В сердце и в памяти

      Стоял пасмурный день сентября. Мятежный ветер трепал кроны ещё зелёных лип. Скрипнула ржавая калитка. Люди с кислыми лицами покидали кладбище. Их увозили чёрные тонированные машины. А я остался. Остался, потому что ещё не был готов уйти. Стоял напротив мраморной плиты, на которую упал сухой листик. Курил сигарету со вкусом ментола. Чёрный костюм не спасал от нахлынувшего холода, даже с учётом того, что под ним был тёплый джемпер. Руки задрожали.       «Бабах!», гулкий раскат грома огласил о приближающейся грозе. Небо взревело, забесновалось! Вспышки молний мелькали вдалеке! Первые ледяные капли были едва заметны, но спустя пару минут линзы очков размыло, и мне пришлось спешно удалиться к автостоянке. К своей досаде обнаружил, что там почти пусто. Только одна машина осталась. Из неё вышел человек мне не знакомый. Я поспешил протереть очки, однако платок весь тоже вымок, и мои манипуляции оказались бесполезны.       Держа в руках раскрытый чёрный зонт, этот мужчина подошёл ко мне, и укрыл от ливня. Вблизи он смотрелся куда более загадочно, будто иностранец: длинные матовые волосы, худое лицо со впалыми щеками, сокрытые за тёмными очками глаза, тонкие губы. На нём было длинное клетчатое пальто с галстуком, дорогие ботинки, на руке серебряный перстень с гравировкой и часы.       — Спасибо, — поблагодарил его я. — Не подвезёте до ближайшей остановки?       — Почему бы и нет? — ответил он мне глубоким басом без акцента.       Мы сели в его машину, которая пахла как совсем новая. В голову мне моментально врезалась ностальгия, как мы с моим старшим братом катались на похожей. Незнакомец подал мне полотенце, чтобы я вытер свои промокшие чёрные волосы.       — Благодарю. Я — Виктор, кстати.       — Григорий, — пожав мою влажную холодную руку, ответил он.       — Вы знакомый семьи?       — Не совсем. Я работаю в похоронном бюро, и в мои обязанности входит следить за разъездом посетителей кладбища.       Что-то в его гулком хрипучем басе задевало меня за живое. Он рокотал в ушах даже после того, как Григорий заканчивал говорить. Долговязые пальцы мягко держали руль. Дороги размыло. Мы ехали медленно. Снова раздался оглушительный гром, снова небо на миг раскололо молнией. Моё сердце пропустило удар.       — Пиздец что с погодой творится.       — И не говорите, — согласился он. — Может заедем в бар переждать непогоду? Или вы куда-то спешите?       — Н-нет. Не спешу. Наверное, я впервые за долгое время…       Договорить так и не осмелился. Слова застряли комом в горле. Григорий привёз нас в бар под названием "Harat’s pub". Это было тесное помещение в уютном европейском стиле с каменными арками, чёрной мебелью и красным кричащим ковром. Люди, спеша спрятаться от дождя, укрывались везде, где только можно, включая этот бар. Мы еле протиснулись к стойке, где нас поприветствовал рыжебородый бармен:       — Григорий Маркович! Сколько лет, сколько зим?!       — Рад видеть тебя, — тепло пожав его руку, мой спутник вдруг понизил голос и спросил: — Тот столик всё ещё свободен?       — Сейчас организуем!       Бармен проводил нас к широкому матовому окну с надписью названия бара, где уже сидели люди. Под предлогом того, что этот столик был уже зарезервирован, он мягко выпроводил их под возмущённый ропот. Мне стало неловко, учитывая, что эти люди зашли сюда первыми укрыться от непогоды. Однако Григорий резко вывел меня из раздумий:       — Не стесняйтесь, присаживайтесь. Этот столик принадлежит мне.       За окном проплывали тёмные силуэты людей с зонтиками. Иногда, когда гремел гром, я ощущал его даже своими промокшими стопами. Вскоре нам принесли две крошечные чашки эспрессо.       — Ещё раз спасибо за то, что подобрали меня, — благодарив Григория, я аккуратно пригубил горького кофе.       — Это моя работа.       Оказалось, под пальто у него серый свитер, подчёркивающий длинную шею. Очки тот так и не снял, но мне, будучи любопытным, всё хотелось за них заглянуть. Выразительные брови намекали мне о длинных ресницах и тёмной радужке. Во всяком случае, в совокупности с курносым профилем — это самое логичное предположение.       — Вы были близки с усопшим? — вдруг спросил Григорий, отпивая эспрессо.       — Это… длинная история.       — Гроза продлится ещё как минимум пару часов, — взглянув на свои дорогие наручные часы, парировал тот. — Но, если я не тот человек, которому вы бы могли открыться, я пойму.       — Нет-нет, — шептал я, опасаясь подслушивающих посетителей. — Вы как раз подходящий слушатель. Да и… накатило, знаете ли.       Щёки загорелись как у девочки-подростка, нервно сжал манжеты, потеребил между пальцами запонки, которые подарил мне брат когда-то давно. Серебряные, в форме волчьей морды. А за окном опять молния сверкнула, дождь разбушевался, заливая реками тротуары. Мой промокший пиджак висел на вешалке рядом с пальто Григория.       — Виктор, вам никто раньше не говорил, что вы похожи на молодого Сергея Безрукова?       — Ахах, и не раз. Знаете, в детстве мы с друзьями всё время играли в "Бригаду", и угадайте кем бы я.       — Должно быть, история будет захватывающей. Мне уже не терпится её услышать, — сказал Григорий своим рокочущим глубоким басом. А я вновь зарделся, и сердце моё заныло в груди от саднящей боли. Я прижал руку, сжатую в кулак со всей силы! Хотелось укусить её, лишь бы сдержать внутренний крик. Однако затем нервы успокоились, я глубоко вздохнул. Что-то внутри подсказывало мне, что Григорий из тех людей, которым можно довериться.       — Пожалуй, начну сначала…