Its Jim/Джим

      На следующий день после Дня Благодарения пастор Джим Мерфи вернулся на свою ферму. Полторы недели сильно изменили его жизнь и жизнь его близких. Десять дней назад он чуть не умер, его посетил давно умерший друг и наставник Соломон О’Шонесси, а затем любимая жена Эмма, по которой он очень скучал. Десять дней назад Калеб видел несчастный случай в видении, после чего они с Дином пошли на его поиски. Но наконец, Джим теперь вернулся домой.       Импала въехала на подъездную дорожку. Дин сидел за рулем, Калеб – а на пассажирском сидении, пастор расположился сзади. Джим увидел во дворе потрепанный эвакуатор Бобби Сингера, старый Кадиллак Миссури Мосли и блестящий серебристый БМВ Джошуа Сойера. Джон и Мак ехали за Импалой на большом черном джипе Рыцаря. Обычно поездка из Луисвилла занимала минут тридцать, но сегодня они ехали больше часа, так как Дин старался выбрать максимально гладкий маршрут, чтобы не тревожить травмы Джима.       Мак позвонил Миссури и Бобби из больницы несколько дней назад, как только врачи дали ободряющий прогноз о состоянии Хранителя. Бобби позвонил Джошуа, и все трое договорились встретиться на ферме за несколько дней до выписки Джима, чтобы привести в порядок гостевую спальню внизу, чтобы пастору не приходилось подниматься по лестнице.       Когда Импала остановилась, Миссури, Бобби и Джошуа спустились с крыльца.       Дин вышел из машины, подошел к багажнику, чтобы достать инвалидное кресло, которое понадобится Джиму следующие пару недель, пока его рука не заживет достаточно, чтобы он мог использовать костыли.       — У тебя было время построить пандус? — спросил Калеб Бобби, вылезая из машины.       Сингер сдвинул кепку на затылок и указал на дом.       — Конечно. Парень даже не жаловался, что я припахал его, — Бобби ухмыльнулся, взглянув на Джошуа, который стоял в нескольких футах позади, рядом с Миссури.       Когда Мак и Джон подошли к Импале, Калеб и Бобби уже помогли Джиму спустить ноги на землю. Как только Дин подкатил кресло к открытой двери, Бобби отступил назад. Калеб и Дин осторожно подняли Джима и пересадили в инвалидное кресло.       Миссури протиснулась мимо Бобби и наклонилась, чтобы нежно обнять пастора.       — Рада тебя видеть. Как ты себя чувствуешь, Джим?       — Как будто ты еще не знаешь, моя дорогая Миссури, — ухмыльнулся Джим. — Но тем, кто не одарен твоим талантом, я скажу что очень счастлив наконец вернуться домой.       Все присутствующие засмеялись, и Бобби нежно сжал плечо друга.       — Знаешь, Джим, если ты хотел компанию на День Благодарения, есть и другие способы собрать нас всех вместе.       Джим похлопал его по руке.       — Поверь мне, Роберт, я не так хотел разослать приглашения.       Он посмотрел на Джошуа, который все еще стоял в нескольких футах позади остальных. Сойер никогда не чувствовал что входит в близкий круг Хранителя, но пастор всегда тепло приветствовал его, когда Джошуа приезжал на ферму.       — Джошуа, — Джим протянул ему здоровую руку, и Джошуа пожал ее. — Приятно тебя видеть. Хотелось бы, чтобы это произошло при других обстоятельствах, но как всегда, я рад твоей компании.       — Приятно видеть, что ты поправляешься, Джим, — улыбнулся Джошуа. — Моя мама передавала привет.       — Эсме всегда была очень заботливой женщиной. Когда ты будешь говорить с ней, поблагодари ее от моего имени.       — Конечно. — Джошуа отступил назад.       Дин покатил покатил инвалидное кресло к недавно установленному пандусу, ведущему к дому. Джим заметил пристройку к своему крыльцу, и Калеб заговорил до того, как пастор задал вопрос:       — Я надеюсь, ты не возражаешь, Джим. Я попросил Бобби и Джоша построить это, чтобы тебе было проще передвигаться.       — Это было очень умное решение, мой мальчик. Спасибо всем.       Джошуа открыл сетчатую дверь, и как только все вошли на кухню, сразу почувствовали аппетитный запах еды.       — Миссури, я надеюсь, что ты не готовила всю эту стряпню.       Миссури направилась к прилавку, где стояли тарелки.       — Хотела бы я принять все похвалы за эти блюда, но моим единственным вкладом был пирог. За этот пир следует поблагодарить замечательных женщин из твоей паствы. Несколько дней назад Бобби, Джошуа и я получили несколько звонков и визитов от очень обеспокоенных членов твоей паствы. Тебе нужно будет появиться в своей церкви в ближайшее воскресенье, если ты готов к этому. Некоторые из старших прихожан были очень обеспокоены твоим здоровьем.       — Джим, ты хочешь отдохнуть или сначала поешь? — спросил Дин, присев рядом с инвалидной коляской.       Дин постоянно был рядом, казалось, он боялся, что если оставит Джима надолго одного, то пастор просто исчезнет.       — Все в порядке, Дин, — улыбнулся пастор. — Я побуду здесь немного. В последнее время я только и делал, что спал. Не мог бы ты подвинуть мое кресло немного ближе к столу?       Дин подвинул инвалидное кресло на обычное место Джима во главе стола.       — Хорошо, все вы, мальчики… — начала Миссури, Мак и Джон с весельем посмотрели на нее. — Что? Для меня вы все мальчики. А теперь все идите и помойте руки. Мы не должны допустить, чтобы тяжелая работа этих милых дам пропала даром. — Она вытолкала охотников из кухни, а Джошуа начал расставлять тарелки.       Дин не хотел покидать Джима, и Миссури успокаивающе похлопала его по спине.       — Все в порядке, малыш. Теперь он дома. — Она могла легко прочитать смятение в его разуме, когда он кивнул и медленно пошел по коридору.       Джим наблюдал за тем, как Дин неохотно вышел из комнаты.       — Для него это было тяжелое время. Мне очень жаль, что я причинил ему боль.       — Этот мальчик всегда слишком сильно беспокоится об окружающих. Но это часть его личности, и не думаю, что он мог бы изменить это, даже если бы попытался. Но это сделает его сильнее, особенно, когда его поддерживают родные, которые понимают, какое бремя он несет.       Джим согласно кивнул.       Когда охотники вернулись на кухню, каждый занял свое место. Миссури поставила на стол последнюю тарелку. Все взялись за руки, и она начала молитву:       — Дорогой Господь, спасибо Тебе за еду, подаренную нам сегодня стольким заботливыми людьми. Спасибо за людей, собравшихся за этим столом, и позаботься о тех, кого нет сегодня с нами. Но главным образом, спасибо Тебе за то, что вернул нам нашего дорогого Джима, немного потрепанного, но живого и идущего на поправку. Аминь.       — Аминь, — тихо сказали все за столом и начали есть.       Позже тем же вечером, когда все устроились, Джим попросил Дина и Калеба помочь ему добраться до гостевой комнаты на первом этаже. Они помогли ему переодеться и подготовиться ко сну.       — Я хочу, чтобы вы, мальчики, знали, как много для меня значит то, что вы помогаете мне. Каждому из нас трудно просить о помощи, но я не мог бы просить лучших помощников, чем вы двое.       — Ты делал тоже самое для нас все эти годы, — сказал Калеб. — Сколько раз мы болели или были ранены. И даже когда мы настаивали на том, что с нами все в порядке, ты не позволял нам уйти.       Джим улыбался, вспоминая, сколько раз парни болели. Эти мальчики, которые стали сильными мужчинами, были для него как родные сыновья, и он всегда чувствовал страх, когда они были ранены или больны. Джиму было очень тяжело, когда Сэм разорвал все контакты с Братством, включая пастора. Но еще больше Мерфи мучило то, что уход брата сделал с Дином, и то, как Калеб чувствовал себя бесполезным, не зная, как помочь лучшему другу.       — Я просто хочу, чтобы вы, мальчики, знали, что я горжусь вами обоими.       Калеб и Дин помогли ему лечь в постель.       — Джим… — начал было говорить Дин, но пастор остановил его.       — Вы оба сядьте на минуту. — Калеб схватил стул, стоявший у двери, а Дин сел на край кровати. — Калеб, мне жаль, что ты видел, как со мной случился этот несчастный случай. — Пастор поднял руку, когда экстрасенс открыл рот, чтобы запротестовать. — Но, как я всегда говорил тебе, твои способности — это дар. В противном случае, я бы не выбрался из леса живым. Ты был единственным человеком, который точно знал, где я оказался. Не хочу, чтобы ты когда-либо снова сомневался в своих силах. Я тебе доверяю, я всегда тебе доверял и всегда буду.       На глаза Калеба навернулись слезы, когда он вспомнил, как Джим говорил то же самое перед тем, как потерять сознание той ночью в лесу.       Затем Джим посмотрел на Дина и взял его за руку.       — И мне так жаль, что после всего, что случилось с тобой за последний год, я только добавил тебе больше беспокойства и страха. — Джим сжал руку Дина, когда тот хотел что-то сказать. — Дин, нас только трое в этой комнате. И мы можем свободно говорить о чем угодно. Мы с Калебом знаем тебя лучше всех остальных. И я хочу, чтобы ты знал, что я горжусь тобой. После всего, что тебе пришлось пережить, ты стал только сильнее. Возможно ты сейчас этого не чувствуешь, но это так.       Джим на мгновение закрыл глаза и вздохнул, а когда открыл их, то увидел проблеск будущего. Он видел людей, которые жили до него, вместе с тем, кого им очень не хватало, и теми кто будет после. Они образовали союз, который ждут тяжелые испытания. Но он правильно понял все знаки, которые привели этих молодых людей на те позиции, которые они будут занимать в будущем.       — Я не хочу, чтобы вы, мальчики, сомневались в себе или в любых решениях, которые вы принимаете. И всегда помните, что я люблю вас, и я всегда буду вами гордиться.       Они втроем какое-то время сидели молча, пока Дин и Калеб отчаянно пытались сдержать эмоции, вызванные словами Джима.       — Боже, Джим, — наконец сказал Калеб. — Неужели от лекарств ты становишься таким сентиментальным. Я начинаю подозревать, что врачи слишком рано тебя выписали.       Как он и ожидал, его комментарий вызвал дружный смех. Дин и Калеб всегда нервничали, когда заходил разговор об эмоциях. Когда смех стих, Калеб мельком увидел фотографию на тумбочке и быстро встал, напугав и Джима, и Дина.       — Дэмиен?       Побледневший Калеб взял фотографию. Дин быстро встал, когда Джим попытался приподняться.       — Калеб? — снова позвал Дин, взяв друга за руку и заставляя его сесть обратно.       — Двойка, смотри, — Ривз протянул ему фотографию.       Дин секунду изучал изображение, а затем с шумом выдохнул. Джим наблюдал за ними обоими, не понимая, что происходит, и размышляя, не позвать ли на помощь.       — Дин? Калеб? — спросил взволнованно он.       — Это она, не так ли? — спросил Дин, и Калеб только кивнул.       — Мне показалось, что она выглядит знакомой, но я не мог понять, где я ее видел, — сказал Калеб, забирая фотографию.       — Вы двое начинаете меня пугать. Что-то не так? — взволнованный голос Джима, наконец, привлек внимание младших охотников.       Калеб повернул фотографию изображением к Джиму.       — Это Эмма? Твоя жена, верно?       В доме было несколько фотографий женщины, которую Джим до сих пор любил. Но в основном снимки стояли в его кабинете или в спальне. Очевидно, когда Миссури обустраивала эту комнату, они принесла фотографию, которую Джим держал у своей кровати. Пастор посмотрел на фотографию, потом перевел взгляд на парней.       — Да, это Эмма. Вы оба видели это фото раньше… — Парни переглянулись, и он нахмурился. — Что случилось? Что-то не так?       — Мы… — Дин неуверенно взглянул на Калеба.       — Джим, мы видели ее, — Ривз указал на фотографию. — Мы видели ее в больнице, когда ты был в отделении интенсивной терапии. Мы оба видели ее, а Двойка видел ее еще раньше.       — Вы видели Эмму? В больнице?       — Я впервые увидел ее после… Когда мы подумали, что потеряли тебя. У меня так сильно дрожали руки, что я не мог всунуть купюру в автомат. Ко мне подошла женщина и помогла купить кофе. А потом она сказала мне… — Дин замялся.       — Что она тебе сказала? — Джим был поражен тем, что Дин и Калеб видели Эмму.       — Она сказала, что ты не оставишь нас. Джим, она пыталась убедить меня, что с тобой все будет в порядке. Но я был слишком поглощен своими мыслями о том, что мы можем тебя потерять. Потом, когда я попытался проследить за ней, узнать, кто она такая, она исчезла.       — И ты ее видел? — Джим посмотрел на Калеба.       — В коридоре отделения интенсивной терапии, после того, как мы с Двойкой тебя проведали в первый раз. Это было трудное время…       — Я не очень хорошо с этим справился, и мне пришлось выйти из палаты, — прошептал Дин, давая Калебу разрешение рассказать Джиму, что с ним случилось.       — Когда я вышел его искать, он сидел на полу возле двери. Рядом с ним была женщина. Когда я посмотрел ей в глаза, то… — Калеб указал на фотографию в руке Джима. — В то время я не мог понять, где ее видел. Затем, как и в случае с Двойкой, она сказала, что ты борешься, чтобы остаться с нами. Потом она встала и вошла в комнату для персонала. Но когда я пошел за ней, ее там не было.       В комнате наступила тишина, пока все пытались осмыслить увиденное и услышанное.       — Я тоже видел Эмму. Она сказала мне, что я напугал вас, мальчики, — парни снова переглянулись, и Джим продолжил: — Она также сказала мне, что вы оба сильнее, чем думаете, что, конечно же, я и так знал.       — Ты тоже ее видел? — спросил Калеб.       — На самом деле я видел ее три раза, — кивнул Джим. — Два раза мы были на ферме, наверное это случилось когда я был в критическом состоянии. В первый раз она сказала, что она здесь, чтобы помочь мне решить, хочу ли я остаться или идти с ней.       От этого откровения парни испуганно посмотрели на него, понимая, насколько близко они были к тому, чтобы потерять Джима.       — Второй раз я сказал ей, как я всегда пытался сделать это место таким, где вы, мальчики, особенно ты, Дин, могли быть просто детьми. Она сказала, что будет ждать меня и что мне нужно проснуться, чтобы вы перестали беспокоиться. — Джим хрипло рассмеялся. — Она была, вероятно, единственным человеком, кроме моей матери, которого я когда-либо слушался. И она всегда знала, что я не могу ни в чем ей отказать. Когда я проснулся, то увидел, что вы двое неудобно спите на креслах у моей кровати.       Когда Джим устало зевнул, Калеб и Дин встали. Ривз поставил фотографию Эммы обратно на тумбочку, чтобы Джим мог ее видеть.       — Тебе что-нибудь нужно, прежде чем мы уйдем отсюда и дадим тебе отдохнуть? — спросил Дин, когда Калеб вернул стул на место у двери. Они собирались в течение ночи проверять пастора.       Джим поправил одеяло на сломанной руке, подушки немного помогли облегчить боль, но с гипсом на ноге и руке ночь будет довольно неудобной, но, по крайней мере, он был дома.       — Со мной все будет в порядке. Миссури и Макленд позаботились о том, чтобы я принял лекарства, так что на данный момент я не чувствую боли.       — Папа постоянно впихивает в меня таблетки, когда я болею. И иногда это сводит меня с ума.       Джим рассмеялся, зная, что Калеб ненавидит принимать таблетки любого рода, поскольку они притупляли его способности.       — Если тебе что-нибудь понадобится, просто крикни, один из нас будет неподалеку, — сказал Дин, направляясь к двери.       — Я буду в порядке, мальчики. Вам двоим нужно немного отдохнуть. Увидимся утром.       Парни улыбнулись ему и вышли из комнаты, не полностью закрыв дверь, на случай, если он все-таки позовет ночью. Джим устроился поудобнее, слыша, как остальные двигаются по коридору и поднимаются по лестнице. Он почувствовал, как на глаза навернулись слезы от привязанности и любви к этой группе людей: грубый механик из Южной Дакоты, медиум из Канзаса, пиарщик и ремесленник из Северной Каролины, престижный врач с экстрасенсорными способностями из Нью-Йорка и его приемный сын с мощными экстрасенсорными способностями, и наконец, бывший морской пехотинец и механик из Канзаса с сыном, для которого семья значила все, и который все еще привыкал жить без младшего брата, ведь Сэм следовал за мечтой нормальной жизни в Калифорнии.       Джим уснул с улыбкой на лице. Он каждый день скучал по своей жене, но не променял бы свою новую семью ни на что в этом жизни или в следующей.