Йозеф боялся смерти, но эмоции правят человеком в самые ненужные моменты. Причиной был не Фюрер, а ссора с женой и потеря единственной важной любовницы Лиды Бааровой, в любом случае она была временна, ведь Герр Гитлер будет всегда в глубине сердца Геббельса на первом месте, несмотря ни на что. Это так… глупо… отдавать всю любовь и внимание человеку, который на самом деле ничего не стоит, которого ты романтизировал и довел до идеала в своей голове, но не в реальности. Из-за него твое самочувствие под угрозой, это того стоило? Йозеф покопался у себя в голове и понял, что сейчас не время лежать пластом на кровати, в конце концов здоровье не настолько плохо, чтобы умирать от одного лишь ранения. Пропагандист медленно поднялся с кровати, потихоньку избавляясь от контуженного состояния. Попытка подвигать правой рукой не увенчались успехом, приносила лишь неприятную тупую боль. Интересно, кто ему перебинтовал руку?.. Йозеф скрипнул зубами, бурча себе что-то под нос. Он окинул взглядом комнату. Не его, это не комната для гостей. Спальня заставлена дорогой мебелью, которая могла быть подарком от итальянских производителей, кроме диванчиков и блюд от итальянцев ничего не дождешься, впрочем это не мешает им быть верными союзниками для Германии. На столе стояла фотография молодой девушки, глаза ее были слегка печальны и она чем-то была похожа на Гитлера. Давай же вспомни кто это… Ах, да, Гели… Гели Раубаль, бедняжка, которая должна была прожить более насыщенную жизнь, но из-за обстоятельств была вынуждена покинуть наш бренный мир по собственной воле. Она не была невинна, но уж точно не достойна смерти, которую выбрала. Министр покачал головой, вспоминая обрывки жизни Раубаль и какое отрицательное влияние имел на нее Фюрер, любил он ее, это да, но это было ненормально во всех смыслах. Тот факт, что на столе находится фотография племянницы подтверждало теорию Геббельса о том, что он находит в комнате государя страны. Радоваться или плакать не понятно, вчера на этой кровати развлекались Гиммлер и Гитлер, а сейчас на ней лежит раненый Пропагандист. От такого осознания Йозеф почувствовал отвращения и попробовал встать с кровати, чтобы больше не касаться грешной простыни и накидки. Поток мыслей и исследование комнаты прервал звук открывающиеся двери, скрипа не последовало, видимо половицы и сама дверь были новыми, раз не издавали никаких звуков, Фюрер слегка зажрался. В проёме показался силуэт «зажравшегося» государя. Геббельс непроизвольно скукожился как филин пытающийся спугнуть названного гостя. Но Адольф не обратил внимания на отрицательную реакцию, подошёл к Геббельсу, взял за плечи и посадил на кровать. -Нам нужно поговорить, Пауль -Я не вижу в этом надобности, мой Фюрер, вы прекрасно знайте… -Нет, я сказал, что мы должны поговорить, иногда, чтобы понять все свои проблемы люди должны провести долгий диалог и после получить облегчение. Понимаешь? Рейхсминистр кивнул, он был поражен резкой прямолинейностью Фюрера и его многословию, обычно в таких ситуациях он изъясняется кратко и тактично с подопечными, покрайне мере так выглядело все со стороны. А вот что было на самом деле никому знать не дано. Гитлер наклонился к Геббельсу, встав на одно колено перед ним и подперевшись об чашечку рукой, он взглянул ему в глаза. Голубые, холодные, льдинки с Антарктиды… Даже в холодных водах Геббельс бы расплылся от вожделения. Увидев влюбленный взгляд Пропагандиста Адольф щёлкнул перед ним пальцами. -Прекрати -Что? -Я сказал прекратить смотреть на меня так, своими влюбленными глазами. Геббельс изумлённо глядел на Канцлера, а он продолжил: -Доктор Геббельс, я знаю о ваших чувствах ко мне уже давно, но не думал, что все зайдет настолько далеко и принесёт столько неприятных последствий. Я попрошу не перебивать меня, пока я говорю. Впервую очередь… Вам нужно двигаться дальше, вы не должны оставаться на одном месте и изнемогать от не разделенных чувств, мне хуже от этого не будет, но что насчёт вас? Это уже другой вопрос. Знайте, Вы хороший друг, но к сожалению, не более. Мое сердце занято и вряд-ли освободится в ближайшее время, да даже после десятков лет оно может не освободиться. И вы готовы потратить на это всю свою жизнь? Добиваясь моей любви и стоя на месте? Все же я о вас переживаю и не могу позволить, чтобы талантливая личность и искра погасла из-за каких-то чувств. Вы понимаете меня? Слушая все это Геббельс чувствовал как его сердце пустеет, чувства смешиваются и образуется пустота. Защитная реакция организма, мозг, понимая, что человек не осилит такую бурю эмоций по просту отключает на время эту функцию. Это нормально, особенно в такой ситуации. Его чувства уже пошатнулись однажды, а теперь окончательно были готовы рухнуть. Человек не может сразу разлюбить свою любовь, это должна накапливаться и со временем дать трещину во взаимоотношениях. С этим не хочется мириться, но разве есть другой выход? В этом случае нет, тебя отвергли, ты не нужен, так иди на свободу, поплачь и успокойся, приди в себя и взвесь за и против, ты человек, ты должен пройти через это, чтобы жить дальше с новым опытом. Да, так и должны быть… Геббельс вытер небольшую слезинку, скупо, почему-то он не мог разреветься прямо сейчас. Он поднял глаза и вновь встретился взглядом с Фюрером, нет чувств, в его глазах холод, в этом проблема. Министр тяжко вздохнул и убрал со своего плеча руки Адольфа. -Я вас понял, мой Фюрер. Я… Понимаю. Спасибо за заботу и понимание, вы и вправду здраво воспринимайте ситуация, просто я… -Не в силах держать свою чувства ко мне? Я понимаю, я испытывал тоже самое как и ты. Но не во всех ситуациях это уместно, направь свои эмоции в другую отрасль и не калечь себя. Я в любом случае тебя из-под земли достану. Гитлер усмехнулся и похлопал по плечу товарища, тот невольно улыбнулся и потер порезанную руку. Канцлер обнял Пауля, тихо прошептав что-то вроде прости, но от этого стало чуть теплее. Понимание, главное, чтобы тебя поняли, больше человеку ничего не надо… Они обнимались около двух минут, после Адольф отстранился и сказал, чтобы Йозеф приходил на обед, но он отказался и решил уехать домой чуть раньше. Это огорчило Фюрера, но понимая состояния друга, не стал настаивать и покинул комнату. Спешно одевшись министр вышел из покоев Фюрера и пошел обратно к себе. Ворвался и быстро начала собираться, выгнав служанку, которая хотела прибраться. Что-то им особо не везёт. Геббельс собирал не только чемодан, но и мысли. Их нужно было разложить по полочкам, чтобы прийти к умозаключению и понять суть и вывод всей ситуации. Собрав вещи, он направился в гостиную, чтобы попрощаться с товарищами, заодно попросить передать служанкам извинения за скверное поведение. В гостиной Гитлер и Гиммлер мило беседовали за чашкой кофе, когда к ним зашёл Йозеф они сразу же прервались. Краткие прощания, фальшивые улыбки, будто ничего не было и уход. Черная машина стоит неподалеку от Бергхофа и в нее запрыгивает министр, бросая чемодан в багажник. Он глянул на небо, тучи сгущались, скоро будет дождь и надо поскорее доехать до дома, к детям и жене, которые способны заполнить дыру в сердце. Геббельс смотрит всю поездку в окно не проронив ни слова, что довольно не естественно и шофер был удивлен этому. Он выглядит печальным, но наконец-то он чувствует себя свободным от собственных чувств и эмоций. Свобода в любых ее проявлениях противоречит политике Германии, но если сам Фюрер позволил, значит можно.