В поисках утраченного

— Поттер, три часа ночи, Мерлин тебя раздери. Что может быть таким важным? Избранный взглянул на своего рыжего дружка и снова на Драко. — Долохов. Вы с Гермионой ввергли его в панику, и он похитил дочь одного из послов Министерства в Германии. Драко потер лицо, пытаясь избавиться от сна и шока и обдумывая серьезность ситуации. — Отлично, давай позовем Грейнджер, мы сможем отправиться в течение часа… — Нет, — Уизли шагнул вперед и резко схватил Драко за запястье. — Она не должна знать. Были угрозы, — он оглянулся на Поттера и после легкого кивка со стороны последнего повернулся к Драко. — Мы получили письмо от Долохова… ужасное, на самом деле… со всевозможными обещаниями. Жестокое. Ей нужно остаться здесь. Поттер шагнул вперед, и на краткий миг Драко перенесся обратно на войну, где его запугивали и приказывали делать то, о чем он никогда и не думал, что его попросят. — Нужно, чтобы поехал ты, — начал Поттер. — Используй свои связи с Пожирателями смерти, завоюй доверие Долохова, чтобы тот не только отпустил девушку, но и сдал свою команду и сдался сам. Прищурившись, Драко пристально посмотрел на все еще держащего его запястье Уизли. — Вы хотите, чтобы я в одиночку вступил в контакт с бывшим Пожирателем смерти, к тому же совершенно бешеным, у которого, помимо всего, есть заложница? Уизли кивнул, выражение его лица было суровым. — Просто покажи свою татуировку или секретное рукопожатие, которое вы разучили во время званых ужинов. Драко с усмешкой выдернул свою руку из хватки Уизли, а сам начал подсчитывать в уме. — И вам известно, где находится Долохов? Поттер кивнул, и подозрения Драко усилились. — Если вы знаете, где он, зачем нужен я? Поттер и Уизли переглянулись, после чего первый снова повернулся к нему с очень серьезной миной. — Угрозы, Малфой, в адрес Гермионы. Они… плохие. Он решил, что раз она была с тобой, когда вы нашли его в Йоркшире, то она может перейти на его сторону. Простить. В том смысле, что если она сработалась с тобой, то получится и с ним. Когда он похитил девушку, он оставил записку, что Гермиона будет следующей, если ты не согласишься встретиться с ним. Чтобы… договориться об обмене. Мысли вихрем носились в голове Драко, хотя внешне он оставался спокойным. Понимание того, что ведьму, чью постель он только что покинул, используют как разменную монету, наводило на него ужас. — Как долго? — Что? Драко схватил Поттера за воротник и пристально посмотрел на него. — Сколько времени это займет? Поттер открыл было рот, но Уизли оборвал его. — День или два, может, три. Недолго, Малфой. Если только ты не облажаешься. Драко отпустил Гарри и отступил назад. — Я не «облажаюсь», Уизлби. — Она не должна знать, Малфой, — заявил Поттер почти командным тоном. — Мне нужно твое слово. — Договорились. Поттер рассмеялся, покачав головой. — Без обид, но это мне не подходит. Мне нужно твое слово в виде Непреложного обета. Та часть Драко, которая с подозрением относилась ко всему этому, снова ожила. — Ни в коем случае. Уизли снова схватил его. — Если у нее появятся хоть малейшие подозрения, она попытается помочь. Если она попытается помочь, он может добраться до нее. Драко смотрел на друзей Гермионы, оценивая их серьезность. Он подумывал о легилименции, но не был достаточно искусен, чтобы не привлечь их внимание своими попытками. Образ Грейнджер, лежащей под ним и шепчущей ему на ухо признания, внезапно вырвался на первый план его мыслей. И в тот же миг он решил. — Я иду на это ради Грейнджер, не ради вас. Все было сделано едва ли не прежде, чем он осознал, что произошло. Он согласился никому не говорить, куда и зачем едет. Согласился не говорить об этом деле никому, кроме Поттера, пока оно не будет официально закрыто. И когда все закончилось и у Драко оставалось несколько минут, пока Поттер и Уизли рассылали патронусов по различным контактам Министерства, он вручил Избранному письмо. — Это не нарушает клятву, Поттер. Но мне нужно, чтобы ты передал это Грейнджер от меня. Поттер изучил запечатанный пергамент. — Конечно, Малфой. Я прослежу за тем, чтобы она его получила. Дни превратились в недели, пока Драко в четвертый раз пытался разыскать Долохова. Сведения, которые ему предоставил Поттер, были устаревшими, что стало очевидно, как только он приблизился к сомнительной квартире. На каждой поверхности в комнатах лежала недельная, если не месячная пыль, и Драко пнул ногой табуретку, после чего аппарировал в убежище и высказал Поттеру все, что думает. Он не спал, гадая, волнуется ли Грейнджер или пребывает в смятении. Ведь его короткая записка казалась более чем достаточной для трехдневного отсутствия, но все больше разочаровывала и, возможно, даже угнетала, когда его необъяснимый отъезд достиг шестинедельного рубежа. К восьмой неделе он, наконец, нашел Долохова без какой-либо помощи со стороны Поттера. Поразительно, но никакой заложницы не оказалось. Однако случилось это потому, что ее убили несколько недель назад, или потому, что ее вообще не существовало, оставалось неясным, хотя Драко готов был поставить деньги на второе. После двух месяцев тщетного преследования стало очевидно, что Поттер сильно дезинформировал его относительно деталей этого дела. Причины такого поступка были менее ясны, но после нескольких недель попыток выяснить их Драко это уже не волновало. Он хотел покончить с расследованием, вернуться к своей жизни и освободиться от обета, чтобы дать объяснения Грейнджер, которая наверняка пребывала в ярости. Когда он доставил в убежище ошеломленного и связанного Долохова, изумление Поттера было почти смехотворным. Пробормотанные поздравления — это все, что Драко предложили в обмен на захваченного Пожирателя смерти. Пообещав вернуться в офис и представить отчет на следующий день, он аппарировал прямиком в поместье, где провел неприлично много времени, смывая с себя слои грязи и усталости, накопившиеся за время бессмысленной погони. Он одевался, обдумывая, как лучше всего связаться с Грейнджер, и в конце концов решил, что просто отправится к ней. Предположив, что она сменила защитные чары на своем камине, Драко не хотел рисковать расчленением, поэтому принял решение поступить по-маггловски и постучаться в ее дверь. Стоя возле ее квартиры на тихой лондонской улице, он опустил взгляд на букет в своей руке, отщипнул листок от одного из цветков, который был не совсем идеален, и снова провел пальцами по волосам. Он сильно нервничал, и ему понадобилось время, чтобы успокоиться за стенами окклюменции. Только после этого он бросил взгляд на окно, которое выходило из ее гостиной на улицу. От того, что он увидел, кровь застыла в жилах. Там, боком, прямо перед стеклом, стояла Грейнджер. И она была не одна. Драко молча смотрел, как она смеется и позволяет своему спутнику украдкой поцеловать ее. Букет выскользнул из его рук, но Драко продолжал наблюдать за происходящим, не в силах отвернуться, а в груди нарастала боль, когда игривый поцелуй стал серьезным. Его губы скривились в усмешке, а мысли об объяснениях и извинениях тут же позабылись, ведь Грейнджер, которая утверждала, что любит его, позволила какому-то другому мужчине засунуть свой язык себе в горло. Его охватил стыд, когда он вспомнил о краткости своего послания к ней, простого признания в своих чувствах, которое, очевидно, ничего не значило в его отсутствие. Драко оказался прав, полагая, что она прошептала те слова сгоряча. Он поверил, что они занимались любовью, а на деле это был просто секс. Тихо зарычав, он развернулся, наступил прямо на букет, который принес в знак примирения, и вмял нежные лепестки в бетон, после чего аппарировал в поместье.

***

Драко наблюдал за Грейнджер со своего рабочего места. Ее испачканные чернилами пальцы сжимали перо мертвой хваткой, пока она лихорадочно что-то писала на длиннющем пергаменте. Вдруг она нахмурилась и на мгновение замерла. Откинув волосы с лица, Грейнджер подняла голову и заметила, что он смотрит на нее. Не желая отводить взгляд, он следил за различными выражениями на ее лице. Пришедшая на смену раздражению грусть отозвалась тупой знакомой болью в его груди. Решив, что с него хватит, Драко встал и направился к ее столу. Грейнджер не спускала с него глаз, в которых промелькнули подозрение и что-то еще. Когда он остановился перед ней, она опустила перо в чернильницу и откинулась в кресле, скрестив руки на груди. — Чем могу помочь, Малфой? Сохраняя нейтральное выражение лица, он медленно кивнул. — Я хотел извиниться. Он видел, как изменилось ее лицо, как она в растерянности подняла брови и зажала нижнюю губу между зубами. — За что, по-твоему, ты извиняешься? — Я должен был сказать это в ответ. Той ночью. Перед тем, как уехать. Она быстро моргнула несколько раз, и ее руки упали на колени. — Что? Придвинув другой стул, Драко сел перед ней, поставил локти на колени и наклонился вперед, намеренно вторгаясь в ее пространство. Он не сводил с нее глаз, пока говорил: — Я должен был сказать это в ответ. Потому что я любил. И люблю. До сих пор. И я не могу сказать тебе, почему я уехал или где был, и я не должен был просто написать это и полагать, что ты поймешь, но, Гермиона… — он запнулся и посмотрел на свои руки, пытаясь сдержать эмоции. Он сосредоточился на своем перстне, вдыхая и выдыхая, и, когда почувствовал, что способен произнести слова, которые нужно было сказать, снова взглянул на нее. — Я скучаю по тебе. И я вел себя как придурок, потому что, когда вернулся, я пошел прямо в твою квартиру, а ты была там с Маклаггеном, и я… Она всхлипнула и закрыла рот рукой, прерывая его речь. В ее глазах блестели непролитые слезы, и Драко вдруг остро осознал тот факт, что они у всех на виду, а она встречается с другим мужчиной, и, возможно, эти слезы означают совсем не то, на что он надеялся, и Поттер был прав, и она действительно счастлива с Маклаггеном. Он почувствовал себя крайне неловко и поднялся со стула. — Что ж, ладно. В общем, мне жаль, — он провел рукой по волосам и повернулся, чтобы посмотреть, не привлекли ли они внимание всего отдела, но никому не было до них никакого дела. — Я оставлю тебя в покое. Прошу прощения. Грейнджер тут же схватила его за запястье. — Малфой, и куда это ты собрался? Нельзя же просто так подойти к моему столу средь бела дня, вывалить на меня такое, а потом встать и убежать, как какой-то трус. Он вздрогнул от ярости в ее голосе, но не смог возразить логике. — Ты плачешь. Я подумал… — Заткнись, Драко. Отпустив его руку, Гермиона встала, протиснулась мимо него и двинулась прочь. Он смотрел ей вслед, пока она не обернулась, взглядом показывая ему идти за ней. В полной тишине они добрались до одного из пустых конференц-залов в конце коридора. Это был не тот зал, в который он затащил ее в начале недели, но очень похожий, и Драко проследовал за ней внутрь, как потерянный щенок, после чего она заперла дверь и наложила заглушающие чары. — Что значит, ты не можешь рассказать мне, где был? — То и значит, что не могу, — Драко вздохнул, сев за стол и вытянув ноги, поправил воротник и посмотрел на нее. Она подняла бровь и снова скрестила руки на груди, неосознанно предоставляя ему возможность полюбоваться ею. Консервативная белая блузка и серая юбка-карандаш под громоздкой мантией, туфли на каблуках, подчеркивающие ее ноги… Он не мог сдержать мягкой улыбки, глядя на нее, даже на такую сердитую. — Очень хорошо, чем же ты занимался? — Этого я тоже не могу сказать. Пока не могу. Она покачала головой, сжимая губы и смотря на него с растущим разочарованием. — Драко, когда ты сможешь объясниться? — Спроси у Поттера, — он презрительно усмехнулся при этом имени, и ярость нахлынула при мысли об Избранном, но Гермиона моргнула, и на ее лице снова отразилось полное замешательство. — Какое отношение Гарри имеет к твоему исчезновению? Настала очередь Драко выглядеть раздраженным. — Я не могу тебе сказать. — Ее взгляд ожесточился, и Драко понял, что теряет ее. — Я дал Непреложный обет, Гермиона. Я буквально не могу тебе сказать. Она снова моргнула и закусила губу, затем прислонилась спиной к двери и подняла лицо к потолку. Прошло несколько мгновений, пока он наблюдал за ходом ее мыслей, в очередной раз вспоминая, как сильно скучал по ней. — Итак, давай проверим, правильно ли я все поняла. Гарри, мой друг и наш босс, отправил тебя на секретное задание посреди ночи, заставил дать Непреложный обет, запрещающий раскрывать подробности твоего двухмесячного отсутствия, и каким-то образом сумел продлить действие обета после твоего возвращения, не позволяя тебе объяснить, почему ты ушел. — Ты говорила, что он не одобряет. Она опустила голову и встретились с ним взглядом. — О чем ты? — О нас. Ты сказала, что он не одобряет. Нас с тобой вместе. Гермиона на мгновение замерла, затем посмотрела вниз на свои туфли, снова вверх, а после двинулась с места, меряя шагами помещение. — Это невозможно. Гарри бы так не поступил. — Что было в том письме, Гермиона? — Она продолжала нарезать круги, и Драко не был уверен, что она его услышала. — Гермиона? — Там было… — она остановилась и тряхнула головой. — Ты должен знать. Ты написал его. Он фыркнул. — Если там не было написано «Я тебя тоже», то подозреваю, что ты не получила мое письмо. — Это… — она сглотнула и повернулась к нему с почти умоляющим выражением лица. — Драко, там такого не было. Он хотел только одного — встать и обнять ее. Держать ее в своих руках, пока она будет разбираться в деталях того, что произошло в ночь его отъезда или на следующее утро. От предвкушения самого худшего у него свело все внутренности. — А что было, Гермиона? Она медленно подошла к нему и тяжело опустилась на соседний стул. — Там… Ты написал… Как я думала, ты написал, что мы хорошо провели время вместе. Что мне нужно двигаться дальше. Драко усмехнулся и отвернулся. — Этот изворотливый гребаный ублюдок. Я так и знал, что он подменил записку! — Но почему? Это не имеет никакого смысла! Он оглянулся на Гермиону. Ее темные непослушные волосы не поддавались никаким попыткам укротить их. Даже зачесанные назад и стянутые множеством завязок, заколок и заклинаний, они всегда находили способ вырваться. В их детстве ее шевелюра была главной мишенью его насмешек. Драко нахмурился, вспомнив себя прежнего, вспомнив, как умудрился оскорбить ее, даже когда предупредил о нападении на Чемпионате мира по квиддичу. Как ненавидел ее за ум и стойкость. Как наблюдал за ее мучениями в гостиной Мэнора и просто стоял в стороне, думая лишь о том, что ей нужно еще немного побороть Круциатус и все будет хорошо. Он встал и подошел к небольшому окну по другую сторону длинного стола. — Он никогда не забывал, кто я такой, Грейнджер. — Но… он работает с тобой. Он давал показания в твою защиту! — Потому что это было правильно, — он выплюнул свой ответ не оборачиваясь, чтобы не видеть выражение ее лица. — Не потому, что он простил меня или считал хорошим человеком. И уж точно не потому, что хотел бы видеть меня со своей лучшей подругой. Позади него скрипнул стул. Драко бросил короткий взгляд через плечо и увидел очень раздраженную Гермиону Грейнджер. На мгновение он подумал, что она рассердилась на него, но потом она заговорила: — Я убью его, — она бросилась к двери, рывком распахнула ее и обернулась. — Ну что? Ты идешь? Он усмехнулся, и все опасения, что Гермиона ему не поверит, развеялись в прах. Она собиралась напрямую разобраться с Поттером. — Ни за что не пропущу такого, милая. Она покраснела, но кивнула и повернулась обратно. Драко быстро последовал за ней к лифтам. — Насчет Маклаггена… — Гарри свел меня с ним. Они играют в одной команде по квиддичу. Драко все еще испытывал яростное желание убить этого идиота, но не мог не ухмыльнуться от чистого яда в ее голосе. Гнев Гермионы в сторону Поттера снял огромную тяжесть с его плеч. Впервые за последние месяцы он почувствовал, что все может сложиться в его пользу. Гермиона кивнула людям, выходящим из лифта, шагнула внутрь и повернулась к Драко. — Он уже давно хочет, чтобы я встречалась с Кормаком. Так он и узнал, что мы с тобой… ну, были… — Мы трахались и влюблялись, Грейнджер. Так и скажи. Ее щеки снова раскраснелись, и он не мог сдержать волнения, охватившего его, когда она не стала ничего отрицать. — Да, в общем, Гарри был очень настойчив и больше не принимал моих отговорок, так что это просто как бы… вырвалось наружу. Драко хмыкнул и снова взглянул на Гермиону, оценивая ее позу и выражение лица. Внезапно вспомнив о том, что Поттер упоминал ранее, он повернулся к ней. — Ты счастлива? Она взглянула на него, и он убрал прядь волос за ее ухо. Чувство дежавю захлестнуло его, так как он внезапно перенесся на шесть месяцев назад, до того, как расследование Долохова разрушило все надежды. — В данный момент? — С Маклаггеном. Поттер сказал, что ты счастлива. Я хочу услышать это от тебя. Она оглядела лифт, в котором, помимо них, находился еще один человек, и подошла ближе к Драко. — Я была счастливее. Его губы дрогнули, и он начал поглаживать воротник ее блузки. — В последнее время? Она кивнула и шагнула еще ближе, коснувшись носками своих туфель его ботинок, и подолы их мантий едва слышно зашелестели. — Насколько недавно? — прошептал он, наклоняясь ниже и вдыхая ее аромат. — Я… — Четвертый этаж! — резкий голос престарелого волшебника вынудил их отстраниться друг от друга, и Драко заметил неодобрительное выражение лица их попутчика. Гермиона покраснела и протиснулась мимо него, опустив голову, когда выходила из лифта. Драко, напротив, пригладил волосы и подмигнул старику, после чего последовал за ней на этаж, где находился кабинет Поттера. Он быстро догнал ее. Ему было любопытно увидеть ее реакцию на нагоняй за то, что она чуть не поцеловала его на работе. На ее губах играла улыбка, и он решил считать это хорошим знаком. Когда они подошли к секретарше, та взглянула на Драко, и ее глаза почти комично расширились. Она таращилась на них несколько мгновений, после чего сглотнула, решив проигнорировать его. — Могу я вам помочь, мэм? — Я хочу увидеть Гарри. Скажите ему, что пришла Гермиона Грейнджер, если можно. Секретарша что-то нацарапала на пергаменте, который, похоже, был копирующим, потому что не успела она закончить писать «Г. Грейнджер здесь», как дверь в кабинет открылась и Поттер явил свою улыбающуюся голову. Однако улыбка быстро исчезла, когда он увидел выражение лица Гермионы и заметил Драко. — Миона! Что… Что случилось? Драко с мстительным удовольствием наблюдал, как она отпихнула Гарри в сторону и протопала в его кабинет. Он бросил взгляд на секретаршу, которая смотрела на него со смесью ужаса и беспокойства, и последовал за Грейнджер. Поттер закрыл за ними дверь и вздохнул, жестом указав на стулья перед своим столом. — Присаживайтесь. — Нет, спасибо, Гарри, — Гермиона скрестила руки и уставилась на своего друга, а Драко сел на предложенный стул и закинул ноги на стол, устраиваясь поудобнее для представления. Поттер снял очки и протер их о мантию, затем быстро вернул их на место и сел в свое кресло, фактически поставив большой дубовый предмет мебели между собой и разгневанной Гермионой. — Хороший выбор, Поттер, — пробормотал Драко. — Очень стратегический. Гарри злобно посмотрел на него, а затем перевел взгляд на Грейнджер. Она стояла позади Драко, скрестив руки на груди, и постукивала ногой по полу в ритме стаккато. Ее магия потрескивала так сильно, что Драко мог чувствовать это, находясь рядом. — Гарри, — начала она убийственно сладким голосом, — почему ты отправил Драко в одиночку посреди ночи преследовать бывшего Пожирателя смерти и никому не сказал, куда он уехал? Лицо Поттера потеряло всякий цвет, и он открыл рот, чтобы заговорить, но Гермиона снова прервала его: — И почему, попросив его рискнуть жизнью в одиночку и без партнера, ты заставил его дать Непреложный обет, чтобы он не смог объяснить причины своего ухода кому-то, кто мог бы задаться вопросом, почему он внезапно все бросил? Гарри посмотрел на Драко, пораженный. — Как так получилось, что она все знает, а ты не умер? — Умнейшая ведьма своего поколения, — Драко пожал плечами, как будто это было очевидно. — Сосредоточься, Гарри! — Поттер подскочил от резкого тона Гермионы. — Пожалуйста, скажи мне, что произошло нечто большее, чем кажется. Потому что все выглядит так, будто ты взял на себя наглость принимать решения о моей жизни, которые никак тебя не касаются. Да еще и так подло, змееподобно и совершенно непростительно. Драко поднял голову. — Бывший слизеринец тут, дорогая, постарайся не звучать столь оскорбительно. — Ни звука, Драко. — Как пожелаешь, — он снова повернулся к Поттеру и ухмыльнулся, увидев выражение ужаса на его лице. — Я жду, Гарри. Ее голос едва заметно дрогнул, и Драко понял, что за праведным гневом Гермионы скрывается немалая доля обиды. Если Поттер доведет ее до слез, ему это дорого обойдется. Гарри перевел взгляд с Драко на Гермиону и обреченно вздохнул. — Ладно. Я отослал Малфоя, потому что волновался за тебя. — Гарри! Как ты мог? Драко вздрогнул от громкого вскрика. — Это Малфой, Гермиона! — прошипел Гарри. — Ты не можешь ему доверять! Мерлин знает, что у него на уме! Драко со стуком сбросил ноги со стола, обратив на себя внимание, и уставился на Поттера. — Я проработал здесь почти пять лет, Поттер. Выплатил репарации. Извинился почти перед всеми, кого когда-либо обидел, включая Грейнджер. Если ты так сильно мне не доверяешь, то я ухожу в отставку, — Драко резко встал, собираясь выйти из комнаты, но его остановила упершаяся ему в грудь ладонь. — Подожди. Он поднял брови на Гермиону, но медленно кивнул. Ее взгляд переместился на Поттера, она опустила руку и подошла к столу. — Миона… — Ты разбил мне сердце, Гарри. Когда вынудил его уйти… Да еще посреди ночи! И когда подменил его письмо. У меня было разбито сердце. А потом ты подослал ко мне Кормака, как будто он мог все исправить! Я не счастлива с Кормаком, — ее голос надломился, и она устремила взгляд в потолок, всплеснув руками. — Я не могу поверить, что ты так поступил со мной. Не могу поверить, что ты настолько не доверял мне, что не принял всерьез мои чувства к Драко. Малфой заметил, как Гарри поник от искренних признаний Гермионы. При других обстоятельствах он, возможно, даже посочувствовал бы ему, но в данный момент не мог испытывать никакой жалости. Гермиона расправила плечи. Ее глаза сверкали от ярости. — Освободи его от клятвы. Сейчас же. Поттер еще раз взглянул на них, затем с покорным вздохом полез в ящик и достал папку с надписью «Долохов». Открыв ее одной рукой, другой он потянулся за замысловатой печатью, которую затем вдавил в первую страницу дела. На досье появилась надпись красными чернилами «ЗАКРЫТО», и вихрь магии охватил Драко, но быстро рассеялся в воздухе. — Спасибо, — ее голос стал почти ледяным. Поттер открыл рот, но Гермиона жестом остановила его. — Нет. Не хочу слышать от тебя ни слова. Вообще-то, вполне возможно, я больше никогда не захочу о тебе слышать. Поттер побледнел и начал неловко теребить край пергамента. — Мне нужно время, чтобы во всем разобраться. А тебе нужно время, чтобы подумать о том, что ты сделал, — Гермиона отвернулась от Гарри и подошла к Драко. — Пойдем? Драко взял ее за руку, и они вышли из кабинета.

***

Они провели большую часть дня за разговорами и вернулись в ее квартиру лишь через несколько часов. Драко поведал ей все подробности своего двухмесячного отсутствия, отмечая, как она все больше злится на своих друзей за их нелепый план. И смакуя ее ярость, он все же надеялся, что со временем Гермиона сможет простить Поттера и Уизли, хотя в данный момент совершенно не собирался поощрять ничего подобного. Пусть помучаются — придурки это заслужили. Когда они затронули тему Маклаггена, Гермиона даже не стала воспринимать это как проблему. Несмотря на то, что Драко заметил по возвращении, она заверила его, что вообще-то не спала с этим мерзавцем. Драко весело наблюдал, как она написала короткое, но очень вежливое послание Маклаггену, в котором сообщила, что, по ее мнению, у них все было хорошо, но она не думает, что что-нибудь получится. Они занесли письмо в совятню по дороге в ее квартиру, и Драко не мог отделаться от мысли, что, возможно, получает слишком много удовольствия от того, насколько ей безразличен этот урод. Но поскольку сейчас он сидел у нее дома с бокалом красного вина в руке, а сама Гермиона прижималась к нему так, словно они не потеряли четыре месяца, он не собирался жаловаться. — Я скучала по этому, — сказала она, положив голову ему на плечо. Он поставил свой бокал на столик и забрал у Гермионы ее, ухмыльнувшись. — Я тоже. Но, как бы я ни любил хорошее мерло и как бы мне ни хотелось сделать несколько замечаний по поводу этого ужасного дивана, у меня немного другие планы на этот вечер. Гермиона хихикнула и повернулась к нему. — Другие планы? Драко обхватил ее щеку рукой и провел большим пальцем по ее веснушкам, а потом наклонился и нежно поцеловал в губы. — Да. Согласно кивнув, Гермиона прижалась к нему всем телом и, повалив на спинку дивана, устроилась у него на коленях. Не отрываясь от ее рта, Драко притянул ее за талию еще ближе к себе и застонал, когда она качнула бедрами. Он скользнул ладонью вверх по ее спине и запустил пальцы ей в волосы. Слегка оттянув ее голову назад, он разорвал поцелуй и начал водить губами по ее шее, посасывая то самое местечко, что особенно остро реагировало на его ласки. — Никогда больше не вытворяй ничего настолько идиотского, — Гермиона всхлипнула, когда он прикусил мочку ее уха. — Как пожелаешь, любимая, — он облизал ее ушную раковину и снова вернулся к шее. — Я серьезно, Драко, — Гермиона надавила ему на грудь и заставила посмотреть на нее. Озабоченность на ее лице удивила Драко, и он начал выводить успокаивающие круги на ее спине. — Обещаю. Она на мгновение задержала на нем взгляд и снова прильнула к его губам. Он целовал ее со всей силой, сжимая волосы и впиваясь пальцами в кожу, изливая все разочарование и одиночество, накопившиеся за последние четыре месяца. Он чувствовал ее ногти на своей шее и прижимающиеся к паху бедра, словно пережитая ими боль выплескивалась в отчаянных прикосновениях и откровенных ласках. Резким движением Драко перевернул их, подмяв Гермиону под себя. Она извивалась и стонала под ним, и Драко оторвался от нее ровно настолько, чтобы задрать подол ее юбки. — Я не могу ждать, Грейнджер, — прошептал он, касаясь ее лба своим. — Мне нужно быть внутри тебя. Она кивнула и быстро опустила руки вниз, чтобы помочь ему раздеться, дернув его ремень так сильно, что наверняка оторвала пару петель на поясе. Наконец он стянул свои брюки и одним не самым изящным рывком сдвинул ее трусики в сторону. Когда он полностью погрузился в ее тепло, они оба замерли, позабыв о своих лихорадочных движениях, так как заново познавали ощущения друг друга. Гермиона переместилась, чтобы взять его глубже, и, поймав его взгляд, пробежалась пальцами по его губам и подбородку. — Займись со мной любовью, Драко. Снова услышав просьбу, прозвучавшую несколько месяцев назад, он почувствовал, как последний осколок в его груди разлетелся вдребезги, а болезненная пустота в сердце, сопровождавшая его все это время, наполнилась чем-то теплым, всепоглощающим и гермионовским. Затем он поцеловал ее, глубоко вторгаясь языком в ее рот, чуть развернул бедра и начал толкаться. Он знал, что долго не протянет, поэтому просунул руку между ними и надавил большим пальцем на клитор, с наслаждением впитывая ее томные всхлипы и вздохи. Их близость была быстрой, жадной, почти отчаянной, и очень скоро Гермиона напряглась и издала протяжный стон, дернувшись под ним. Он скользнул рукой вверх по ее телу, переплетая пальцы, и еще несколько раз толкнулся, пока тоже не кончил с громким рыком, а после расположился так, чтобы не раздавить ее. Она открыла глаза, и он улыбнулся ей, убирая прядь волос с ее потного лба. — Я люблю тебя, Драко Малфой. Он посмотрел на нее и качнул бедрами, сорвав короткий вздох с ее губ. — Я люблю тебя, Гермиона Грейнджер. Их взгляды встретились, и она замерла. — Правда? Кивнув, он поцеловал ее еще раз. — Очень сильно. Последние месяцы были сплошным мучением, — ему пришла в голову мысль, и он снова приподнялся на руках. — Я не хочу предполагать, но мы?.. — Да. Еще как, — она улыбнулась ему. — Ты останешься? — Я уж думал, ты никогда не попросишь.