Voices in my head

В комнате царит мрак. Из распахнутого окна веет приятной ночной прохладой. Откуда-то издалека доносятся звуки рьяной словесной перепалки на хорватском. Видимо, мужчины снова что-то не поделили. На постели, прикрыв глаза, в позе лотоса сидит умиротворëнная девушка. Грудь её плавно вздымается от размеренного дыхания, глаза прикрыты, руки покоятся на коленях, вся поза выдаёт расслабленность и отстранённость от реальности. Вдруг по комнате разносится звенящий звук, разрезающий собой пространство. Словно кто-то легонько стукнул половником по полому куполу. Затем перед глазами юной особы медленно разгорается слабое голубое сияние, она видит его сквозь опущенные веки, светлые ресницы вздрагивают и распахиваются. Прямо перед ней, издавая тот самый утробный, будто урчащий звук, завис переливающийся голубым свечением небольшой сгусток энергии в виде шара. Этот свет отражается яркими бликами в глазах цвета цветущей гортензии, делая их ещё более глубокими и от того печальными. Девушка тянется к шару кончиками пальцев, касаясь тонкой грани и пуская рябь по его поверхности, и сгусток, недовольно буркнув, растворяется в воздухе светящейся пылью. Эта пыль распространяется по комнате звёздной россыпью, словно тысячи маленьких светлячков собрались в одном месте, и, пару секунд погодя, гаснет. – Опять твои фокусы, Шестая... – голубоглазая улыбается, поворачивая голову в сторону и вглядываясь в тёмный угол. Раздается звонкий смешок, и оттуда, вальяжно скрестив руки на груди, выходит игриво улыбающаяся девушка. Голубые глаза, такие же, как у неё самой, смотрят с теплом, пирсинг на лице сияет, отражая свет луны из открытого окна, дреды собраны в аккуратный пучок. Такая же, как она. Её копия. – Ты каждый раз удивляешься как в первый, Крис... – двойник подходит к кровати, усаживаясь на край. Не так, как обычно. Её поза сегодня выдавала нервозность. – Ты слишком редко показываешься мне! – бросив подушку на постель, блондинка падает на неё тяжёлым мешком, складывая руки на груди и устремляя взгляд в потолок. – Я тебе не нянька и не клоун, как остальные... – копия кусает губы, пряча взгляд от оригинала. – Вы все – всего лишь плод моего воображения. Двойники. Я сама себе нянька! – эта тема всегда была неприятна для Желточенко. Возможно потому, что так она на физическом уровне ощущала своё одиночество. – Когда-нибудь ты поймёшь. Я пришла к тебе не просто так... – дыхание девушки участилось, а глаза нервно забегали по комнате, словно не могли сфокусироваться на чём-то определённом. – Слушаю внимательно. – Крис заинтересованно села на кровати, оглядывая плод своего воображения. Взгляд невольно упал на её почерневшие руки, эта чернота змеями обвивала кисти и выше, словно качественная татуировка. Как объясняла ей девушка, это последствия использования магии. Смешно. Шестая медленно поворачивает голову на неё, глядя пустым, отрешëнным взглядом, размыкает губы, чтобы что-то сказать, но они беспощадно дрожат, как и её руки. Кристина хмурится, чувствуя нарастающую тревогу, и вздрагивает от неожиданности, когда двойник резко приближается, хватая её за лицо обеими руками и шепча в отчаянии: – Никуда не выходи, только в магазин, ни с кем не общайся! Слышишь, ни с кем, особенно с незнакомцами!.. – Шестая, что ты.. – Заткнись! – девушка прерывает её, зажимая рот влажной ладонью. – Ты в опасности. Они заберут тебя, я точно знаю, заберут! Берегись карих глаз, иначе будет плохо! – она резко подрывается, глядя на оригинал диким взглядом и медленно пятясь спиной обратно в тёмный угол. – Будь осторожна, Крис. Настали тёмные времена. Двойник полностью уходит в тень, растворяясь в ней чёрными клочьями, и всё вокруг затихает. Желточенко так и осталась сидеть в немом шоке, глупо пялясь в пустой угол.

***

– Не тыкай в неё пальцем, она ведь спит! – Крис всеми силами заставила себя не открыть глаза ото сна, когда ощутила тяжесть чужого тела на своём животе. – Она притворяется, ты что, не знаешь её? – такой же тихий шёпот. – Вторая, в кого ты такая идиотка? – голос послышался практически рядом с кроватью. Блондинка не выдерживает и улыбается, медленно открывая глаза. – Говорю же, притворяется! – Вторая плюхнулась на постель, закидывая ногу на ногу и глядя на оригинал с хитрецой в глазах. – Доброе утро, курица! – Вы когда-нибудь дадите мне проснуться в одиночестве? – Желточенко потянулась, задрав руки над головой, и, резко развернувшись, скинула с себя своё подобие, садясь в постели. Взгляд привычно прошёлся по пяти двойникам. – Ироды, вы сведëте меня в могилу. – Утренняя яичница? – Первая, не отрываясь от откуда ни возьмись появившейся книги, раскрыла ладонь, на которой тут же, заискрившись, появился небольшой огонëк. Языки пламени красиво переливались на солнце, завораживая. – А можно утреннего спокойствия? Исчезните с глаз моих. – Крис зажмурила глаза, сонно потирая лицо ладонью, а когда открыла – комната уже была пуста. Лишь миллиарды пыльных частичек сливались в плавном танце в лучах солнечного света. – Вот и поговорили. Она со вздохом встаёт с постели, небрежно заправив её, и, шаркая босыми ногами по затëртому паркету, отправляется в ванную. Уже внутри девушка поворачивает краник, заплетая дреды в высокую гульку для удобства, и со стоном облегчения обдаëт лицо ледяной водой. Сон сразу же словно рукой снимает. Желточенко разгибается, опираясь на старую раковину руками, и болезненными глазами заглядывает в зеркало. В голове эхом отдаются слова Шестой, брошенные ей в неком безумстве. – Ты в опасности. Они заберут тебя, я точно знаю, заберут! Берегись карих глаз, иначе будет плохо! – она резко подрывается, глядя на оригинал диким взглядом и медленно пятясь спиной обратно в тёмный угол. – Будь осторожна, Крис. Настали тёмные времена. Блондинка натянуто улыбается своему отражению, издавая смешок. Шестая всегда была крайне скрытной и странной, иногда даже самой дредастой не верилось, что она создала её в собственной голове. Поэтому её слова никогда не воспринимались всерьёз. Однако эти копии, пусть и являются лишь плодом её воображения, были единственными кто всегда оставался рядом.

° ° °

Крис росла в старинном монастыре под надзором строгих монахов. Своего детства вплоть до десяти лет, как и родителей, она не помнит. Словно она появилась на этот свет из ниоткуда, сразу здравомыслящей десятилетней девчонкой. Старшие не рассказывали о её происхождении и семье, а она, в свою очередь, никогда не спрашивала. В монастыре было много детей, о, как же много, но почему-то именно Желточенко всегда жила отдельно, словно особо опасная преступница. Таковой она себя и считала. Плохой, недостойной, выродком, которого нужно ограждать от общества. На массивных дверях, сколько она себя помнит, стояли толстые решётки, замок снимался лишь с дозволения старших, а еда подавалась через маленькое окошко внизу, и чаще всего это было чем-то малосъедобным. Учителя приходили в её покои и постоянно держались отстранённо, боялись лишний раз заговорить или коснуться странного, угловатого ребёнка. Тогда и появились они. До этого были лишь смутные силуэты и тени, они тянули к девочке свои мерзкие руки, желая затянуть во тьму, маленькая Кристина часто кричала, теряя грань между вымыслом и реальностью. Однако это было явью, а не сном. Возможно именно поэтому все её боялись и сторонились... У неё был неутешительный диагноз. Биполярное расстройство вкупе с обострëнной шизофренией. Монахи считали её опасной для общества и жителей монастыря, посему относились с опаской и строгостью. Но в один прекрасный день, когда ей исполнилось тринадцать... В ту ночь Кристина спала неспокойно. Высоко в небосводе настораживающе светила полная луна. Сквозь закрытые веки малышка то и дело видела очертания теней в тусклом свете свечей. Они кружили вокруг, что-то быстро шепча. – Из-зз-бранная.. – шипело самое огромное создание. – Изз-з-бранная... – эхом повторяли остальные тени. Девочка резко распахнула глаза, заходясь в немом крике, и села на постели. Дышать было тяжело. Всё тело сковало от животного страха и накатывающей истерики, солёные дорожки водопадом стекали по раскрасневшимся щекам, но она не замечала этого. Она заметила лишь шесть силуэтов, словно оловянные солдатики выстроившихся у дальней стены. Руки их были сложены за спиной, а лица скрывались в тени, которую тусклый свет свечей прогнать не смог. Они не двигались и упорно молчали, словно думали, что если они будут стоять неподвижно – она их вовсе не заметит. Но она заметила, и ей было безумно страшно. – Что вам нужно?! – встав на ноги прямо в постели и схватив небольшую твёрдую подушку в руки, Кристина угрожающе замахнулась. Будто это могло спасти её от монстров. В ответ молчание. – Я спросила, что вам нужно! Кто вы?! – элемент постельных принадлежностей полетел в сторону незнакомцев, но прошёл сквозь, глухо ударившись о деревянную стену монастыря. Глаза девочки испуганно расширились от шока, она попятилась назад, но, не рассчитав, споткнулась о перила кровати и стремглав полетела на пол. Глаза непроизвольно зажмурились в ожидании болезненного падения, но вместо жёсткой деревянной поверхности спина столкнулась с чем-то до дрожи холодным и мягким, словно свежая перьевая подушка. Желточенко боязливо приоткрывает сначала один глаз, после – второй, и осознаёт, что сидит в чём-то... непонятном. Оно светилось нежно-голубым сиянием изнутри, едва ощущалось на коже, будто облако, и издавало приятный монотонный звук. По телу от него исходила непонятная, частая дрожь. Блондинка завороженно следила, как от этого сгустка, словно кусочки ваты, разлетаются небольшие фиолетовые полупрозрачные клочья, тут же растворяясь. – Тебе не стоит бояться нас... – послышался слишком знакомый голос из тени. Девичий. Обладательница голоса вытягивала руку вперёд, так, что можно было различить шрамы на руке. Взгляд невольно опускается на собственные руки, цепляясь за шрамы. Точно такие же шрамы. Девочка в тени плавно опускает руку и облако, словно повинуясь её движению, не спеша опускает свою ношу на пол. – Почему вы прячетесь от меня? – страх как рукой сняло, оставляя после себя лишь наивный детский интерес. Незнакомка помедлила, снова пряча руки за спиной, и, напряжённо выпрямив спину, сделала шаг навстречу свету и девчонке. Взгляд Кристины медленно прошёлся по худым ногам, приближаясь к лицу, и шокировано замер. Стало понятно, почему голос был до боли знакомым и откуда точно такие же шрамы на руках. Девочка была точной копией Желточенко. Она словно заглянула в зеркало, но было что-то пугающее в его отражении. – Потому что это может напугать тебя, но не стоит. Мы не причиним тебе вреда. – Почему... – голос запнулся, пришлось проглотить комок от волнения, застрявший в горле, чтобы продолжить. – Почему ты так похожа на меня?.. Этот вопрос почему-то вызвал на лице двойника улыбку. Не злорадствующую, скорее понимающую и добродушную. – Нас здесь шестеро. – ответила она, поворачивая голову вбок. – Минимум. – в унисон ответили остальные пять теней, так же одновременно ступая на свет и показывая блондинке свои лица. Перед Кристиной, заглядывая прямо в глаза, стояло шесть идентичных копий её самой.

° ° °

Сейчас ей двадцать, и двойники стали неотъемлемой частью её бытия. Пусть они не всегда побуждали её к здравым поступкам, но за последние два года жизнь её круто перевернулась. В восемнадцать она сбежала из монастыря. Копии каким-то чудным образом помогли открыть дверь и выйти незамеченной, а затем выжить уже на свободе. Сейчас, спустя два года грязной работы, она могла позволить себе снимать маленький полуразрушенный домик в поселении на отшибе. Небогато, зато на свободе и без решёток на окнах. Нежданно-негаданно живот громко заурчал, напоминая хозяйке о том, что пополнять запасы энергии все-таки периодически нужно. Очнувшись от транса, дредастая потягивается, и, небрежно натянув на себя первые попавшиеся вещи, направляется к входной двери. – О, жрать! – прозвучало прямо над ухом. От неожиданности Желточенко дёргается, больно ударяясь ногой о тумбочку, и, шипя, со злостью смотрит на одного из двойников. – Третья, твою мать, я просила не появляться так резко! – отдышавшись, блондинка обувается, хмурясь, и, не дожидаясь двойников, выходит наружу. Дверь громко захлопывается, скрипя петлями. Улица встретила приятными лучами солнца и дуновением солёного ветра. Голубоглазая зажмуривается, втягивая запах моря во все лёгкие, и блаженно выдыхает. – Кстати, всегда хотела спросить, как ты различаешь нас? – снова послышалось у плеча, но на этот раз Крис не испугалась. Она поворачивает голову, глядя на Третью, и скептически выгибает бровь. Та сначала не замечает этого взгляда, но, когда переводит взор на оригинал, спохватывается и выпрямляется, убирая голову с чужого плеча. Желточенко распрямляется, разворачиваясь, и шустро шагает в сторону города. Идти, слава богу, от силы минут двадцать. – Не знаю, как это объяснить. На физическом уровне понимаю, которая из вас рядом... – татуированная пожимает плечами, заходя в небольшой парк и выуживая из кармана помятую пачку сигарет. – На энергетическом уровне, значит... – приводит спутница умозаключение. Отреагировать дредастая не успевает. – Сколько раз ты обещала бросить? – появляется вдруг из воздуха ещё один двойник. Она пристраивается рядом с Крис, шагая в ногу и внимательно наблюдая, как та закидывает никотиновую палочку в рот, зажимая губами. – Ммм.. Не припоминаю такого. – голубоглазая шарит по карманам, обречённо мыча. Зажигалки там не оказалось. – Тридцать пять раз! – хором проговорили двойники вкупе с оставшимися тремя. Девушка закатила глаза. – В понедельник брошу. Дай подкурить! – просьба была обращена к первой. – Сегодня суббота... – невзирая на явный протест, двойник выставляет вперёд ладонь, где уже горит едва различимый огонёк, и наблюдает за тем, как оригинал подкуривает. – Вот в понедельник и брошу. Идёмте, я голодная до жути. – Кристина выпустила из лёгких табачный дым, ускоряя шаг. Желудок неумолимо болел и урчал.

***

Рыночная площадь, как и всегда, встретила шумом и всеобщим хаосом. У каменных столбов при входе расселись нелегальные торгаши с сезонными блюдами и напитками, прилавки ровными рядами уходили вглубь базара, отовсюду слышался шум и споры, к которым за время свободной жизни Кристина уже привыкла. Девушка улыбается, засовывая руки в карманы шорт, и направляется в излюбленную забегаловку. Двойники разбрелись рядом, пользуясь тем, что их видит лишь оригинал, и стали дурачиться с прохожими, творя всякие гадости. Все, кроме первой и второй. – Сходим на набережную? – Вторая снова догнала блондинку, складывая руки за спиной. – Рядом с набережной плохой район. У меня отберут и деньги, и бурек, и почку! – дредастая с энтузиазмом схватилась за дверную ручку, собираясь открыть но её остановила чужая рука. – Ну пожалуйста! Дай чаек погонять, бессердечная! – копия скорчила милую рожицу, оттопыривая нижнюю губу. Крис недовольно закатила глаза. – Ладно, только дайте мне, в конце концов, пожрать! – отпихнув руку, блондинка проходит внутрь, скрипя старой дверью. В нос тут же ударяет приятный до повышенного слюноотделения запах выпечки, мяса и свежесваренного кофе. Она подходит к небольшой стойке, ставя на гладкую поверхность локти и подпирая ладонями лицо. – Ох, Крис! Давно тебя не было, дорогая! – к ней тут же подошёл пожилой загорелый мужчина и тепло, почти по-отечески, улыбнулся. – Да что-то всё не получалось никак, Лукá. Как дела, старик? – А всë по-старому. Тебе как обычно? – Сочный бурек. – И сыра побольше! – рассмеялся мужчина, невзначай кладя ладонь на плечо девушки. Та улыбнулась в ответ, счастливо кивая головой. – И кофе, пожалуйста. Чёрный... – Желточенко положила голову на сложенные на стойке руки, завороженно наблюдая за тем, как Лукá занимается приготовлением пирога. Бурек – национальное хорватское блюдо. Повар вручную раскатывает слоёное тесто до полупрозрачного пласта, затем выкладывает дорожкой сыр и мясо со специями и сворачивает в трубочку. После эта "трубочка" скручивается в спираль и запекается в виде пирога. Крис запомнила каждый шаг, каждую специю и всю рецептуру, но сколько бы ни пробовала повторить то же дома – вкуснее, чем у Луки́, не получалось никогда. Поэтому уже два года изо дня в день она приходит завтракать к этому доброму старичку. – Держи, милая. – Мужчина аккуратно вложил в руки Желточного картонный кулëк с увесистым куском пирога и стаканчик с ароматным кофе. Та улыбнулась, собираясь достать из кармана наличку, но её остановили. – Нет-нет, денег не нужно! – Хэй, дедуль, у меня есть деньги! – Кристина замешкалась, кривя светлые брови. Жалости к себе она не любит. – Ты мне как дочь. А с детей денег не берут. – тепло улыбнувшись, Лукá потрепал голубоглазую по макушке и, кивнув своим мыслям, продолжил обслуживать клиентов. На душе стало тяжело. Дредастая никогда не знала тепла и ласки и теперь, в осознанном возрасте, любое проявление чувств к ней отдаётся глухой болью где-то в районе рёбер. Воздуха стало катастрофически не хватать, поэтому Кристина молча берёт еду, стремглав вылетая из забегаловки. Двойники тут же, словно по щелчку пальцев, появляются рядом и в непонятках бегут за ней вдогонку. – Крис! – Что случилось? – Да не беги ты! – Идём гонять чаек? – на этом копии остановились, будто кто-то нажал на стоп-кадр, и одновременно обернулись на ничего не смыслящую Вторую. Та шла, пуская украденные мыльные пузыри, и случайно врезалась в одну из девушек. – Вторая, ты дура? – Первая, закатив глаза, снова двинулась с места, нагоняя оригинал. – А что я-то? – в спины остальных двойников бросила вторая.

***

Блондинка со скоростью света прошла знакомые дворы, не обращая внимания на прохожих, ей самой не была понятна её реакция, но заглушить это пожирающее чувство в груди было невозможно. Остановилась девушка лишь на набережной, переводя дыхание и с тоской глядя на синеющий океан и зелёные, неприглядные горы вдали, скрытые полупрозрачной дымкой. От быстрой ходьбы пульс стучал где-то в висках. – Крис, что случилось? – Первая появилась перед ней, взволнованно заглядывая прямо в глаза. Желточенко выдохнула, глотнув немного кофе, дабы смочить горло, и прикрыла глаза, заставляя себя успокоиться. В следующее мгновение взгляд её приобрёл прежнюю отстранённость и искру. – Решила заняться спортом! – ухмыльнувшись, татуированная падает на один из каменных выступов, с удовольствием откусывая желанного пирога. – Не буду давить. Просто знай, что всегда можешь на меня положиться... – добродушно похлопав девушку по спине, первая села рядом, с улыбкой наблюдая за остальными копиями. Они бегали по набережной, дурачась словно малые дети. – Первая, как насчёт жареной чайки? – Крикнула издалека Вторая. – Если только ты сожрешь её после этого! – ответила пародия, ухмыляясь. – Тогда будет замороженная! – прыснула та, и, не останавливая бега, направила руку в одну из птиц, выкрикивая, после чего чайка стремглав падает на землю. Тельце её оказалось в оковах льда. Птица недовольно закричала, пытаясь дёргать крыльями. На это Первая закатила глаза, тяжело вздыхая, и направила на бедное создание поток горячего воздуха. Он вибрацией прошёлся по пространству, моментом растопив ледяные оковы, после чего чайка, встряхнувшись, улетела. – Не умеешь ты веселиться! – фыркнула Пятая, с разбегу ныряя под воду. – Слишком серьёзная! – повторила Третья, следом толкая в воду Четвëртую и прыгая туда же. На поверхности осталась лишь Вторая. – Знаешь, – отведя взгляд от привычной картины и прожевав, обратилась к двойнику Желточенко. – Вчера объявилась Шестая... – Давно мы её не видели... – кивнула своим мыслям та, также поворачиваясь к оригиналу. – Зачем появлялась? – Как обычно. Пришла, наговорила бреда, навела суеты, и исчезла... – пожала плечами татуированная, выбрасывая картонку от пирога в место, отведённое для костра. – Что говорила? – Первая насторожилась. – Сказала не выходить из дома и.. – договорить не позволил громкий, пугающий звук за спиной. Девушка давится кофе, и, откашлявшись, резко подрывается на ноги, оборачиваясь. – Крис, не нужно.. – начала говорить двойник, но блондинка уже бежала навстречу шуму.

***

Кристина ловко лавировала мимо каменных построек, ноги двигались словно машинально, не останавливаясь и двигаясь прямо на разрушительные звуки. Спустя время она с паникой осознала, с что её магнитом тянет в эпицентр событий не по своей воле. – Из-зз-бранная... – с нарастающим гулом вторил шепелявый шёпот в голове. – Пр-р-едназначение... Вдруг на одном из поворотов в голубоглазую направляется плотный сгусток энергии, она едва успевает пригнуться, чувствуя его жар, и он пролетает мимо. Зрачки расширяются от адреналина, или, быть может, от увиденного. В неприметной подворотне развернулась самая настоящая битва. Стены близлежащих домов покрылись трещинами, камень мелкой крошкой осыпался на землю, разгоняя пыль, звук стоял невыносимый, звонкий, протяжный, вибрирующий. А посреди всего этого хаоса сражались двое. Разглядеть пол было нереально, лица были скрыты плотными капюшонами мантий, один боец – в белой, второй – в синей. Из рук их, точно так же, как у двойников Кристины, вылетали сгустки энергии. Огонь и вода. Схватка двух стихий выглядела устрашающе, внушительно, завораживающе. Вот боец в синем без труда возносится над землёй, разводя руками и неразборчиво бормоча себе под нос, и второй, чертыхнувшись, отбегает, образуя вокруг себя некий купол из едва подсвечивающейся энергии, капюшон с него слетает, обнажая тёмную макушку. Нереальность происходящего обухом бьёт по голове. Человек в синем парил в пространстве, словно кукловод дёргал за нужные нитки, речь его звучала всё отчётливей, напоминая какое-то бредовое заклинание из фильмов о волшебниках. Желточенко переводит взгляд на второго и застывает в оцепенении. Человеком в белой мантии оказалась приятной внешности девушка, длинные каштановые волосы развевались на ветру от каждого движения, шея и лицо покрыты татуировками, что сейчас подсвечивали ярко-огненным светом, слепя, а из волос торчали диковинные, заострëнные уши. Из рук её толчками выходили огненные вспышки, от чего купол рос и стремительно краснел, набирая сил. Она выглядела устрашающе и... прекрасно. – Пр-р-едназначение... – не успокаивался шёпот в голове, создавая звуковое месиво. Словно дредастую усадили в террариум с ядовитыми змеями и они обвивали её тело, шипя у самого уха и высовывая красные языки наружу. Вокруг второго "мага" рос такой же внушительный шар, но энергия его была другой. Понять это девушка не успела. Незнакомцы вдруг в голос закричали, со скоростью света подлетая друг к другу, и Желточенко отбросило ударной волной от столкновения двух стихий. Её припечатало к стене, острая боль тут же пронзила позвоночник и шею, а следом, словно сама судьба решила поиздеваться, в живот воткнулся острый осколок камня, отлетевшего от бордюрчика. В глазах потемнело от боли, вокруг тут же, суетясь, собрались двойники. – Крис! Твою налево! – Что делать? Что делать? – Нужна вода! – Нахера вода? – Закройте рты! – Первая, схватившись за голову, села напротив Кристины, с волнением заглядывая в глаза. Бойня на заднем плане всё ещё продолжалась. – Крис! Ты должна вытащить камень, настолько воздействовать на тебя мы не можем! – Я не чувствую ног... – прохрипела блондинка, зажмуривая глаза и стараясь не совершать никаких движений. – Чëрт... – двойники в унисон выругались и стали ходить друг за другом, держась за головы и причитая каждая сама себе. В этот момент сражение позади неожиданно утихло и послышались спешные шаги. – Разойдитесь, мать вашу! – Девушка в белом плаще вдруг подбежала к ней, расталкивая копии и хмурясь. Она взялась за камень, резко убирая его и зажимая рану на животе рукой. Кровь сочилась сквозь её пальцы и пачкала белоснежный плащ. В данный момент Крис не интересовало, как она вышла чистой из такого боя. Вдруг она быстро, заговорчески зашептала: – Durerea va dispărea și va veni alinare. Focul consumă totul și prelungește viața. – Такой язык бдондинка слышала впервые, он лился из чужих уст плавно и мелодично, убаюкивая, и даже шипящие нотки не отталкивали. В месте, где она касалась, вдруг стало горячо, нестерпимо горячо, рана задымилась, зашипела, и, секунду погодя, стала медленно затягиваться. Также понемногу уходила боль в позвоночнике. Дышать стало легче. – Ведьма! – выкрикнула вдруг Вторая, и незнакомка резко повернула на неё голову, угрожающе стрельнув глазами. Длинные волосы колыхнулись, открывая вид на аккуратное, заострённое ухо. – Превращу в камень! – наконец, зазвучал голос нереальной девушки. Властный, не терпящий возражений. – Ты их видишь? – прошептала Кристина не без удивления, наконец, пошевелив ногами, хоть и с трудом. Спасительница медленно, словно нехотя, повернулась к ней и заглянула прямо в глаза с нечитаемыми эмоциями. В этот момент сердце дредастой пропустило удар. – Берегись карих глаз!.. – пронеслись в голове отчаянные слова Шестой. Прямо сейчас на неё смотрели два огромных карих глаза, затягивая своей глубиной. На дне их плескалось что-то неведомое, загадочное, это что-то притягивало к себе, словно магнит, и невозможно было отвести глаз. Незнакомка вдруг моргнула, убирая из взгляда эту загадочность, и уже по-новому, строго и холодно взглянула на Крис. – Ты уходишь со мной, избранная.