Так умела она любить...

Василиса Антоновна мыла посуду, когда раздался телефонный звонок. Это была Мира. Василиса Антоновна закатила глаза: ну конечно, кто ещё мог посметь позвонить ей в каникулы на рабочий номер в десять вечера? — Да? — Как у вас дела? Что делаете? — Вроде, всё хорошо, — Василиса Антоновна опустилась на стул. — Вот сейчас пойду готовить планирование, надо завтра будет отнести Валентине Борисовне. Через паузу в трубке послышалось взволнованное: — То есть завтра вы придёте в школу? — То есть да. Василиса Антоновна знала, чем это закончится. И она не ошиблась. — А можно… Я к вам зайду? — Заходи, — живо отозвалась она. — Поможешь мне убраться в классе. — Да, конечно! — воскликнула Мира. — Я буду в двенадцать, нормально? Василиса Антоновна тихо засмеялась: — Вполне. Приходи, я тебя буду ждать. Мира сбросила трубку, а Василиса Антоновна ещё некоторое время неподвижно просидела, прижимая телефон к уху. Она знала, что этот разговор рано или поздно случится. Она сама ужасно соскучилась, но как-то неправильно звонить ученикам в каникулярное время и просить о встрече. Во-первых, это выглядит по-детски глупо. Во-вторых, у Миры тоже могут быть какие-нибудь дела. Но на последней мысли Василиса Антоновна усмехнулась: да не было ещё такого, что в ответ на её просьбу Мира сказала бы, что занята.

***

Василиса Антоновна сидела в классе за ноутбуком и заполняла очередной отчёт. На столе валялась груда каких-то бумаг, документов, несколько ручек и раскрытый ежедневник. Иногда Василиса Антоновна торопливо делала какие-то пометки и снова щурилась в экран. — Мира, Мира… — прошептала она, увидев что уже без пятнадцати двенадцать. Дверь резко распахнулась, отчего Василиса Антоновна подпрыгнула на стуле. В кабинет деловито вошла Валентина Борисовна. — Вы закончили планирование? — надменно спросила она, вплотную подходя к столу. Василиса Антоновна протянула бумаги и придвинулась чуть ближе к спинке стула. Валентина Борисовна быстро пробежалась глазами по листкам: — Угу… А ведомости? Василиса Антоновна нервно сглотнула: от проницательного взгляда завуча ей всегда становилось не по себе. Но голос остался ровным, даже чуть раздражённым: — Я работаю. — Ну работайте, — хмыкнула Валентина Борисовна. — Но сегодня вы должны их сдать. Василиса Антоновна закрыла глаза и, вздохнув, кивнула: — Помню. — Занесите в мой кабинет, — Валентина Борисовна, собираясь уходить, оглядела класс. — И поправьте парты. А то они у вас как-то криво стоят. Снаружи послышались быстрые шажочки. Потом затихли, ибо человек, видимо, остановился у двери. Валентина Борисовна и Василиса Антоновна замерли, ожидая, кто же войдёт. Впрочем, Василиса Антоновна и так знала, что это была Мира. И она надеялась, что выговор ей за это не сделают. Дверь робко открылась, Мира остановилась на пороге, ошарашенно глядя на Валентину Борисовну. Потом улыбнулась: — Здравствуйте. Валентина Борисовна смотрела на неё не менее удивлённо. — Здравствуй, Мир, — и она вышла из класса. — Можно? — Мира всё ещё неуверенно мялась в дверях. — Проходи, — расслабленно вздохнула Василиса Антоновна. Мира подошла к первой парте, на ходу развязывая шарф, и скинула с плеч рюкзак. Василиса Антоновна засмеялась: — Что ты в нём носишь? Каникулы, вроде. Мира улыбнулась: — Я привыкла много всего с собой таскать. В сумку всё не помещается. Мира хотела снять куртку, но Василиса Антоновна приподняла руку: — Стой. У тебя деньги есть? — Есть, — непонимающе нахмурила бровь Мира. — А что? — Я тебя, пожалуй, сейчас в магазин отправлю. На вот ещё, — Василиса Антоновна, порывшись в сумке, достала сторублёвую купюру. Мира сунула её в карман и спросила: — Что купить? Василиса Антоновна задумалась. — Купи три молочных коктейля. «Чудо», знаешь? Возьми шоколадные, остальные противные. Мира кивнула и, заново повязав шарф, ушла. Вернулась она довольно быстро. Поставила на парту рюкзак и извлекла три «Чуда». Засмеялась: — А вы спрашиваете, что я там ношу! Зато пакет не надо покупать! — Ну уж два-то рубля!.. — проворчала Василиса Антоновна, забирая две упаковки. — Бери. Одну половину козе отдал! Мира на секунду замерла, и Василиса Антоновна заметила, как губы несмело дрогнули в улыбке. Ей было весело радовать эту девочку. Мира, опомнившись, огляделась: — Мне вам с чем-то помочь? — Да. Поправь парты. Мира кивнула и ушла в самый дальний угол класса. Василиса Антоновна склонилась над бумагами, но ни о какой работе и речи быть не могло: мысли уже полностью заняла Мира. Хорошо, что ведомости были уже почти заполнены. Покончив с ними окончательно, Василиса Антоновна откинулась на спинку стула и бросила на стол ручку. Мира вздрогнула и обернулась. Наскочив взглядом на улыбку Василисы Антоновны, она склонила голову на бок: — Всё? — Да-а, — протянула Василиса Антоновна, потягиваясь, — сейчас схожу к Валентине Борисовне и отнесу ей эти документы. Сколько времени? Мира дёрнула рукав и взглянула на наручные часы: — Полвторого. Василиса Антоновна подняла голову к потолку и прокряхтела: — Я уже домой хочу!.. — Ну, вам хотя бы деньги платят, за то, что вы тут сидите, — с улыбкой заметила Мира. — А я здесь за бесплатно. — Да, но ты можешь уйти, когда захочешь. — Но я здесь. — Но ты здесь… — кивнула Василиса Антоновна. — Ладно, пойду схожу. Она встала со стула и выбежала из класса. Кабинет Валентины Борисовны находился в другом крыле. Василиса Антоновна постучала и, услышав тихое «входите», распахнула дверь. — Так быстро? — даже не удивилась Валентина Борисовна. — Вы просили сдать сегодня, — сказала Василиса Антоновна, небрежно протягивая ведомости. — Да, да… — пробубнила Валентина Борисовна, пролистывая листки. Василиса Антоновна развернулась и уже хотела уйти, как её остановили: — Я вас ещё не отпускала. Она, скрипнув зубами, повернулась к завучу лицом: — Что ещё? Я всё сдала. Валентина Борисовна отложила бумаги и медленно окинула взглядом Василису Антоновну. Потом неспешно спросила: — Я хотела спросить о Болотниковой. Что-то вы слишком много времени проводите вместе. Вы как считаете? Василиса Антоновна нервно сжала ладони в кулаки, что не ускользнуло от прожигающего взгляда. Василиса Антоновна нахмурилась и грубо отрезала: — А вы не считаете, что это вас не касается? Валентину Борисовну это задело, но она попыталась это скрыть. Подняла голову: — Всё, что происходит в школе, меня касается. Что Мира здесь делает? — Она принесла мне сочинение, — буркнула Василиса Антоновна. — В каникулы? — подняла бровь Валентина Борисовна. — Да. — Значит, так, — Валентина Борисовна уверенно распрямилась в кресле. — Если я ещё раз увижу её здесь, то вы лишитесь премии. В Василисе Антоновне снова закипела злоба, но она могла лишь беспомощно сжимать-разжимать кулаки и стискивать зубы. Валентина Борисовна, вновь ощутив доминирующую позицию, заметно расслабилась и смотрела надменно: — Вы меня услышали? Можете идти. Василиса Антоновна выскочила за дверь и зашла в туалет. Там, привалившись к стене, она закрыла глаза и попыталась привести сбившееся дыхание в норму. В голове стучало одно единственное имя. Мира. Как сказать ей, что они не смогут видеться почти целую неделю? Она же так расстроится… Василиса Антоновна взглянула на ладони: кожа кое-где содралась, виднелись следы от ногтей. Она включила воду и легонько обрызгала лицо, чтобы не повредить макияж. Шею же Василиса Антоновна намочила полностью. Простояв ещё немного над раковиной, она вернулась в класс. Парты стояли ровными рядами, Мира глядела в окно и, казалось, не заметила, что кто-то вошёл. — Расставила? — растерянно спросила Василиса Антоновна. Мира обернулась: — Да, конечно. Вы что-то долго. Василиса Антоновна подошла ближе. Мира удивлённо уставилась на неё. — Чего такое? — озабоченно спросила Василиса Антоновна, оглядывая себя. — У вас мокрая кофта. — А, это… — отмахнулась Василиса Антоновна. — Я умывалась. — Что-то случилось? Василиса Антоновна закусила губу, но покачала головой: — Нет. Ничего. Мира недоверчиво посмотрела ей в глаза. Василиса Антоновна чуть склонила голову и вовремя заметила «Чудо». — Давай поедим. Я уже забыла. Мира, вздохнув, села за парту и достала из портфеля булку. Объяснила: — Я проснулась в семь. Я голодная. Василиса Антоновна кивнула и, взяв в рот трубочку, посмотрела в окно. Моросил дождь. — Со второй четверти начнутся пробники… — вздохнула Мира. — Что-то мне немного страшно. — Не бойся, — на автомате ответила Василиса Антоновна. — Ты всё напишешь. Нет, Василиса Антоновна и в самом деле так считала, просто она никак не могла отойти от разговора с Валентиной Борисовной. Как она вообще может запретить Мире ходить в школу, когда она здесь учится?! — Я, наверное, больше всего переживаю за математику. Там так сложно… Василиса Антоновна посмотрела на Миру. Нет уж, если они видятся в последний раз за каникулы, то надо успеть насладиться сегодняшним днём. Василиса Антоновна засмеялась: — И ты не справишься ни с одним заданием! Коне-ечно, — протянула саркастически, — ты у нас самая глупая девочка в классе! Мира смущённо потупилась. Василисе Антоновне ужасно понравился произведённый эффект. — И всё равно, — промычала Мира. — Нет, пробники — это неплохо: на ОГЭ не так будем волноваться. Но экзамены так и так писать придётся. Не хочется… — Ну что ж теперь? Напишешь, куда денешься? Мира понуро кивнула. Василиса Антоновна покачала головой: это ведь надо, быть настолько неуверенной! — Ну-ка, сколько времени? Мира, вздохнув, посмотрела на часы: — Без пяти два. — Пойдём домой, — сказала Василиса Антоновна, выбрасывая пустые упаковки в мусорницу. — Дождик, — наморщилась Мира. Василиса Антоновна выглянула в окно. — Пойдём, я устала и хочу прилечь. Покатаю тебя на такси. Мира удивлённо округлила глаза. Василиса Антоновна, усмехнувшись, кивнула на куртку: — Одевайся.