не утони потом в своих слезах

открывать глаза при первом же пронзительном крике петуха дилюк так и не привык. голова трещит каждый раз, когда какой-то шум мешает парню досыпать свои жалкие часы. частенько бабушка решает с самого утра поставить самовар да выйти из дома подышать свежим воздухом. приходится тогда дилюку в спешке натягивать на себя рубаху и выбегать в проходную комнатку, чтобы остановить этот громкий свист. обычно в такие дни он просыпается не сразу, делает все чисто на привычках. казалось, что даже по дому он ходил с закрытыми глазами, при этом умудряясь полить очередную бабушкину рассаду. иногда она просила сделать его что-то более серьезное с утра пораньше — проверить каждую грядку на наличие сорняков, полить огород или собрать клубнику, которая только недавно начала краснеть. сегодняшний день не являлся исключением, когда дилюку приходится выполнять серьёзные задачи для его слишком сонного разума. просыпается он полностью только сидя за чужим столом, держа в руках красивый сервиз и чувствуя прикосновение к своим волосам со стороны практически незнакомой ему женщины. он понимает не сразу, а когда понимает, наконец-то полностью раскрывает глаза — его сватают. женщина лет пятидесяти бегала вокруг дилюка и с ужасным восхищением причитала о том, что юноша вырос и изменился с того момента, как ей приходилось в последний раз с ним столкнуться. перед ним молодая девушка. щеки ее горят, длинные светлые волосы собраны в тонкую косу, перекинуты через плечо. она даже не смотрела ему в глаза, схватила руками подол собственного платья и молчала. она, казалось, волновалась сильно, но будто не была заинтересована в самом парне, что дилюка немного успокоило. бабушка отправила его к соседке за куриными яйцами. они держали много живности, из-за чего часто устраивали бартер с другими жителями деревни, обменивали своё продовольствие на чужое, все были довольны. сегодня дилюку просто так в руки втиснули огромную корзинку, наполненную куриными яйцами, и усадили напротив молодой девушки. дело плохо, просто встать и уйти не получится. пропитан странной атмосферой этот домик, казалось, что воздух здесь теснился и давил на дилюка, проникал под каждый его волосок и стремился прямо в голову. он резко отдёргивается от чужих юрких рук и слышит неловкое ойканье, встаёт. он поглядывает на девушек и вдруг извиняется, немного наклонив свой корпус вперед. атмосфера вокруг нагнетающая. — мне жаль, я должен отказать вашему предложению. поймите меня, я здесь не останусь, все равно в город вернусь, а там у меня совершенно другая жизнь, другие люди и заботы, — дилюк закидывает себе на сгиб локтя ручку корзинки, не собираясь отдавать ее даже после собственного отказа. всё-таки он за ними пришёл, почему должен себе отказывать? он же просто так собирал эту проклятую клубнику, чтобы потом обменять ее на бедную незнакомку? извольте. стоило юноше сказать о своих планах на будущее, про отъезд, как молодая девушка встрепенулась и подняла на него заинтересованный взгляд. казалось, она о чём-то думала, будто даже после новости, что ее привлекла, она была не тут, а где-то в другом месте и разговаривала с другим человеком. жуткий пустой, но заинтересованный взгляд. деревня богата на чудаков. — парень, да ты же рождён для этого места, посмотри! завидный жених, что с тебя взять! подумай над нашим предложением да возвращайся на чай, наши двери для тебя всегда открыты! — женщина не теряла надежды. смешная со стороны ситуация почему-то оставила неприятный осадок. дилюк вышел из домика и направился к калитке, как вдруг услышал какой-то шум за собой, обернулся и оказался в чужих объятиях. высокая худенькая девушка переплела за его спиной руки и прижалась к груди, юноша опешил. хотел уже что-то сказать, как она отпрянула да посмотрела в глаза, будто завораживая. — из деревни добровольно не уезжают — тут либо умирают, либо остаются навсегда, наслаждаются спокойной жизнью, плывут по течению. подумай, может всё-таки это не такой плохой вариант? — она слегка улыбнулась и вдруг легкой походкой понеслась в сторону дома, даже не оглянувшись на окаменевшего гостя. от тяжести после объятий захотелось смыть со своих плечей фантомную давку и избавиться от грязи в легких. неужели каждый поход сюда теперь будет заканчиваться чем-то похожим? в итоге вернулся дилюк только к обеду. пришлось ему прогуляться по улочкам дабы успокоить своё сердце. состояние плохое после неприятных слов молодой девушки. юноша мог долго думать о том, что ему сказали. не попросишь же ты у незнакомки сплюнуть три раза через плечо, потому что вдруг стал до слез суеверным и напуганным? хотя перспектива опозориться пугала не так сильно, как мысль о собственной смерти от попытки покинуть это место. глупости да и только. и было бы славно, если бы на этом закончилась его деревенская рутина, но нет. юноше приходится провести еще несколько часов, не разгибая спины. бабушка, которая все это время выходила на улицу только для того, чтобы принести уставшему внучку стакан воды, вдруг решила остаться рядом с ним. уселась грузно на небольшую скамейку и наблюдает за тем, как дилюк на ее огороде оставляет своё юношеское здоровье. полоть тяжело, но, несмотря на привычную жару, солнце сегодня частенько скрывалось за облаками. в такие моменты парень и брался за работу, старался сделать все это как можно быстрее. изредка болтал с бабушкой, рассказал той о том, как его, бедного и свободного, вдруг тут утром сосватали. давай смеяться женщина да приговаривать дилюку об его городской растерянности. мол, прибирай девку да радуйся, раз предлагают. — где же это видано, чтобы людей на банку клубники меняли, бабуль? — дилюк наконец-то разгибается и кулаки свои напирает на бока. крутится, спину разминает да пыхтит, устал. со стороны увидят его — засмеют даже деревенские. вместо уже привычной рубахи на нем рваная футболка, которую привёз он с собой на крайний случай. знал бы дилюк, что будет просиживать в ней на грядках, подумал о своей поездке дважды. но все равно бы не отказался. оглядываясь на прокопанную землю, юноша присвистывает. работы осталось совсем немного, но он действительно устал, тело ныло и требовало отдыха, парень знал — если он сейчас уйдёт от грядок, то бабушка воспримет это как зелёный свет, сразу же сама встанет и начнёт пыхтеть да причитать. дилюк снова хватается за лопатку и присаживается, как вдруг слышит знакомый смех. — какой ты красивый, давно у городских стиль такой интересный? венти, облокотившись на излюбленную часть забора, смотрит прямо на дилюка, машет рукой. стоит ему обратить внимание на бабушку, так смущенно ойкает и в приветствие кивает, будто не сразу заметил присутствие ещё одного человека. парень снова разгибается и морщится от неприятных ощущений в спине, смотрит на неожиданного гостя с подозрением. но тот вдруг внушает доверие, аура у него что ли другая в последнее время? может, дилюк просто себя слишком накрутил после их странного знакомства? несмотря на недоверие к собственным рассуждением, относился он к деревенскому парню с опаской, полностью не открывался. он сильно навязывался и манил к себе неизвестностью, при этом отталкивал, внушая страх и опасность. дилюк не понимал, эти американские горки происходят у него в голове, или этот парень действительно настолько интересный? странный? — и тебе привет, венти, — юноша тыльной стороной ладони вытирает пот со лба и поглядывает на свою бабушку, которая с интересом наблюдает за диалогом внука с парнишкой, — за чем пришел? юноша будто думает о чём-то пару секунд, а потом растягивается в широкой улыбке и прищуривает глаза. дилюк такой чрезмерной радости удивляется. — за тобой пришел, мой дорогой друг! пойдём купаться! от каждого сказанного слова дилюк нарочито поднимал свои брови выше и выше. искупаться? хорошая идея! искупаться с этим парнем? заманчиво, но пугающе. юноша пару секунд смотрит на своего неожиданного гостя и вдруг принимается бегать глазами по предметам вокруг, придумывая отговорку. ему жарко и лихо, интересно до слез, но при этом слишком много «но», чтобы спокойно согласиться на подобную авантюру. вдруг дилюк всё-таки натыкается на свое потенциальное спасение. он умел говорить «нет», но почему-то именно ему хотелось наврать и придумать себе оправдание, сейчас парень не мог по-другому. — я бы с радостью, да видишь, занят. помогаю бабуле с огородом, ближайшие пару дней точно не смогу уделить тебе хотя бы немного времени, — дилюк приподнимает плечи в извинениях и уже наклоняется обратно к земле, как вдруг слышит резвый голос той, на кого только что скинул ответственность за собственное решение. — внучок, что ты сидеть будешь тут, совсем немного осталось же! иди прогуляйся, искупайся, а потом возвращайся домой. не переживай о старухе, я ещё горазда поесть себе сделать да помыслить здраво, не переживай так. иди давай, иди! дилюк, несмотря на всю любовь к этой женщине, вдруг почувствовал укол совести за резкую злость без причины. она ни в чем не виновата, но добровольно тащить его в логово хитрого лиса — храбрый поступок. он кидает взгляд на до ужаса довольного венти, снимает с себя перчатки, в которых полол, и вытирает руки о свою рваную футболку. он кивает парню, а сам направляется в сторону дома, вдруг слышит восторженную просьбу не переодеваться. да, этот парень определенно собирается глумиться над ним все оставшееся время. дилюк меняет рваную футболку на привычную рубашку. по дороге до речки было шумно — венти умело подбирал темы для разговора, не давая им помолчать ни секунды. парень не знает, насколько ему сейчас хотелось бы поддерживать эти беседы «ни о чем», но от таких взаимодействий ему не становилось хуже. при спуске в поле он почувствовал несильный ветер и увидел вдали большую грозовую тучу. венти предположил, что всё-таки надует сегодня плохую погоду, на что дилюк кивнул. они подошли к берегу и направились ближе к той самой иве. там, совсем рядом, деревенские жители когда-то сделали заход — большая металлическая пластина, которая уходила прямо в воду и крепилась на дне железными штыками. дилюк обратил внимание на то, какой глубокий обрыв следовал сразу за берегом. если он спрыгнет в воду с конца пластины, длинною всего в пару метров, он определенно не достанет дна. какими бы гениями деревенские ребята не были, да казалось, что продумали они не все. конечно, деревянная пластина быстро бы сгнила из-за постоянного контакта с водой, но железная ужасно нагревалась, благо сегодня солнце светило не так сильно, как вчера. венти улыбается ярко и сообщает причину своей радости — здесь обычно либо дети, либо рыбаки. все они мешают такому спокойному отдыху, который запланировал он «специально для нас двоих». романтично. стягивая с себя длинную рубаху по колено, венти удивленно смотрит в сторону дилюка, который лишь сворачивает брюки и рукава, цокает. всё-таки не доверяет. оставшись в одних широких шортах, юноша начинает расплетать собственные косички. дилюк не отрывает глаз, следит за искусными легкими движениями рук, которые выполняют свою повседневную рутину. небольшие резиночки вдруг оказываются у него, а сам хозяин с разбегу прыгает в воду, расплескивая ее даже по металлической пластине. дилюк не может сдержать улыбку, наблюдая за таким ребячеством. он подползает к самому краю и скидывает ноги в прохладную воду. кажется, что ветер становится немного сильнее, но из-за этого жара не пропадает, а тучи лишь разгоняются. даже если сейчас вдруг грянет гром среди ясного неба, дилюк не удивился и не испугается. казалось, что все происходящее вокруг резко стало до слез естественным и обычным, привычным и не отталкивающим. парень улыбается своим мыслям и расслабляется окончательно, будто теряет бдительность. слышит он какую-то возню в воде и чувствует, как чужие руки ложатся поверх его коленей. приподнимаясь и открывая глаза, парень видит, как венти, все ещё находясь в воде, вынырнул и ухватился за его ноги. он выглядит достаточно расслабленным, да и прикладывать усилий для такого действий особо не надо — платформа настолько близка к воде, что вот так облокачиваться на что-либо не составляло труда. парень вопросительно покачал головой. — почему ты не хочешь искупаться? плавать не умеешь? — умею, просто не хочу сейчас лезть в воду. это никак не связано с чем-либо, просто нет желания, — дилюк снова расслабляется и откидывается на спину. чувствует, как венти всё-таки отталкивается от его ног и залезает на платформу. он руками сжимает свои волосы, вода с них стекает прямо по спине до самого копчика и остаётся мокрым следом на платформе. он потягивается, а дилюк наблюдает за движением лопаток на его спине. вроде человек, никаких крыльев или копыт, так почему то манит, то пугает? стоило вдруг венти найти его взгляд, как парень отвернулся и прикрыл глаза, словно его поймали на чём-то непристойном. через пару секунд он чувствует капли воды на собственном лице — юноша склонился прямо над ним и выжидающе смотрел на то, как нарочито мочит рубашку дилюка. тот морщится и отодвигает венти от себя, приговаривая. тот смеется. — знаешь, а ведь такие взгляды можно неправильно понять, — парень все ещё хихикает, но, даже несмотря на смех, казалось, что говорит он совершенно серьезно. дилюка ловят с поличным. — то есть ты хочешь сказать, что в деревне, в которой меня сватают за банку клубники, кто-то может не так понять такие взгляды? — погоди-погоди, — венти вдруг садится из положения лёжа и удивленно смотрит на дилюка, — тебя? да сосватали? вот это сказка! видимо, данная ситуация очень его забавляла. он снова заливается громким смехом, специально хватаясь за живот, чтобы придать больше эмоциональной окраски собственным действиям. дилюк улыбался и не отводил от него взгляда. — скажи на милость, — парня почему-то не отпускала эта фраза, хотелось тянуть ее дальше, будто именно этот разговор сейчас мог утолить его жуткий интерес, — как ты можешь понять мой взгляд? что за глупости. — а как ты хочешь, чтобы я его понял? насколько серьезно мне стоит подойти к этому? — венти улыбается, но уже не смеется. он смотрит на дилюка, пронизывает взглядом до неприятных мурашек. интересно и привлекательно, но будто тянется он к запретному плоду, да и разговор этот такой же ядовитый, пропитан насквозь адской сладостью и манией. юноша заставляет себя серьезно задуматься над заданным вопросом и ответ даёт только через минуту. — ничего серьезного, просто возьми на заметку, — дилюк улыбается снова и бросает взгляд на собеседника. тот удивленно приподнимает бровь. — значит просто взять на заметку? хорошо, я тебя понял. они лежат так в тишине ещё минут пятнадцать. непонятными скользкими чувствами отзывался в дилюке этот мимолетный флирт. он сравнивал его с тропом « от ненависти до любви », что так популярен в кино или книгах. только он венти не ненавидит, а побаивается. как ему обозвать их отношения? да и любви здесь нет, чтобы нарекать это клише таким громким словом. несчастье, от которого он бежал, вдруг оказалось слаще мёда, а ощущение от случайно брошенных слов красочнее, чем от первого поцелуя. никаких чувств или желания, лишь гадкий интерес и пугающая притягательность, переплетенные разрушенные судьбы и неподдельный страх.