Консервный нож для горла

— А у тебя есть братья? — спустя время спросил Наруто, как только они оказались в квартире Саске. Узумаки по-хозяйски разулся, смяв задники деку-кроссовок, и на всякий случай отряхнул носки от невидимого мусора, демонстрируя вежливость и воспитание. Теперь квартира казалась другой, более живой. Второй раз он уже был заинтересован и осматривал убранство с природным любопытством, которое проснулось в пути. — Да, — чуть подумав, ответил Учиха. — Старший. — Это он с тобой на фото? Снова начав осматривать фотографии, Наруто на несколько секунд задерживался на каждом изображении чужого семейного счастья, контрастного одинокому хозяину квартиры. Маленький Саске, улыбающийся Саске с братом, брат Саске, хмурый подросток Саске, выпускной Саске с братом, снова брат Саске. Тот, кто повесил эти фотографии, очень дорожил им. Сам Саске всегда казался скрытным, не менял стандартную заставку в телефоне, и никто бы не стал предполагать, что он мог быть тем человеком, кто кого-то ценил и вешал фотографии с изображением себя и близких в квартире. Так что Наруто ставил на старшего брата Учихи. — Угу. — Вы похожи. — Абсолютно разные. — Да нет же. Внешне как близнецы. Особенно носы, — для большей доказательности Наруто даже дотронулся до своего носа и шире вдохнул, раздувая ноздри. — Точно тебе говорю! Как будто копию сделали. Он тут не живет, но жил, раз тут есть его комната. Где он сейчас? — Работает в столице. Иногда приезжает. Не так часто, как хотелось бы ему, и не так редко, как хочу я, — решив, что за честность Наруто расскажет свою историю, Саске не постеснялся спросить про семью Узумаки. — А твой крикливый тип кто? Это заставило Наруто напрячься, а сам он стал выглядеть виновато и опустил глаза, желая спрятаться от цепкого взгляда. — Его зовут Нагато. Он не старший, а средний. Старшая Конан, сестра, а я младший. Нас троих воспитывал сам Джирайя. Вообще не троих, потому что еще был Яхико, но он умер ещё до того, как меня забрали из детдома, а я был как бы… В общем. Прости, неважно. Я с ними не в очень хороших отношениях. Ты не подумай, что я себя обеляю, как младший, я не лучший, просто… Извини, всё так сложно. Мы вроде как семья, а вроде — совсем чужие люди. Прости, я идиот. Я… В самом конце своей речи Наруто практически задыхался, путаясь в собственных словах. Ему так хотелось поделиться проблемами хоть с кем-то, и при этом он не хотел никому рассказывать. Боялся. — Это я заметил, — хмыкнул Саске. — Ты слышал наш разговор? — Нет, — легко соврал Саске, качнув головой. — Только вышел покурить и отвлекся на шум. — Прости. Не хотел, чтобы ты это видел. — Перестань извиняться за семью. Раздражаешь. Лицо Саске сморщилось, выражая нежелание продолжать изливать друг другу души, и он направился на кухню. Наруто хвостом последовал за ним. — Прости… А, это… У тебя есть ещё тот алкогольный сок? — Тебе от него хуже будет. Или хочешь забыться в алкоголе, а не решать проблемы? Он не вкладывал особого смысла в эти слова и слабо ухмыльнулся, как часто делал в разговоре Узумаки, но натолкнувшись на внезапную вспышку злости в глазах Наруто. — А если и так, то что? У тебя с этим проблемы, Учиха? На секунду плечи Саске напряглись от дрожащего от напряжения голоса Наруто, а потом сразу же расслабились, и он повернулся с недоброй улыбкой. Знакомое желание довести до драки вновь поселилось в груди. — Не люблю таких людей. — Каких — таких? — Таких как ты. Слабых. — Повтори, — с заметным напряжением предупреждающе-медленно произнес Наруто. — Ты слабый, доверчивый идиот. — Повтори ещё раз, как ты меня назвал? — Слаб… Саске в последний момент увернулся от кулака Наруто, но тот всё равно сумел наброситься, повалить Учиху на пол и опрокинуть стул. Несколько ударов пришлось в нос и челюсть, подарив пару секунд победы. Но Саске быстро очнулся и резко скинул Наруто с себя, меняясь с ним местами и замахиваясь для своего удара. — Кого ты назвал слабаком, Учиха? Ты, смазливый ублюдок. Несмотря на побежденную позу, его слова становились громче и суровее. В самом Узумаки будто проснулся дикий зверь. Он кричал «ненавижу, ненавижу, ненавижу», пинался коленями и дергал головой, чтобы попасть Саске в нос или подбородок. Несколько раз они снова поменялись местами, нанося удар за ударом. Но уже спустя пару минут, как сгоревший фитиль, Наруто быстро затих и замер на полу, пока Саске продолжал того удерживать: крепко вцепившись в запястья, он не давал двигаться и сжимал руки Узумаки по швам, а задницей сел на его бедра, не позволяя встать или поменяться местами. В комнате слышалось только неглубокое шумное дыхание, которое перебивал громкий гул скачущего сердца и свет фар проезжающих машин, отражающийся от потолка комнаты. — Легче? — … нет. — И не будет. Потому что ты слабый, — подтвердил Саске. Без ухмылки, как констатация факта. — А ты сильный? — И я слабый. Люди слабые. Поэтому ты всегда будешь чувствовать вину и мечтать забыться. И тебе никогда не станет легче. А будешь сдерживать всё внутри — станет ещё хуже. Узумаки поджал губы, не желая соглашаться. Он не привык чувствовать себя слабым, проигрывать и отказываться от самого себя, даже если Саске считал так про всех людей. — По себе судишь? — Не твоё дело. — А ты умеешь поддерживать людей, Учиха. Неудивительно, что у тебя нет друзей, — в Наруто говорил проигрыш от драки, и он почти не думал, прежде чем произнести это. — Мне они не нужны, — не впечатленный ответил Саске. — А Неджи? — Наруто сам не знал, почему он стал искать опровержение своих же слов, но они ему показались неправильными. Саске не мог же действительно быть один? — Приятель. — Суйгецу? — Знакомый. — Тогда ты очень одинок, — с притворной грустью протянул Наруто, на что Саске сузил глаза и улыбнулся уголками губ. — С чего ты это решил? — Потому что у тебя на полу сейчас лежу я, а не они. — А почему ты сейчас не развлекаешься с Нарой и Инузукой? — Ну… я…это… — Тогда ты тоже очень одинок, идиот. И вообще, ты знаешь, что значит «смазливый»? Тем более по отношению к другому парню. Саске фыркнул и наконец отпустил руки Наруто, а после поднялся и поставил упавший стул, показывая, что драка не забрала и капли сил. Узумаки не вставал с пола и упрямо следил за потолком, как будто он был самым интересным местом в мире, о чем-то задумавшись, а после тихо спросил, словно познал все тайны мира. — Ты тоже сирота? — Не совсем. — Не расскажешь? — Это было давно. Мне было семь, они разбились в аварии, обо мне заботился брат. Всё, — сухо и четко ответил Саске заученными фразами. — Ты не выглядишь, как сирота. Фраза прозвучала как обвинение, от чего Саске шире открыл глаза, но, взглянув на Наруто, понял, что тот не понял своей глупости. — У меня был брат, я не был один. А вот он уже был один. Он заменил мне родителей, друзей, всех, но справлялся сам. Я не сирота. — Тебе с ним повезло. Ты был не одинок. — А ты разве был одинок в большой семье? — Ну… Наруто на секунду задумался. Сколько себя помнил, он всегда находился в приюте, и если у некоторых оставались воспоминания о родных родителях, то у него ничего подобного не было. Дети его не любили за чрезмерную активность и злились, когда он без разрешения хотел с ними играть. Он был рад, что почти не сохранил воспоминаний из приюта. Джирайя усыновил Наруто, когда тот уже и не надеялся, что у него будет семья. Он долго извинялся при их первой встрече, говоря, что не знал о сыне своего самого любимого, но забытого ученика, и в короткие сроки оформил документы. Как позже оказалось, Наруто был не первым ребенком, которого Джирайя забрал из приюта. Яхико, Конан и Нагато были неразлучными с детского дома. Первые, потому любимые дети. Они жили с ранних лет у Джирайи, но потом Яхико внезапно заболел. Врачи ничего не смогли сделать с наследственным заболеванием мальчишки, и он стремительно ослаб и умер спустя четыре месяца со дня обнаружения болезни. Конан и Нагато были привязаны к брату и долго страдали, замкнувшись на своем горе, и Джирайя не выдержал их понурого вида и через год отправился в детдом подбирать мальчишку, похожего на Яхико характером: такого же доброго, улыбчивого и веселого. К своему несчастью, это оказался Наруто, сын его ученика. Не подозревавший об этом Узумаки был счастлив обрести семью, потому что в его возрасте никто не выбирал детей. Однако задуманная схожесть с Яхико не скрылось от Нагато и Конан, которые сразу же невзлюбили младшего брата, пытавшего всеми силами понравиться, будто это было заложено генетически. Но им не нужна была замена, тем более такая. В идеальном мире Наруто мог бы стать для них любимым младшим братом, но в итоге оказался самым ненавистным. — Эта комната Яхико, вы не должны были отдавать ее! — Нагато кричал на Джирайю, а Конан смущенно пряталась за спину брата, полностью поддерживая его как самого близкого человека после смерти лучшего друга. Ей было жалко мальчика, но она не хотела нового члена семьи. — Теперь он ваш брат и вы должны принять его, — строго пресекала возражения Цунаде, уставшая от криков в соседнем доме и решившая помочь. Она знала мягкотелость Джирайи и небезосновательно боялась, что тот и вовсе может вернуть мальчишку обратно, чтобы не ухудшать отношения между детьми. — Вы теперь семья. Извинись перед Джирайей сейчас же. — Не злись, Цуна, они привыкнут, — мягко успокаивал тот. Он не знал, как решить спор, потому что не видел суть проблемы и полагал, что всё делал правильно. Нагато сквозь зубы извинился и пошел в свою комнату, грубо толкнув за плечо подслушивающего Наруто. Он стоял поникший и не понимал, что сделал не так. — Простите, если я вас обидел. Я постараюсь стать для тебя хорошим, нет! Самым лучшим братом, — проговорил Наруто. Скрываясь за тихим поведением, которое следовало после ссоры, он был готов просиять от любого приятного слова в свою сторону. — Ты никогда не станешь для меня братом, — тихо со злостью выговорил Нагато. Ему не нужна была замена Яхико, он никогда его не сможет забыть и принять Наруто как брата. Конан, все еще не привыкшая к должности старшей сестры, вздрогнула от услышанных слов, но никак не отреагировала на такое обещание — она тоже скучала по Яхико и не собиралась впускать в свое сердце других людей так быстро. И они так жили первые месяцы. Джирайя не делал особых различий в детях: он относился ко всем одинаково ровно и спокойно, с одинаковой заботой, которая была больше, чем в приюте, но все же меньше, чем если бы у него были свои дети. Нередко он и вовсе полностью погружался в работу, уезжал в командировки, оставляя младшего приемного сына на старших детей или приходящую Цунаде. Ему было не до воспитания. Наруто чувствовал себя комфортно в новой семье: было намного лучше, чем в детдоме, но при этом кожей ощущал злой взгляд от брата и равнодушный от сестры. И он всеми силами пытался исправиться. — Брат, смотри, смотри. Я нарисовал нашу семью, — с гордостью заявил Наруто, протягивая рисунок, где они держатся за руки вчетвером. Нагато с сомнением посмотрел на лист бумаги и этого хватило, чтобы его охватила злость. — Тут нет Яхико! Почему ты нарисовал себя вместо Яхико?! Да как ты вообще посмел такое сделать? — за секунду Нагато смял рисунок и кинул его в ребенка, а Наруто ошарашено смотрел на брата, из последних сил сдерживая слезы, и быстро убежал. — Может, будешь к нему терпимее? — осторожно произнесла Конан, которая вместе с братом делала уроки в его комнате. Тогда прошло почти два года со дня смерти их брата и год, как им представили Наруто, и девушка почти смирилась, что теперь с ними живет еще один ребенок. Не Яхико, но что-то определенно похожее. Невинное, жизнерадостное и самоотверженное. — Нашим братом был и останется только Яхико. Больше братьев не будет, — сжав плотно губы, провозгласил Нагато. Конан с ним молчаливо согласилась. — Вот, — спустя полчаса заплаканный Наруто принес им новый рисунок, где нарисовал парня с рыжими волосами, которого видел на фотографии. Себя он начинал рисовать, но закрасил черными карандашами. — Я исправил все. — Теперь да, — недовольно смирился Нагато, возвращая листик. Наруто улыбнулся, вытирая заплаканное лицо и убежал. Наконец-то его рисунок понравился. Конан лишь покачала головой и принялась искать ластик, чтобы стереть черный карандаш. В остальном, кроме нескольких моментов, когда с ним разговаривали, старшие брат и сестра старались избегать младшего. Конан относилась к нему терпеливо-равнодушно, скопировав линию поведения Нагато. Один раз Наруто услышал, что девочкам нравятся цветы и потратил несколько часов, чтобы сделать голубую розу из бумаги и подарить ее старшей сестре. — Это тебе, сестра. Ты такая же красивая, как это цветок, — с улыбкой Наруто вручил девушке цветок, пылая надеждой понравиться и хотя бы так упросить сестренку поиграть с ним. — Спасибо, Наруто, — Конан радостно улыбнулась и забрала подарок. Вышло неплохо и ей действительно было приятно получить цветы. — Яхико сделал бы лучше, — встрял Нагато, скептически-зло оглядывая голубую розу. — Но я не Яхико, я тоже красиво сделал. И Конан довольна подарком. — Конечно, не Яхико. Ты только его замена, которая нам не нужна. Он был лучше тебя. И зачем только тебя взяли? — Нагато не стеснялся выплескивать свою боль от потери брата на Узумаки. Ненужную, раздражающую, противную копию, которая постоянно бесила. Наруто свел брови и тяжело задышал, боясь заплакать, потому что за слезы часто ругали, а он этого не хотел. — Что, расплачешься? Яхико никогда не плакал. Ты никогда не будешь нашим братом, — фыркнул Нагато, находясь в шаге от того, чтобы ударить. Не выдержав, Наруто громко побежал в свою комнату, где уже горько расплакался. Он искренне не понимал, почему его старший брат так его не любит и очень хотел ему понравиться, но каждый раз ему говорили, что он делает все не так. — Может, не будешь его так доводить? — толкнула в бок брата недовольная Конан. Она продолжала держать в руке подарок и не допускала до него Нагато. — Меня он бесит. Ненавижу его. Или ты считаешь, что он хорошая замена Яхико? — Конечно, нет. Но они не так уж сильно и похожи, — пожала плечами Конан, если уж дело было в этом. Постепенно она начала испытывать симпатию к младшему брату. — Вот именно! Если Наруто не был похож на Яхико — это раздражало Нагато, если был — раздражало ещё сильнее. Охваченный на несколько лет обидой, он продолжал ненавидеть по привычке. Конан не спорила по этому поводу с Нагато — Яхико был для них лучшим, идеальным братом. А в состязании с мертвецом всегда проигрывает тот, кто жив. Мертвый не мог быть плохим. Их споры продолжались несколько лет. Доходило до того, что Нагато отказывался сидеть рядом с Наруто, есть ту же еду и делиться сладостями. Он не мог принять младшего брата и утверждал, что никогда не сможет, особенно из-за того, что тот так похож своим поведением на Яхико. Конан сохраняла нейтралитет и в спорах всегда вставала на сторону Нагато, а Наруто никогда не жаловался на это Джирайе, так как был им благодарен за семью и заботу. Он упрямо продолжал улыбаться, пусть уже и не так искренне, а в подростковом возрасте вовсе перестал предпринимать попыток обратить на себя внимания: на раздражение и закатанные глаза от Нагато никогда не злился, а свободное время проводил безвылазно в своей комнате. В детдоме у него и этого не было. Больше всего Узумаки запомнилось время, когда Джирайя уезжал в командировки на несколько месяцев. Тогда Нагато смягчался и взваливал на себя роль настоящего старшего брата, готовил на троих и следил, чтобы никто случайно не убился. — Отцу ни слово, — коротко приказывал Нагато, когда приглашал в гости друзей, а Наруто только был рад оказаться в центре внимания старших знакомых и наконец поймать тот самый взгляд «смотрите, я горжусь, что у меня есть младший брат». А потом перед сном Конан готовила на троих какао и они до поздней ночи играли в иксбокс. Однако таких дней было так мало, что Наруто не был уверен, не придумал ли он их случайно, чтобы оправдать мрачное детство. Но всё же это было лучше, чем приют. Однако были и плохие дни, когда Наруто болел. Тогда Нагато злился сильнее, проклиная младшего брата и ненавидя его больше всего. Те дни Узумаки его почти боялся. — Хватит болеть. Достал уже, — фыркал Нагато. Если и этот умрет, то вдруг возьмут еще одного такого? Нет, с него достаточно. — Простите, простите, — сквозь горячие слезы всегда просил Наруто, всегда чувствуя личную вину. Это он заболел и из-за него теперь так злится его старший брат и с укором смотрит сестра. — Пошли, Нагато. Пусть Наруто спит, — тянула за руку Конан, стараясь быстрее покинуть эту комнату, чтобы она не превратилась в эпицентр сражений, когда один боец заведомо проиграл. В голове невольно всплывали воспоминания, как на этой же кровати лежал бледный Яхико, тяжело кашлял и медленно умирал. — Прости-прости, я больше никогда не буду болеть, — прохрипел воспаленным горлом Наруто. — Пожалуйста, посидите со мной еще чуть-чуть. Но они не соглашались. Конан накрывало ощущение тоски и боли по Яхико, а Нагато сильнее злился. — Не смей умирать или я с тобой больше никогда не заговорю, — говорил Нагато. И эти угрозы действовали на маленького Наруто. Они не сидели в комнате, только пару раз проверяли состояние Наруто. Но они не хотели, чтобы Узумаки умирал, и этому он уже был рад. Хотя Яхико он для них так и не смог стать. Но холод в отношениях всегда оставался холодом. Физическим. Тело болело от фантомных ощущений, что его в нужный момент не обняли, не взяли за руку, не коснулись. Не поддержали. Отгородились глухим стеклом и не слышали, когда он стучал, чтобы его заметили. Отвернулись, проигнорировали, не посмотрели в его сторону. И Наруто перестал стучать и остался мерзнуть в одиночестве, хоть и жил в большой для себя семье. Когда пришло время, Конан поступила в колледж и первой уехала учиться сразу в Америку, так что возвращалась не чаще нескольких раз в год, потому что не могла финансово позволить часто навещать семью. Джирайя попросил знакомого, чтобы ей там помогли. Потом поступил и Нагато. Сам, без чьей-либо помощи, он остался в стране, но замахнулся на столицу. После подрос и Наруто. — Ты отказываешься учиться дальше? — спросил Нагато за год до поступления Наруто. — Или собрался жить в свое удовольствие? — А какая тебе разница? Разве плохо жить в свое удовольствие? Кому от этого плохо? — А как ты построишь карьеру? Обеспечишь семью? — Может, и я не хочу никакую семью. — Это так ты благодаришь отца? Связанный виной и оковами долга и благодарности Наруто молчал. Иногда Нагато был противно прав или по крайней мере так тогда считал Узумаки. И верил. Джирайя очень гордился старшими детьми и хотел, чтобы и Наруто тоже стал кем-то успешным и значимым. Мог ли Узумаки отказать человеку, который взял его домой? Тому, кто долго болел? Было стыдно, когда он провалил экзамены и не оправдал чужие ожидания, которые висели над головой, подобно дамоклову мечу. Ещё больше он ненавидел себя, когда согласился взять деньги. Лучше было бы слушать Нагато о том, какой он неудачник, чем всю жизнь чувствовать вину за смерть Джирайи. Он и вправду был плохим братом и сыном, Яхико так бы никогда не поступил. Наруто об этом знал. — У нас были не лучшие отношения в семье, назовем это так, — усмехнулся Наруто и опустил плечи под грузом вины и самоненависти, на что Саске пожал плечами, ожидая такого ответа. — Ладно. Не хочешь — не говори, только не делай такое лицо. Учиха закатил глаза и негромко фыркнул, сделав вид, что вовсе не переживал за состояние Узумаки, и открыл шкаф, ища запасы брата. Джин, водка, пиво и остатки ликера — единственные успокоительные в квартире Учиха. — Какое? — Будто обязан мне и умрешь, если не расскажешь. Фильм? — Давай, — не думая, согласился Наруто, а после добавил еле слышно, — посмотрим все фильмы в этом мире. Спустя три четверти часа привезли пиццу, Саске приготовил себе джин с пивом и включил первый фильм из популярного топа, что должен посмотреть каждый, они расположились в комнате Учихи. — Ты налил себе выпить? Эй, а почему мне не налил? Так нечестно. От обиды Наруто надулся и сложил на груди руки. — Тебе кофе. — Я не люблю кофе. — Мой полюбишь. — Вот жмот. Или ты испугался, что я опять попытаюсь тебя… ну… — Ну? — Саске выразительно поднял бровь и слегка наклонил голову вбок. — Эм… Ты сам понял, Учиха. — Не понял. — Ты испугался, что я вдруг могу тебя трахнуть? — с каждым словом Наруто говорил все тише, будто делился великой тайной, и сам верил в это, что Саске с трудом держался, чтобы не рассмеяться. — Вот ещё тебя бояться. Если ты будешь приставать, я свяжу тебя и закрою на балконе. — Обещаешь? — Да. — Только веревки помягче бери. — У меня есть хорошие кожаные ремни для этого. Наруто усмехнулся на всякий случай, надеясь, что это всё же была шутка, и потянулся за едой. Он действительно не любил кофе, но ликером, который Саске щедро добавил, громко наслаждался. И как только чашка опустела, задал логичный, как ему показалось, вопрос. — Саске, а ты правда гей? «Это что, дежавю? Я больше не буду с ним пить», пронеслось в голове Учихи. Внешне он ничем не выдал своё смятение и только раздраженно произнес, предупреждая голосом об отношении к этой теме. — А у тебя с этим проблемы? — Нет, просто… ты не выглядишь как гей. — Да ну? Ты тоже не похож на натурала. — Ты знаешь, что я гей? — искренне удивился Наруто. — Ты гей? — теперь не сдержался Саске и повернулся в его сторону. — Как сказать. Я не такой гей… Постой, Саске. То, что я гей, не значит, что я извращенец и тащусь от членов. Я не гейский гей, но мне нравятся парни, но это не то же самое, что у тебя. — Латентный, — хмыкнул Учиха. — Ой, иди в жопу. Мне нравятся девушки. Они просто… сложные, понимаешь? — Наруто стал жестикулировать перед собой, словно хотел объяснить на пальцах, и с озадаченным выражением лица посмотрел на Саске, будто пытался удостовериться в телепатической связи. — Только они тебе не дают, я понял. — Ой, Учиха, тебя я тоже с девушками не видел, — зашипел Наруто, расстроенный испорченным моментом пойманной мысли. — Потому что они меня не интересуют? — А? Хах, точно-точно! «Никогда в жизни не давать Наруто алкоголь. Пить в одиночестве и наблюдать страдания со стороны.» Саске мысленно вырезал ножом эти правила на подкорке мозга и вновь взял стакан, чтобы отвлечься от волнующего вида Узумаки. Но на последнем глотке подавился, когда услышал Наруто. — Я бы хотел с тобой подружиться, Саске. — А мы ещё не дружим? — А мы дружим? —Раз ты в моей квартире, то... да, дружим. — Тогда не так. Хочу подружиться, чтобы проводить время вместе, гулять, в кино ходить. — Ты пытаешься меня пригласить на свидание? — Что? Нет! Мы станем друзьями. Нет, лучше. Мы станем лучшими друзьями, и я расскажу всем, что Саске Учиха — мой лучший друг. — Попробуй, — Саске фыркнул и недовольно покачал головой. Его сразу послали во «френдзону»? Как бы не так. Наруто не успел ничего понять, а Учиха повернул его за подбородок и прижался к приоткрытому рту, настойчиво целуя. Он коснулся пальцами скулы и придвинулся ближе, а после рука скользнула дальше к затылку, не давая опомниться. Но спустя пару секунд Саске со смешком отстранился. — Друзья, да? — … да. Лучшие друзья. Расплывшись в широкой улыбке, Наруто отставил стакан и принялся обжигать кожу Учихи короткими, но настойчивы касаниями губ, попадая то в шею, то в щеку, то в бровь, но потом остановился, будто о чем-то задумался, сильнее заморгал и крепко обнял Саске. Не получив спустя несколько секунд никакой реакции, Учиха сначала несколько раз попробовал позвать Наруто, а потом отодвинул от себя, чтобы иметь возможность лицезреть спящего Узумаки. Что ж, в этот раз алкоголь снова победил Наруто. Смирившись, Саске обнял несопротивляющегося Узумаки крепче и вернулся к фильму. Он не совсем понимал, что сегодня произошло, но чувствовал, что заполучил нечто большее, чем лучшего друга. И главное — Наруто наконец расслабился и отвлекся от самобичевания и смерти Джирайи, не примеряя на себя следующую роль мертвеца. Новое сообщение: Узумаки у тебя? Тихо усмехнувшись, Саске разблокировал телефон и стал раздумывать, что ему ответить. Шикамару не столь надоедлив, как Сакура, и недопониманий между ними не было. Как в принципе и дружбы. Саске: А что? Шикамару: Он не пришел в общагу. Его куртка у меня, а Сакура волнуется. Если он не у тебя, то он пропал. Мы собираемся его искать Саске: Тогда у меня Шикамару: Он в порядке? Саске: Относительно Шикамару: Подробнее Саске: Устал и спит Шикамару: Не задуши его во сне Саске: Не могу обещать Он хотел продлить этот вечер на несколько дней.