В поисках утраченного

Ветер трепал волосы Грейнджер, развевая их в разные стороны, пока Драко крепко держал ее за плечи. — Какого хрена, Гермиона? Тебя никто никогда не учил благоразумию? Моргнув, она уставилась на него со слегка оторопевшим видом. Он сжал губы в тонкую линию и продолжил осматривать ее на предмет повреждений. Взрыв отбросил их обоих на газон, но Драко находился гораздо дальше от ее ошибочного эксперимента и пришел в себя первым. Стараясь быть нежным, но в то же время двигаясь достаточно быстро, чтобы подавить собственную панику, он провел ладонями по ее рукам, талии, грудной клетке и снова вернулся к плечам. Он поддался порыву пригладить ее беспорядочные локоны, несомненно, чтобы проверить, нет ли травм головы. — Драко, я в порядке. Он посмотрел на Гермиону и заправил непослушную прядь ей за ухо. В этот момент она схватила его за запястье, подошла вплотную и положила вторую ладонь ему на грудь. — На мгновение я испугалась, что оглохла, но звон проходит. Я просто немного шокирована, вот и все. Дыхание перехватило от ее близости, и Драко замер, не в силах решить, стоит ли ему отстраниться или наплевать на все и поддаться желанию прижаться к ее губам своими. — Худшая идея в твоей жизни, Грейнджер, пытаться воссоздать взрыв, — критиковал он методы своей напарницы, в то же время неосознанно касаясь рукой ее щеки. — Однако мне это удалось, так что, очевидно, я была на правильном пути, — она едва заметно улыбнулась, и Драко потерял голову. Не успев даже понять, что происходит, он наклонился и нежно поцеловал ее в уголок рта. — Успех субъективен. От того, как она судорожно вздохнула от его прикосновения, ему захотелось сделать это снова, и он поцеловал ее уже настойчивей, обхватив рукой подбородок. Она схватила в кулак его мантию, и он закрыл глаза и позволил себе прижаться к ней непозволительно близко. Еще один вздох вырвался у нее, когда он провел языком по ее нижней губе, а затем осторожно втянул ее в рот. И вдруг Гермиона словно очнулась от транса, и ее участие в поцелуе стало менее пассивным и более требовательным. Она подалась ему навстречу, и Драко, не задумываясь ни о чем, утопал во вкусе ее языка и ощущении ее дыхания на своей щеке.

***

— Забини, подъем! Драко сорвал слишком вычурное постельное белье с кровати с балдахином, обнажив поджарое тело своего друга. Закатив глаза на встретивший его голый зад, Драко снял халат с крючка на стене позади себя и бесцеремонно опустил его на голову Блейза. — Да что с тобой такое, Малфой? Я же спал. — Уже полдень, жиголо. И мне нужна твоя помощь в деле чрезвычайной важности. Забини бросил на него гневный взгляд и со стоном скатился с кровати. Он завязал халат на талии и повернулся к незваному гостю. — Кое-кто из нас ведет активную общественную жизнь, Дрейк. Ты не даешь мне хорошенько выспаться. — Воспользуйся чарами гламура, как другие дамы. Этот совет был встречен неприличным жестом. Драко закатил глаза. — Давай вольем в тебя немного чая. У меня есть план, и мне нужна твоя помощь. Забини вскинул брови. — Значит, все серьезно. План дьявольский? — Да, вполне. Ухмылка украсила черты лица Блейза. — Я в деле. Десять минут спустя Драко сидел в столовой Забини, угощаясь изысканным поздним завтраком, пока хозяин дома пил чай. — Расскажи мне об этом дьявольском плане. Драко поставил изящную чашку на блюдце и откинулся в кресле. — Помнишь, я говорил, что дал Непреложный обет? — Да, и моя оценка твоего интеллекта еще не восстановилась. — Отвали. Блейз усмехнулся, но махнул ему рукой, чтобы продолжал. Драко задумался о том, как сообщить Блейзу необходимую информацию, не нарушив при этом сам обет. — Это было между Поттером и мной из-за… — он запнулся, не в состоянии сослаться на дело. — Из-за… — Работы? Я так и подумал, учитывая, что не могу представить, почему бы ты пошел на такое по какой-либо другой причине. — Поттер использовал обет и по другим причинам. — По каким? Забини наклонился вперед в своем кресле, на его лице появилось выражение предвкушения, и Драко на мгновение задумался, догадывается ли его друг о том, чем он собирается поделиться. Его беспокоило, как отреагирует Блейз, но дискомфорт из-за личного характера его тайны затмило стремление получить желаемое и заодно расправиться с Поттером. Он поерзал на месте и наконец признался: — Я спал с Грейнджер. Блейз ударил рукой по столу, отчего громко звякнул фарфоровый чайный сервиз, с которым Драко так бережно обращался. — Я знал! — Забини захлопал в ладоши, как маленькая девочка, которой только что подарили пони, а Драко с отвращением усмехнулся. — Сотри это выражение со своего лица, Малфой, это лучшее, что ты когда-либо дарил мне. Ты и Золотая девочка… трахаетесь как кролики. Это восхитительно, — в глазах Блейза появился блеск, когда он наклонился к Драко и продолжил: — Она хороша? Пересказывает уроки истории во время секса? Мерлиновы яйца, она одевалась в школьную форму? — Хватит, — процедил Драко сквозь стиснутые зубы и угрожающе направил на Блейза свою палочку. — Это не твое собачье дело, Забини! Заметив выражение самодовольного веселья на лице своего друга, он слишком поздно осознал, что только что сделал, и едва сдержал желание застонать. — У тебя есть к ней чувства. — Забини, клянусь Мерлином. Хватит уже. — Ты любишь ее? Драко покраснел, не в силах найти ответ. — Ты любишь Гермиону Грейнджер! — Блейз гоготнул и откинулся на спинку кресла, задрав ноги вверх. Драко насмешливо фыркнул, пытаясь выразить хоть какое-то отвращение, но на самом деле Блейз не ошибался. Они с Грейнджер проработали вместе год до того, как между ними что-то начало происходить, но к тому времени он уже окончательно влюбился в высокомерную, всезнающую, лохматую магглорожденную гриффиндорку. Они были отличными партнерами и равными по интеллекту, хотя она рисковала гораздо больше, чем он. Очевидно, никто никогда не учил ее искусству самосохранения, в то время как в нем это заложено с рождения. Все-таки он наследник состояния Малфоев и уже в раннем возрасте усвоил, что никогда не должен подвергать себя опасности. Грейнджер же готова была броситься под поезд, если бы это могло кого-то спасти. Блейз все еще вел себя как сумасшедший, так что Драко швырнул в него булочкой. Забини просто смахнул крошки со своей мантии, продолжая хихикать. Драко нахмурился, недоумевая, почему этот истерический смех так беспокоит его. Неужели настолько нелепо представить, что у него могли возникнуть настоящие отношения с Гермионой? Он вздохнул и провел руками по волосам. Возможно, так оно и было. — Ты бесполезен, Забини, — мрачно пробормотал Драко, наблюдая, как тот демонстративно вытирает слезы с глаз, но потом успокаивается и выпрямляется в кресле. — Итак, если вы с Золотой девочкой должны принести гармонию в волшебный мир через ваш нечестивый союз, почему твоя ведьма целуется с Кормаком, мать его, Маклаггеном? Драко сжал в кулак салфетку, лежащую у него на коленях. — Непреложный обет не позволяет раскрывать никаких подробностей, ну и я не смог поговорить с ней до моего отъезда. Те два месяца, что я отсутствовал, я… — он попытался закончить предложение, но непреодолимая волна тошноты не дала ему этого сделать. Блейз понимающе кивнул, внимательно наблюдая за ним. — Ты работал над тем, что поклялся не обсуждать. Ясно. Но я все еще не догоняю, почему она не подождала. — Как и я! До сегодняшнего дня, когда Поттер раскрыл свои карты. — И что же поведал наш очкарик? — Он сказал, чтобы я держался от нее подальше. Что она счастлива. Блейз оскалил зубы и прошипел: — Хочешь сказать, что все это тщательно продуманная уловка, чтобы отбить у тебя девушку? — Нет. Может быть. Не знаю, Забини. Дело в том, что там бы… — снова нахлынула тошнота, и Драко поперхнулся подступившей к горлу желчью. — Не блюй на мой чайный сервиз, приятель. Драко сделал глубокий вдох и перевел разговор в другое русло. — Я написал ей письмо. И попросил Поттера доставить его Грейнджер, так как мой отъезд был незапланированным, и гаденыш заверил меня, что передаст. Блейз недовольно покачал головой. — Ты отдал Поттеру любовную записку, которую написал его лучшей подруге? Судя по этому и Непреложному обету, я в шоке, как тебе удалось обойти меня на наших СОВ. — Да, Блейз, мы выяснили, что я полный болван. Может, сосредоточимся? — Ладно. А ты не можешь просто… поговорить с ней? Пусть сама догадается. Она же умная, Драко, и вполне в состоянии во всем разобраться. Драко возился с кружевной каймой расшитой скатерти, обдумывая вопрос. Его поведение после возвращения было не самым лучшим. Осознав, насколько Гермиона вдруг отдалилась от него, он озлобился и стал относиться к ней с былым юношеским отвращением. Драко не раз думал о том, чтобы подойти к ней и попросить прощения. Вот только инстинкт самосохранения не позволял ему проявлять такую уязвимость, когда речь не шла о пытках или, возможно, сексе. Он был уверен, что секс в данный момент исключен, и ему не нравилась мысль о том, что из него будут выпытывать информацию такого рода. Он вздохнул. — Ты видел, как быстро обет запрещает мне говорить о… том, о чем призван не давать мне говорить. Как я объясню двухмесячное отсутствие без этой важной части? Забини на мгновение задумался над проблемой. — Где письмо? Она его получила? — Полагаю, что нет, — Драко грустно усмехнулся. — Если бы получила, сомневаюсь, что она стала бы искать утешения в объятиях Маклаггена. — Вот уж где настоящий ублюдок. Драко ценил преданность Блейза, но не мог не задаться вопросом, почему Гермиона переключилась на Маклаггена. Неужели тот ей больше нравился? Если да, то неужели Драко обманывал себя? Неужели той ночью он услышал то, что хотел услышать, или же она говорила серьезно? Что, если она переключилась на другого не потому, что он ушел, а потому, что жалела о том, что у них было, а Драко предоставил ей возможность все закончить? Именно эти вопросы удерживали его от разговора с ней начистоту. Гермиона казалась такой счастливой, когда он вернулся. Как будто их отношения, их партнерство были просто промежуточным этапом, а сейчас настало время познавать что-то новое. Как будто он был всего лишь ее экспериментом или исследовательским проектом под названием «Как искупить Пожирателя смерти путем сексуального контакта». В порыве гнева Драко швырнул в Блейза еще одной булочкой, получив в ответ грозный взгляд и облако крошек. — Меня не отпугнуть выпечкой, Дрейк. Давай предположим, что Поттер не доставил твое письмо. Сохранил ли он его? — Откуда, во имя Мерлина, мне знать? — Представь, что бы сделал ты, а потом подумай об обратном. Возможно, именно так и поступил Поттер. Вы же с ним как небо и земля, так что вполне логично, что то, что он предпримет в первую очередь, ты выберешь в последнюю. Драко нахмурился в раздумье. — Вот тут я не совсем уверен. Этот человек обманом заставил меня дать Непреложный обет и намеренно держит… — тошнота накатила снова, и он ударил ладонями по столу. — Твою мать, говорить об этом невозможно. Блейз вскинул брови. — Ты намекаешь, что Поттер больший слизеринец, чем мы представляем? — Именно на это я и намекаю. В таком случае он, без сомнения, уничтожил то, что я написал, и заменил своей собственной версией. Забини тихо присвистнул. — Стоит признать, что это очень коварно. Даже заслуживает уважения, — он покачал головой. — Неудивительно, что она тебя ненавидит. Резкая боль в груди, которую Драко испытывал все чаще и чаще в последнее время, снова обострилась после слов Блейза. — Она не ненавидит меня. — Как ты можешь быть уверен? — Она справлялась обо мне на днях. И выглядела ужасно обеспокоенной, хоть и была с этим уродом. — Ну вот тебе и ответ. Тут я больше не нужен, — Забини встал и натянул мантию, закатив глаза на продолжающего таращиться на него Драко. — Поговори с ней, Малфой. Загони в угол и заставь выслушать. Не дай Поттеру победить.

***

Драко проснулся с затекшей шеей и понял, что все еще лежит на довольно неудобном старом диване, от которого его напарница никак не хотела избавляться. Весь исполосованный кошачьими царапинами, этот диван к тому же подозрительно пах, но Грейнджер настаивала на том, что это ее ложе для размышлений, и отказывалась выслушивать любые далеко не лестные мнения по поводу дальнейшего существования этого предмета мебели. Он опустил взгляд на Гермиону, свернувшуюся калачиком возле него и мило посапывающую, и на минуту задумался о том, как оказался в этом положении. Вынужденные смотреть совершенно ужасный фильм по маленькому маггловскому телевизору, они оба заснули, уставшие от долгого дня. Из-за большого количества исследований, которые они провели над заклинанием, они оба проголодались, были умственно истощены и нуждались в том, что Грейнджер называла «конфеткой для мозгов». Чем для нее, очевидно, являлись школьный юмор и нелепые сюжетные линии. Он не знал, кто такой «Телеведущий», но был уверен, что никогда не хотел бы встретить его в реальной жизни. Отогнав мысли о кошмарном фильме, он аккуратно вытащил руку из-под Грейнджер и встал, чтобы размять шею и затекшие суставы. И, вероятно, потревожил ее больше, чем думал, потому что она тихонько хмыкнула, а ее глаза затрепетали. — Драко? — Мы заснули. Давай уложим тебя в постель, и я пойду. Она покачала головой и медленно села, потягиваясь и зевая так, что у Драко начали возникать некоторые непристойные мысли. Она встала, взяла его за руку и потянула из гостиной. Когда он понял, что она ведет его за собой в свою спальню, то не стал сопротивляться, отбросив все понятия о совести и чести. Ему следовало остановить ее. Следовало вести себя как джентльмен, которым он так старался быть, особенно рядом с ней. Но Драко не мог. Он хотел этого. Он был избалован, эгоистичен и привык добиваться своего, но, хоть и повзрослел и раскаялся, он никак не мог просто остановиться на пороге ее комнаты. Гермиона не отпускала его руку до тех пор, пока они не оказались у ее кровати. Драко неотрывно наблюдал, как она забиралась на матрас, как извивалось ее стройное тело, как задралась ее рубашка, обнажив поясницу, как исчезли под одеялом босые ноги. Она повернулась к нему и, прикусив нижнюю губу, похлопала по месту рядом с собой. — Ложись со мной. Он не колебался, заполз следом и лег на бок, лицом к ней. Гермиона придвинулась ближе и подложила ладони под голову. Ее взгляд скользнул по его рубашке, шее, задержался на губах, а затем встретился с его серыми глазами. Драко провел рукой по ее волосам, и ее веки закрылись. — Спокойной ночи. — Спокойной ночи, Грейнджер.

***

Поджидая в пустом конференц-зале Аврората, Драко задумался, что на этой неделе прятался по углам больше, чем на шестом курсе, когда шнырял между гостиной Слизерина и Выручай-комнатой. В лучших традициях умелого ловца, он выставил в коридор руку и втащил пискнувшую от удивления Грейнджер в комнату, после чего захлопнул и запер дверь. — Драко? Он задержал на ней свой взгляд, сжимая крепкой хваткой ее запястье и не обращая внимания на ее явно раздраженный вид. Под глазами у нее снова поселились темные круги, как во время их расследования, а губы потрескались, будто она жевала их, что было ее нервной привычкой. Или, возможно, она активно целовалась с Маклаггеном. Его губы скривились в презрительной усмешке, когда Драко отпустил ее. — Нам нужно поговорить. Она вскинула брови, скрестив руки на груди, и он заметил вспышку гнева в ее глазах. — Серьезно? Сейчас нам нужно поговорить? А как же четыре месяца назад? Или хотя бы четыре недели назад? Не думаешь, что разговор был бы более продуктивным в любом из этих случаев? А что, если я не хочу говорить, Малфой? Единственное, чего я хочу, это чтобы ты объяснился, а ты, похоже, совершенно не способен этого сделать. Каждый раз, когда я пытаюсь поговорить с тобой, ты оскорбляешь меня и уходишь прочь, как будто мы снова в школе. Драко неловко наблюдал, как ее гнев превратился в нечто совершенно иное прямо на его глазах. — Ты ничего не сказал после того, как я… — она прервалась и подняла взгляд к потолку. Драко стало плохо. — А потом ты просто ушел. Он откашлялся и провел рукой по волосам, недоумевая, какого хрена вообще послушал Блейза. — Я написал тебе письмо. Она вновь посмотрела на него, и он не мог решить, испытал ли облегчение или ужас от того, что ее гнев вернулся. — Да. Написал. Кстати, спасибо тебе большое за это. Оно очень помогло, на самом деле. Знаешь, расставило все по своим местам. Гермиона вытащила свою палочку и пробормотала «Алохомора», после чего открыла дверь и вышла из комнаты, захлопнув ее за собой.

***

Они вернулись в ее квартиру после того, как проинформировали Поттера о результатах своего открытия и последующей погони. Ранее тем же вечером они нашли Долохова, живущего в небольшом доме в центре Йоркшира. Они были удивлены почти так же, как и он, и не успели оглянуться, как в них полетели проклятия, в том числе Непростительные, а части двухсотлетнего коттеджа разлетались во все стороны с очередным заклинанием. Будучи в меньшинстве, Долохов побежал. Драко и Гермиона последовали за ним, без особого успеха ориентируясь в лесу и постоянно высматривая подкрепление. Драко с трудом верилось, что Пожиратель смерти действовал в одиночку. То, что они обнаружили в ходе расследования, указывало на то, что Долохов хотел возродить идеи своего бывшего повелителя и пытался воскресить Тома Реддла. Он явно обезумел. Он смирился с тем, что крестражей больше нет и Реддла не получится вернуть таким образом, поэтому экспериментировал с темной магией и воскрешением мертвых. Поттер и Грейнджер рассуждали о каком-то зомби-апокалипсисе и «Ночи живых мертвецов», пока Драко нетерпеливо барабанил пальцами по столу. Совещание закончилось, и, выходя, он машинально положил ладонь Гермионе на поясницу. Он не придал этому большого значения, пока она не покраснела и не подняла на него глаза, вынуждая убрать руку. Беглый взгляд на Поттера подтвердил, что тот все видел. Так они и вернулись, споря, в ее квартиру. — Мы напарники. Он не может ожидать, что я буквально никогда не прикоснусь к тебе! Она прикусила губу, но не отвела взгляд. — Это не… Драко, ты не просто был галантным. Это выглядело интимно, и он… — Он не одобряет. — Нет. Ее прямой ответ ошеломил его, и Драко отступил на шаг назад. — Вы с ним об этом говорили? — Да. Он мой лучший друг, Драко. Ты ведь тоже наверняка кому-то рассказал. Нет. Он держал рот на замке, потому что был убежден, что подобные откровения с кем-либо не приведут ни к чему хорошему. Что это как-то испортит их отношения и привнесет в них все причины, по которым они не смогут быть вместе. Их прошлое, их выбор во время войны, их социальное положение… все. Нет, он наслаждался коконом, реальностью, где он был просто Драко, а она — просто Гермиона. И ничто другое не имело значения. Но она рассказала. И каким-то образом он знал, что она тем самым обрекла их. — Я воспитан так, что мы не обсуждаем такие вещи. — Понимаю, — она поджала губы и резко выпрямилась, и Драко понял, о чем она думает. Именно поэтому он хотел остаться в их пузыре. — Нет, не понимаешь. Я не стыжусь тебя, Грейнджер, — он видел, как она заметно расслабилась, но все еще хмурилась. — Мои друзья расчетливы и собирают информацию, как драконы сокровища. Нет ничего хорошего в том, что я скажу им, что мы с тобой начали трахаться. — Кроме того, что они будут в курсе. Драко уставился на нее, гадая, была ли она такой наивной во всем или только в том, что касалось бывших Пожирателей смерти. — Когда знания использовались только на благо среди волшебников? Информация не делает людей альтруистами, Грейнджер. Она вскинула голову и с вызовом посмотрела ему в глаза. — Может быть, для тебя и остальных представителей чистокровного общества так и есть, но не для меня. И уж точно не для Гарри.

***

— Он определенно подменил письмо. Блейз кивнул, соглашаясь. — Как ты это понял? Драко осушил свой бокал и налил себе еще из хрустального графина, стоявшего на подлокотнике. Добавил Блейзу и ответил на его вопрос: — Она сама мне об этом сказала. Забини вскинул голову. — Она знает, что он подменил твое письмо? — Не совсем, но она сильно намекнула, что в том письме, которое я ей оставил, мои чувства были «совершенно ясны», — в голосе Драко звучал сарказм. — Что было бы не так, если бы она прочитала мои слова. — Что именно ты там написал?

***

Поцелуи становились все жарче, и он не заметил, как снова оказался в ее спальне. Регулярность, с которой Драко снимал с Гермионы трусики, удивляла его самого, но он старался не думать об этом, пока вел ее к кровати. Посасывая его нижнюю губу, она возилась с застежками на его рубашке, чтобы поскорее раздеть. Драко тихо простонал, когда она царапнула его ногтем по груди, расстегнув очередную пуговицу. — Прости. — Все в порядке, милая, мне понравилось. Гермиона хихикнула, и он подхватил ее за бедра и повалил на кровать, нависнув сверху. Она обвила его торс ногами и, расправившись с последней пуговицей, потянула рубашку с его плеч. Драко прервал их поцелуй и отстранился, чтобы отбросить одежду в сторону. Он не сводил глаз с Гермионы, пока та пыталась, не вставая, снять свой свитер. Его взгляд потемнел, когда он понял, что она не надела бюстгальтер, и Драко тут же прижался к ее обнаженной коже, запустив пальцы в ее волосы и захватив губы в новый поцелуй. Гермиона стонала ему в рот, выгибаясь в его руках, впиваясь короткими ногтями в спину, пока он ласкал ее грудь и ритмично двигал бедрами между ее ног. — Драко… — Хммм? — Сними с меня штаны. Он усмехнулся на это требование и приподнялся, чтобы посмотреть на нее: лицо, обрамленное волосами, раскрасневшиеся щеки, потемневшие от страсти глаза, слегка приоткрытые губы. Она была прекрасна, но больше всего его поразило то, что она выглядела счастливой. Улыбка на губах и нежный взгляд, казалось, говорили о том, что она находится именно там, где хочет. Драко крепко поцеловал ее еще раз, после чего удовлетворил просьбу: стянул с нее брюки и отбросил их через плечо, а затем занялся собственной ширинкой. Откинувшись на кровать, Гермиона водила ногой по его бедру и наблюдала за тем, как он избавляется от своих штанов. — Ты прекрасна. Она покраснела, и ее улыбка стала еще шире, когда он снова навис над ней и стянул с нее трусики. Он опустился ниже, прижимаясь своей длиной к ее обнаженной плоти, и вздохнул от удовольствия. Гермиона провела пальцем по его нижней губе и потянулась для поцелуя. — Займись со мной любовью, Драко. Ее шепот прозвучал как взрыв в тишине комнаты, и он посмотрел на нее. Свет в ее глазах был чарующим, словно она наложила на него заклинание, запрещающее ему отводить взгляд. Слегка кивнув, Драко расположился между ее ног и медленно погрузился в ее жар. Он зарылся лицом в ее шею, вдыхая неповторимый аромат, и начал двигаться внутри нее, облизывая и посасывая слегка соленую кожу. Гермиона обвила руками его плечи, крепкой хваткой вцепилась в волосы и плотно скрестила ноги за его спиной. Она встречала каждый толчок ответным движением бедер, что, как он узнал, позволяло ей кончать сильнее и быстрее, чем любой ведьме, с которой он когда-либо был. Его темп увеличивался, он погружался в нее все глубже и глубже, и она начала что-то бормотать себе под нос, как мантру. Он не сразу разобрал, что она повторяет снова и снова, но когда понял, то чуть не замер на месте, ошеломленный ее словами. Он поцеловал ее в щеку и приподнялся на локтях, продолжая двигаться внутри нее. Он увидел ее закрытые глаза и откинутую назад голову, а Гермиона опять и опять произносила три маленьких слова. — Я люблю тебя. Я люблю тебя. Целуя каждый дюйм ее лица, Драко опустил руку между ними и коснулся клитора. Если он думал, что это приведет к тому, что она перестанет бормотать, то ошибся, потому что она кончила, извиваясь под ним и почти выкрикивая слова ему на ухо. Тогда он поцеловал ее сильнее, отчаянно пытаясь показать своими действиями, что чувствует то же самое, но не в силах озвучить. Он крепко прижал ее к себе, вдыхая аромат ее волос и шепча, как она красива, удивительна, великолепна. Но он не мог заставить себя сказать это в ответ. Как и в случае с секретностью их отношений, он боялся, что если произнести это вслух, то все каким-то образом разрушится. Будет испорчено. Исчезнет утром. Поэтому он убедил себя, что она не говорила серьезно. И что, если она признается снова, за пределами спальни, он ответит ей тем же.

***

Покраснев, Драко пробормотал ответ под нос. Блейз приложил ладони к ушам и подался вперед. — Прости, я не расслышал. — Я написал ей… — он запнулся и потер лоб. — Написал, что тоже люблю ее. Блейз неверяще моргнул, и вслед за этим признанием наступила гробовая тишина. Через несколько напряженных минут Блейз встал и вскинул руки вверх. — Тоже? Ты тоже ее любишь? — Забини быстро подошел к креслу Драко и склонился над ним. — Драко Малфой. Гермиона Грейнджер призналась тебе в любви? — В то время это выглядело именно так. Приподняв бровь, Блейз выпрямился и скрестил руки. — И ты не сразу ответил? — Это было во время секса, Забини. Во время секса это ничего не значит. — Блейз просто продолжал смотреть на него, заставляя усомниться в собственных выводах. — Значит? — Сколько раз? — Что? — Она сказала это один раз, когда… — Забини сделал неприличный жест рукой, и Драко пнул его по голени. — Ай! — Нет. Нет, она… — он сглотнул, вспоминая ту ночь, когда его жизнь развалилась на части во второй раз за два десятилетия. — Она повторяла это снова и снова. Как мантру. Как будто она этим дышала. Блейз отступил назад и буквально упал в свое кресло. — Гребаный Мерлин. Ты реально облажался, Дрейк. — Я не могу… — голос Драко дрогнул, и он быстро спрятался за стенами окклюменции, прежде чем заговорить снова. — Я не могу позволить Маклаггену забрать ее, Блейз. Прошло уже четыре месяца, а она думает, что я просто ушел. И самое ужасное, что у нее есть все основания считать, что я могу быть настолько бессердечным, — он сглотнул. — Я вел себя как маленький тиран большую часть времени, что мы с ней знакомы. Да я смотрел, как ее пытали, в конце концов! — Извинись. Упади перед ней ниц. Купи ей особняк, — Забини ткнул в него пальцем. — Ты явно влюбился в Грейнджер, и она, очевидно, испытывает к тебе сильные чувства. — Испытывала, Забини, — Драко встал и направился к камину. — Прошло четыре месяца. Кто знает, что она чувствует сейчас.