не утони потом в своих слезах

иногда атмосфера общего страха и постоянной неудовлетворенности перемешивается с чём-то светлым, приятным. кто-то определенно не хотел, чтобы люди здесь померкли окончательно. рутина на время становится особенной, а мысли о прошлом перестают угнетать. привыкаешь ко всем странностям и даже вливаешься в общую атмосферу, начинаешь считать себя частью того, к чему прижился. никогда не знаешь, где и с кем тебе придётся столкнуться. судьба ли это или всё-таки проклятие? а может ты сам в силах решить для себя, каким будет твоё будущее? есть ли что-то или кто-то сильнее всего того, что происходит в твоей голове? можно много рассказывать о чужих неудачах и проступках, да обращать своё внимание на подвиги тоже надо. может ли человек, чья плоть выжжена, а сердце прогнившее изнутри, стать для кого-то смыслом жизни? будет ли данный поступок считаться великим? разъедающие голову мысли в очередной раз просто стихают. на фоне звуков природы и чужого голоса они кажутся бесполезными и не такими уж и заметными. дилюк старается концентрироваться на происходящем вокруг и ему явно помогает присутствие человека рядом. было заметно с самого начала — венти навязывается. его внимание, словно липкий мёд, обволакивает пустоту вокруг парня и остаётся густыми каплями на легких. стоило им встретиться, так он заполнил все пространство, не давая дилюку продохнуть. а тот, соскучившийся по чужому вниманию, вдруг не отталкивает, а принимает с интересом. распростертые объятия для неизвестности дарят ему новые ощущения, от которых отказаться он не мог. они провели достаточно много времени вместе, чтобы встретить насыщенный закат. такого неба в городе не увидишь, прикрыто оно крышами, а на плечах тяжелый груз ответсвенности за собственную жизнь и поступки, поэтому голова обычно не поднимается выше пустых вывесок. они идут в сторону домов долго, останавливаются по каждому поводу. венти тыкает пальцем в сторону любой букашки и даже сравнивает какого-то странного жука с дилюком. лицо парня в этот момент казалось ему слишком забавным, поэтому он продолжал свои шуточные издевки, наслаждаясь чужой реакцией. из-за узкой тропинки на выходе с поля им пришлось идти друг за другом. венти молча разглядывал чужой силуэт, с интересом поглядывая за плечо парня, когда тот хотя бы немного замедлялся. спустя некоторое время юркие глаза наткнулись на приятный сюрприз, из-за которого атмосфера вокруг городского знакомого сегодня показалась венти какой-то странной. небольшая чёрная ниточка с парочкой малюсеньких узелков покоилась на чужом плече, ближе к сгибу ткани на шее. юноша растягивается в улыбке и сообщает дилюку, что собирается сказать ему кое-что интересное, когда они выйдут на равнину к домам. стоило им подняться, как парень почувствовал чужие юркие пальцы на собственной спине. одной рукой венти просто сжал плечо, а другой потянулся ближе к шее. дилюк даже не догадывался, о чем этот склизкий юноша сейчас думал, поэтому немного напрягся, когда тот, присвистывая, провёл обеими руками по широким плечам. он резко обернулся и громко цокнул, не привыкший к такой близости, на что венти только поднял руки вверх, мол, он не приделах. в нераскрытой ладони виднелась небольшая чёрная ниточка. — не кипишуй, мой дорогой друг, я по делу, — он вдруг меняется в лице, снова растягиваясь в широкой улыбке, и протягивает чёрную ниточку, — неужели обзавёлся поклонницами? дилюк непонимающе смотрит на то, как парень перед ним до безумия странно реагирует на такой незначительный предмет, но стоило ему вспомнить, в каком месте он находится, так пришлось дилюку напрячься. деревня, переполненная ведьмами и колдунами, что так спокойно впускает в повседневную жизнь странный круг с ещё более странными людьми, может уготовить ему любой подарок судьбы, так что лучше подстраховаться. он тянется рукой к ниточке, как резко получает звонкий хлопок по кисти. венти выглядит недовольным. — так, а руки зачем тянешь? ведьминскую подложку трогать нельзя, — дилюк вопросительно поднимает брови, мол, ты сам прямо сейчас держишь то, от чего меня бережёшь, — мне можно, так что не считается. — у вас так принято? помахать перед носом странными вещами, а потом отпрыгивать от меня как от огня, когда я хочу рассмотреть это поближе, — дилюк вспоминает ситуацию с кейей и медальоном. венти ухмыляется. — главное, что ты уже прочувствовал, как у нас тут принято, мой милый друг. лучше подай зажигалку да побыстрее. дилюк хмыкает, но в карман тянется. смотрит, как венти ниточку эту сжигает да в сторону домов серьезно поглядывает. через пару секунд он наконец-то начинает объяснять причину собственной странной реакции. венти это будто забавляло. тянуло, но злило. дилюк совершенно не мог читать чужое выражение лица. — это просто небольшой подклад на привязку к месту. кто-то определенно хочет, чтобы ты остался здесь, — дилюк смотрит на парня, который мысом втаптывает в землю то, что осталось от сожжённой нитки, — оно не только может заставить тебя искренне желать вечной жизни в этом месте, но и одновременно с этим дарует сильнейшую защиту, так как привязка в этой деревне — договор с демоном. проводи меня до той прекрасной особы, пожалуйста. есть у меня кое-какие подозрения, хочу убедиться в собственных мыслях. дилюк кивает. они продолжают идти вперёд, но уже молча, атмосфера вокруг словно смола, которая обволакивает их двоих и не даёт продохнуть. приятные мысли сменились странной тревожностью, предвкушение чего-то тяжелого и тянущего. они остановились прямо перед калиткой тех, с кем сегодня утром дилюк вёл занимательную беседу. во дворе сидела женщина в возрасте, она что-то перебирала в небольшом ведерке, поправляла на себе съезжающий платок, который защищал ее от солнца. она была полностью увлечена процессом, а венти будто и не собирался отвлекать ее от дела — молча смотрел на участок и улыбался, ожидая какой-то реакции. — слушай, если ты хочешь завести с кем-то разговор, то тебе не обязательно стоять вот так и вглядываться в незнакомых людей. поверь, это всё-таки немного пугает, — дилюк шепчет это почти что на ухо своему знакомому, а тот в ответ ему тихо хихикает, прикрывая рот рукой. — я знаю, как дела тут делаются. думаешь, я недостаточно дружелюбен? — дилюк бесстыдно кивает, — ну так мы же с тобой общаемся, хоть наша встреча и произвела на тебя фурор. не волнуйся, все под контролем! позови ее. парень удивленно вскидывает брови, но ведётся на уверенный взгляд. он выпрямляется и громко откашливается, привлекая внимание хозяйки. она, растерянная и отвлеченная, начинает искать глазами источник звука, а как только натыкается — улыбается широко, тяжело встаёт с того места, на котором сидела и, ойкая и хромая, направляется в сторону калитки. она уже поднимает руку в зазывательном жесте, как вдруг останавливается. поникает странно, будто раздражение сменяется разочарованием снова и снова. она замедляется и не доходит до калитки, смотрит уже не на дилюка, а на его спутника. — бабуль, позови дочурку! — венти забавляется, заливным голоском просит нежно, совершенно не стесняется. дилюк встречается с первым человеком, который не рад присутствию венти. несмотря на странность всей ситуации, он неожиданно по этой причине проникается к этой женщине и мысленно благодарит ее за подобную реакцию. вот за такое уже можно приглядеться к ее «дочурке». — я тебе никакая не «бабуль». жди здесь. она шумно топает в сторону дома, что-то кричит, приоткрывая дверь. через пару секунд выбегает светловолосая девушка. она поправляет свою косу и в спешке направляется в сторону парней. — привет, джинн! — венти кричит издалека и машет рукой. девушка смотрит на него украдкой и выходит за калитку, закрывая вход за собой. — за чем пожаловал, дорогой друг, — она говорила это совершенно не эмоционально, поглядывала на свои белые туфельки, словно в чём-то провинилась. — за разговором, милая, за разговором, — он вдруг обходит ее со спины, вглядывается в белое платьице, а потом подходит спереди и обнимает, смыкает свои руки за шеей крепко и тянет на себя. девушка от неожиданности под чужим весом прогибается, ведь собеседник явно уступал ей в росте. глаза ее начинают испуганно бегать, но натыкаются лишь на удивлённого дилюка. ему бы подорваться к девушке, да нет ничего такого в том, что венти делал прямо сейчас. и лезть в его «разборки» почему-то не хотелось. джинн брыкается и всё-таки вырывается из чужих объятий. она делает несколько шагов назад и начинает шумно стучать по своим плечам, лезть за шею и отряхивать воротник. движения ее были хаотичны, пропитаны страхом и непониманием. венти улыбался. — можешь ничего не вытряхивать, я все сжёг, — девушка вдруг останавливается и громко выдыхает, расслабляется. она оседает на корточки и накрывает колени руками, утыкается в них взглядом, — считай, дружеские объятия. я же говорил, никаких грязных штучек за пределом круга. что это за жалкая попытка испортить жизнь молодому парню? — кто бы говорил, — она шепчет это так, что ее практически не слышно, но венти всё-таки улавливает ее фразу и растягивается в улыбке. он наклоняется к ней и пару раз проводит по чужой голове, а джинн от неожиданных прикосновений дёргается. они уходят, оставляя девушку одну. венти напоследок машет женщине с участка, а та, не замечая свою дочь, грузно топает в сторону калитки. неприятный инцидент, который оставил в дилюке странный осадок. ему жаль девушку, безусловно, но тот факт, что ему надо шарахаться от каждого прикосновения в этой деревне, немного пугает. какая-то незнакомка додумалась подсунуть ему подобную вещь. венти наконец-то полностью объясняет ситуацию. джинн вместе с ним была частью ведьминского круга. она прекрасно справлялась с обрядами и заговорами, с чем часто помогала венти. у их «организации» были свои правила, свои законы. их жизнь действительна кипела во всю, уже имела собственную культуру и интересное мировоззрение. они не имели права пользоваться подобным вне своих собраний, только если просить разрешение у главного по обрядам, который давал его, по словам венти, очень редко. он, заправляя общей атмосферой, не разрешал нарушать эту хрупкую ауру чужим вмешательством. — так почему же она не поговорила с тем человеком? не попросила разрешения? — дилюк с упоением вслушивался в рассказы юноши, совершенно позабыв, что именно он является жертвой глупого проступка очередной ведьмы — во-первых, просить разрешение на то, чтобы испортить кому-то жизнь, это надо быть до ужаса уверенной в себе. ты обязан нести ответственность за свои поступки, — они уже практически подходят к участку дилюка, поэтому венти останавливается, договаривая уже не на ходу, а собеседнику в глаза, — а во-вторых, я и есть та самая глава, и со мной никто не договаривался. венти подмигивает и выскальзывает из поля зрения дилюка. когда тот оборачивается, юноша за его спиной машет ему вслед, но потом вдруг останавливается и перед тем как окончательно уйти прикрикивает: — приходи сегодня к нам, дилюк. тебе понравится то, что ты увидишь, я же знаю, как тебе интересно! венти улыбается широко и очень ярко. парень такого предложения пугается, поэтому дружелюбно ему отказывает. мысленно, конечно же. идти домой совершенно не хотелось. неприятный осадок от произошедшего уже выместил все мысли по поводу своего нового «друга». он сейчас не пугал, он искренне удивлял, иногда даже впечатлял своей могущественностью. интересно, как этот молодой парень с косичками устраивает ритуалы подобные тому, что дилюк когда-то вычитывал в книжках с выдумками? как выглядит он в этот момент и что говорит? несёт ли он опасность на самом деле, или все это незначительные проделки? ещё пару недель назад парень назвал бы их детьми. именно теми, что по утрам на площадках в войнушку играют да оружие из палок себе кропотливо собирают. но, побыв здесь совсем немного, он почему-то почувствовал некую силу, исходящую от того, с чем он столкнулся. не самые приятные детские воспоминания перемешиваются с огромным количеством жутких образов, с которыми ему уже удалось столкнуться. все это в сумме даёт до чертиков напуганного городского парня, который идёт в самое пекло добровольно. дилюк считал, что ему нечего терять. он не любил экстремальные виды спорта, не прыгал с парашюта и вообще не особо жаловал фильмы ужасов и подобную чепуху, но он действительно думал, что не нажил себе воспоминаний или чего-то особенного. его детство было занимательным до того, пока ему не пришлось переехать туда, где его надежды и мечты смешали с пылью городских дорог и с чужими такими же поникшими глазами. может ему ещё в самом детстве сделали ведьминский заговор на это место? как объяснить тогда то, как он рвётся сюда, как отбрасывает здесь он свои сомнения, страхи и идёт вперёд, в абсолютную неизвестность. интерес кошмару рознь, да не сочетаются они в парне равномерно, из-за чего не понимает он свои мысли и потребности. слава богу, инстинкт самосохранения вопит об опасности, поэтому дилюк оглядывается на свой участок и всё-таки проходит мимо, в сторону нашумевшего первого «ведьминского» дома. его встречают шумно. кейя с улыбкой до ушей шагает к калитке гордо и впускает внутрь по-царски, обращается на «вы». дилюк на такую любезность хмыкает, чувствует, как его ободряюще по спине похлопывают, да от прикосновений отскакивает. замечая удивленным взгляд старого друга, обещает ему рассказать все, когда они пройдут в его же дом. кейя такой наглости удивляется, но не сопротивляется, наоборот только в удовольствие самому себе гордо провожает гостя в своё жилище. за рабочим столом сидела розария. она, совершенно увлечённая собственным делом, даже не сразу заметила неожиданного посетителя. улыбнулась дилюку легко и привстала, чтобы приобнять. заметив запуганность гостя, вдруг стала серьезнее и попросила кейю заварить им чай. пока парень усаживался за стол, под строгим присмотром розарии, девушка в свою очередь бросала небольшие указания в сторону кухоньки — какие травы взять и сколько их добавить в небольшой заварник. под чужим пристальным взглядом дилюк заговорил первым. рассказал об утреннем инциденте и о неожиданной находке. ноги сами привели его в этот дом, поэтому теперь придётся ему быть максимально откровенным. — так что ты переживаешь, — розария подвинула свою кружку в сторону подошедшего с чайником парня, — нитку стряхиваешь, поджигаешь, а остаток втаптываешь в землю. девушка, казалось, расслабилась. по крайней мере дилюк думал, что она смотрела в его сторону уже намного мягче, чем было до этого. розария кивком поблагодарила кейю и улыбнулась ему мягко. парень снова пошёл в сторону кухоньки. — да, венти так и сделал, когда нашёл эту ниточку. это он углядел, не я, так что ему спасибо, — дилюк продолжал говорить, всматриваясь в кружку с чаем, совершенно не замечая изменившейся атмосферы вокруг, — мы потом ещё до той девушки дошли, вот там действительно было неприятно. парень поднял свою голову и заметил две пары глаз, что уставились на него. кейя удивленно выглядывал из-за стены, все ещё держа в руках заварник, а розария вдруг поникла и насупилась. она отставила свою кружку, вдруг резко встала из-за стола и, игнорируя дилюка, который почему-то вдруг начал оправдываться за компанию этого парня, направилась к своему столу. она что-то долго искала там, перерывая небольшой ящик. краска на старой мебели облупилась и резала глаз, вся атмосфера дома сейчас давила, поэтому дилюк притих. даже кейя с интересом наблюдал за действиями розарии. девушка наконец-то нашла, что искала, — небольшая золотая монетка, продетая через красную нитку. этот амулет был повязан прямо вокруг мешочка с очередными травами, как показалось дилюку. розария впихнула это прямо в руки бедного парня и нарекла его носить это с собой следующие две недели, не доставая. — спасибо, розария, правда, — он остановил девушку, которая не переставала хаотично перерывать каждый угол своего дома в поисках чего-то ещё. все это время она причитала про ведьминский круг, — пожалуйста, остановись. объясни мне, в чем проблема. почему вы так боитесь этого места? так реагируете на венти? лицо розарии перекосилось в кривой улыбке. она рухнула на стул и бросила что-то невнятное в сторону кейи, который быстро поставил заварник на своё законное место и пошёл рыться в шкафах. — дилюк, не пойми неправильно, — она стучала пальцами по столу и смотрела куда-то в сторону, прислушивалась к действиям парня из другой комнаты, — если ты успел уже сдружиться с венти, я тебя ни от чего не отговариваю. — но мы не сдружились, мы просто общаемся? как бы это смешно не звучало, но он разбавляет мое деревенское одиночество. — да, а бессонница у тебя была просто так? — стоило сказать розарии эту фразу, как она резко осеклась, почувствовав чужую руку на своём плече. кейя мягко ей улыбнулся, и она перевела взгляд в другую сторону. юноша уселся за стол рядом с ними, в руках держа небольшую папочку с кучей документов и какими-то старым фотографиями, дилюк не мог разглядеть, — ведьминский круг — плохое место. пусть даже и очень интересное. ты же видишь, я сама грешу подобным, я берусь за самые пугающие для тебя вещи, о которых даже он, — розария ткнула пальцем в сторону кейи, — не догадывается. парень рядом хмыкнул, но кивнул, соглашаясь. — я понимаю, к чему ты клонишь. хочешь сказать, что круг настолько опасен для меня? — я не знаю, дилюк. я просто не советую тебе с ними связываться. они, знаешь…. на самом деле они ничего такого и не делают, веселятся себе в поле, песни поют, занимаются чепухой, но всё-таки лучше быть аккуратнее. друг мой, меньше знаешь — крепче спишь. дилюк поник. в голове смешалось все и сразу, серая мораль пугала, потому что иногда намного легче разбирать что такое «хорошо», а что «плохо». — я кстати хотел тебе давно это рассказать, — вдруг заговорил кейя, перебирая бумажки в небольшой папке, — но все как-то откладывал. мне правда тоже интересна эта тема, но роза просто обрывает все мои попытки что-то узнать об этом. а я ей доверяю. кейя был откровенен. он не стеснялся говорить о подобном, наоборот, будто чувствовал, что это для его же блага. спустя пару секунд молчания он наконец-то достаёт большую фотографию, на которой изображены ученики начальной деревенской школы. дилюк пододвигает изображение к себе и с легкой улыбкой всматривается в каждого ребёнка. кейя вторит его реакции. они здесь все такие маленькие и забавные, даже похожие — одинаковая одежда и практически одинаковые прически, только сам он отличался со своими густыми локонами. хорошо, что отец гнался за модой и решил, что длинные волосы подойдут не только городским гулякам, но и его сыну. дилюк улыбнулся. он пробегает взглядом по всей фотографии и замечает, что на ней есть размытые участки. будто кто-то попал под дождь с только что напечатанным изображением. какому-то парнишке не повезло больше всего, и его лицо было совершенно размытым, невозможно было разглядеть что-либо. именно в него и ткнул кейя спустя какое-то время. — вот, видишь его? помнишь этого парня? дилюк удивленно приподнимает брови. как он должен вспомнить человека только по его силуэту? — понял, — кейя убирает руку с фотографии, позволяя парню снова попытаться разглядеть бедняка, — это альбедо, наш друг, дилюк. причём очень близкий. юноша замирает. казалось, что он слышит это имя в первый раз, хоть и внутри оно отзывалось как-то странно. кусочки воспоминаний мелькали перед глазами, не давая возможности сконцентрироваться на чём-то одном. дилюк замечает, что за окном становится совсем темно. — он заинтересовался кругом. сдружился с ребятами, начал посещать их днём и вечером, делал постоянно свои записи и рисовал. ни одной работы так и не показал нам, хоть и любил рассказывать о том, что его впечатлило, — розария говорит все это хаотично, будто собирая картинку по кусочкам, — говорил, что все свои рисунки дарит, странный. с головой ушёл в это увлечение, постоянно болтал о них, проводил время с ними. — а потом? — он уже не выдерживал нарастающей давки, хотелось побыстрее закончить разговор. — а потом он утопился, дилюк. говорят, что сошёл с ума, ведь семьи у него не было, совсем один с хозяйством справлялся. нашёл отдушину в этом ужасном месте, а хрупкая психика парня просто не выдержала, и он сиганул прямо в реку. поэтому в ней и не купается никто. деревня кишит утопленниками. звенящая тишина резала слух. кейя постукивал по столу и вглядывался в фотографию. казалось, что они действительно были близки, раз он позволял себе такую тоску. розария сжала его плечо. они не хотели уберечь дилюка от венти, они хотели уберечь его от самого круга, к которому этот парнишка непосредственно относился. видимо и общались с ним так спокойно, ведь обвинять лично его в чём-то они не могли. просто связали смерть своего давнего друга с этими событиями. парень не знал, как реагировать на подобное. очень страшно. тошнит и кружит сильно, хочется выйти и продышаться, а ещё лучше прокричаться громко, чтобы сорвать голос и успокоиться. слишком много странного, слишком много ужасного и противного, дилюк не выносит такой давки и встаёт из-за стола. он направляется в сторону двери, но ещё раз останавливается и оборачивается на ребят. розария не смотрит ему вслед, она лишь поглядывает на поникшего кейю да поглаживает его плечо, а вот сам парень, насупившись, смотрел прямо на друга. дилюк ещё раз поблагодарил их и вышел из дома, захлопнув дверь. они поймут его уход и вряд ли будут спрашивать когда-то, поэтому он особо не волновался по этому поводу. направляясь в сторону дома, он вдруг слышит, как его окликают. на темной улице сразу разобрать силуэт было невозможно, но голос дилюк узнал моментально — его звал кейя, направляясь прямо к нему быстрой походкой. парень остановился, дожидаясь друга. подойдя к нему, юноша сразу же выпросил сигарету. они закурили молча и простояли так минуты две, пока огонёк совсем не потух. кейя скинул сигарету себе в ноги и вытер руки от несуществующей грязи прямо об рубашку. — слушай, дилюк, — голос его звучал совсем тихо, даже непривычно, — ты правда совсем-совсем его не помнишь? дилюку нехорошо. он должен помнить, и он это понимает, но не может ухватиться хотя бы за одну картинку в своей голове — пусто совсем. он кивает и слышит разочарованный вздох рядом с собой. становится даже как-то грустно. — я посплю, подумаю, может что-то и вспомню. мне правда жаль, кейя, я постараюсь, если тебе это так важно, — он тушит сигарету и снова прощается со своим другом. кейя не отвечает ничего, лишь поднимает руку в прощальном жесте и медленно направляется в сторону своего дома. противнейший осадок от разговора давит на лёгкие и сжимает горло. глаза сами по себе слезятся от странного запаха гари, а дилюк вдруг думает о том, что ему стоит бросить курить. он правда постарается вспомнить, и возможно у него это даже получится. но чтобы разложить в своей голове новую информацию по полочкам, ему обязательно надо будет узнать, почему венти так спокойно купался в этой речке.

что ты опять тут делаешь? не хочешь присоединиться? — парень с косичками усаживается прямо на траву рядом с молодым художником. — ничего особенного, как обычно, — он улыбается и щурится от яркого солнца, когда поднимает свой взгляд на собеседника, — присоединиться не хочу. ты же знаешь, что я не силён в танцах и пениях, это по твою душу. по мою же — рисование, поэтому я и здесь. вдруг парень приближается к чужому листку и несильно толкает собеседника в плечо — я же просил не рисовать меня, альбедо, — его голос правда кажется обиженным, что очень забавляло художника, — чего это ты смеёшься? — я отдам тебе каждый свой рисунок, не переживай. парень расплывается в улыбке, встаёт перед альбедо и протягивает руку вперёд. юноша хмыкает, но всё-таки откладывает небольшой кусок бумаги и карандаш в сторону, хватаясь за чужую ладонь крепко и уносясь в шумный танец.