Грани дозволенного

Всё началось довольно прозаично

      

      — Эй, Кэйа, как называется твоё любимое приложение для извращенцев?       Альберих не скрывает снисходительного смешка.       — Тиндер больше не удовлетворяет твой аппетит?       — Скукота, самое весёлое там — это размытые фотки маленьких членов. Хотя даже они уже совсем наскучили. Встречи невыносимо унылые, похожие друг на друга. Если я готов заснуть от скуки прямо на свидании, то говорить о чём-то большем нет смысла.       Парень обречённо вздыхает и отвернувшись от друга и продолжает жаловаться:       — Знаешь, мне хочется острых чувств, адреналина, а не сальных шуточек от неудачливых стендап-комиков.       — Ты же понимаешь, что это приложение для тех, кто в теме? Ты уверен, что тебе нужно именно это, Чайльд?       — Да-да-да, Кэйа… Я понимаю, что там обитает твоя хвалёная БДСМ тусовка, за честь которой ты так рьяно сражаешься. Не волнуйся, я не собираюсь нарушать никакие табу или пятнать репутацию твоих коллег-извращенцев.       — Ладно, только пообещай не быть чересчур легкомысленным.       — Говорит мне любитель групповушек на первом свидании, — Чайльд только закатывает глаза.       — Не на первом…не надо преувеличивать.

***

      Не прошло и часа со встречи с другом, а Чайльд уже работает над профилем в только что установленном приложении «Kinky Tevyat». Несколько фотографий, граничащих между притворной невинностью и откровенной пошлостью, на которых он ради анонимности скрывает лицо. Вместо настоящего имени, излюбленное прозвище. Дальше короткое описание в духе: «Готов на всё!». После этого следовало выбрать желаемую позицию. В этот момент парень медлит с решением. Что ему больше нравится: подчиняться или доминировать? Чайльд не мог врать себе, садомазохистские фантазии не были для него чем-то новым. Однако, он почти не осуществлял их на практике. Были неловкие попытки с поркой и удушением, но так или иначе ничего путного из этого не выходило. Из Чайльда выходил из рук вон плохой доминант, у его партнеров получалось не лучше.       — К чёрту! — ворчит он, выбирая «свитч». Разберётся по ходу дела.              Просмотрев несколько десятков анкет, Чайльд увидел многое: «пёсиков», ищущих хозяина, любителей эксгибиционизма, жестокую доминантрикс, подозрительно похожую на его бывшую одноклассницу. Почти все профили он просвайпал влево. Может быть, у него слишком высокие стандарты, а может быть… Чайльд застывает над экраном с придыханием разглядывая мужчину. Он на порядок старше его. Всего одна фотография, скупое досье, которое даже не хочется читать. Первое что бросается в глаза — это властная поза и взгляд исподлобья, будто бы говорящий "знай своё место". В миндалевидных глазах чувствуется невыразимое презрение. Его длинные тёмные волосы, убраны в тугой хвост, а в правой руке он держит чёрный кожаный стек. Обычно Чайльд недолюбливает мужчин высокомерных и строящих из себя не пойми что, но... Но этому типу определенно подходит образ доминанта, может даже слишком. Незнакомец называет себя «Моракс» — это очевидно псевдоним, но уж не Чайльду его судить.       Стоит пальцу дрогнуть как над фотографией Моракса появляется радужное сердечко, и анкета исчезает. Он что, случайно нажал на суперлайк? Чайльд чувствует, как горят его щёки. Он ведь только успел прочитать его имя и возраст. Как неудобно, вдруг этому красавчику нравится что-то по-настоящему мерзкое? Копрофилия, золотой дождь или что похуже?       Спустя пару кликов Чайльд возвращается к анкете и вчитывается в описание: Ориентация: гомосексуальная Позиция: строго доминант (кто бы сомневался) Ищу послушного и воспитанного сабмиссива       Воистину — краткость сестра таланта. Жаль, что Чайльда нельзя назвать ни «воспитанным», ни тем более «послушным». Но он далеко не первый и не последний, кто привирает в приложениях для знакомств. Чайльду не приходится долго думать, писать ли ему первым: спустя минуту приходит новое уведомление. Похоже симпатия оказалась взаимной. Morax: Добрый вечер, Тарталья Tartaglia: Привет Morax: Ты здесь впервые, так ведь?       Чайльд хмурит лоб, не понимая, как его вывели на чистую воду. Morax: «Готов на всё» — обычно пишут или новички или мошенники разводящие на деньги Tartaglia: Приятно знать, что ты выбрал первый вариант Morax: Твои фотографии выглядит немного размыто и непрофессионально, обычно мошенники отчаянно стараются завлечь каждого пользователя       «Что этот индюк о себе возомнил?» — думает он. Его снимки абсолютно идеальны. Не просто так ему каждый день приходят десятки дикпиков в других соцсетях. Однако, следующее сообщение заставляет парня подостыть. Morax: Не пойми превратно, мне нравится твоя живость и искренность. Естественная красота тела, без всякой жеманности. Это намного привлекательнее искусственной идеальности постановочных фото Tartaglia: Спасибо? Morax: Позволь спросить, почему тебя так привлекла моя анкета? Tartaglia: Если честно, то суперлайк я поставил случайно. Ещё не совсем разобрался как тут всё работает Morax: Значит я тебя не привлекаю?       Видимо придётся побыть откровенным. Покраснев, Чайльд отправляет следующее сообщение. Tartaglia: Ты издеваешься?! Я просто был слишком занят тем, что пускал по тебе слюни, чтобы разобраться куда свайпать       В этот раз Моракс подозрительно долго не отвечает. Чайльд уже смотрит в окошко диалога с неким сожалением. За это время он получает несколько сообщений от других пользователей, но даже не удосуживается их открыть. Morax: Приму это как комплимент. Надеюсь, ты внимательно прочитал мой профиль Tartaglia: …? Morax: Я не свитч, так что если ты в процессе хочешь поэкспериментировать, то это не ко мне Tartaglia: Да я и не надеялся завалить тебя, если честно :D Ты слишком устрашающий Morax: Правда? Давай тогда встретимся лично, проверим продолжишь ли ты меня так бояться Morax: К примеру завтра вечером?       На самом деле Чайльд ожидал, что его сразу позовут домой или на худой конец в какой-нибудь отстойный лав-отель. В конце концов это приложение для любителей латекса и плёток, а не ванильного мороженого и походов в кино. Он, недолго думая соглашается, в душе признавая: это даже приятно, что его хотят покормить, прежде чем выебать.       Чайльд не сильно интересуется, где ему назначили свидание. Он слепо едет по указанному адресу. Первое, что бросается ему в глаза — это не простое кафе, как он ожидал, а довольно изысканный ресторан: изящная резная мебель, живая музыка и неповторимая атмосфера Поднебесной, по которой так скучал Чайльд. Если свидание будет не к чёрту, то он хотя бы хорошо поест. Судя по сообщению, Моракс забронировал столик на двоих в самой дальней части зала. Чайльд беспомощно оглядывается по сторонам, когда его взгляд цепляется за смутно знакомый силуэт.       — Здравствуй, Тарталья.       Чайльд замирает, стараясь скрыть то, что он откровенно пялится на мужчину. Он не ожидал, что Моракс вживую будет выглядеть ещё привлекательнее. Никакие фотографии не могли предать его тонкие черты лица и пронзительно яркие глаза. Одет он довольно строго, не в пример Чайльду с его оборванными джинсами и синей толстовкой.       — Эм, привет, Мор… Прости, как мне к тебе лучше обращаться? Моракс — это ведь не настоящее имя, верно?       Мужчина перед ним рассеянно моргает и вскоре его лицо украшает приветливая улыбка.       — Действительно, мне стоит извиниться перед тобой. Назначив встречу, я должен был представиться по-настоящему, — он протягивает ему руку. — Моё имя — Чжунли.       Тарталья послушно жмёт её, стараясь побороть неутихающее волнение.       — Да не за что извиняться, Тарталья — это тоже не настоящее имя, а прозвище. Так что мы оба были не до конца честны.       Чжунли поднимает на него взгляд полный любопытства. В котле его золотых глазах будто плещутся смешинки.       — Ты… вы можете звать меня Чайльд, — сказав это, парень чуть слышно вздыхает.       «Чайльд» — это очередная кличка, едва ли не превратившаяся во второе имя. Теперь мало кто называет его иначе. Парень старается отогнать тревожные мысли куда подальше. Он пришёл на свидание и должен провести это время с пользой.       — Чайльд? Тебе идёт.       Тарталья заставляет себя рассмеяться.       — Слышу это не в первый раз!       — Кстати, Чайльд, ты когда-нибудь пробовал китайскую кухню?       — Китайскую? Постоянно заказываю её на дом! Правда службам доставки не хватает той аутентичности, что я почувствовал в Шанхае.       — Ты был в Китае?       — Жил там около года, программа обмена в моём университете.       — Значит ты и говоришь по-китайски?       Чайльд смущённо кивает.       — Совсем чуть-чуть, после выпуска я забросил изучение языков.       — Хорошо, не буду у тебя выпрашивать беседу на китайском. В любом случае, если тебе близка культура моей родины, то тебе понравится здесь, — говорит Чжунли, протягивая ему меню.       — Я настоятельно рекомендую попробовать цыплёнка Гунбао, он тут просто бесподобен.       Чайльд намеренно не читает цену на это блюдо, уже чувствуя, как оно ударит по его кошельку.       Когда блюда приносят, до Тартальи доходит нечто страшное. Ему придётся попрактиковаться в занятии страшнее чем любые БДСМ практики. Из приборов ему подали лишь палочки. Пожелав приятного аппетита, Чайльд приступает к трапезе, попутно роняя каждый второй кусок цыплёнка обратно в тарелку. Лицо Чжунли заметно мрачнеет, приобретая тот отстранённый и холодный вид, напоминавший фотографию из его анкеты.       — Чайльд, зачем ты мне соврал?       Тарталья от растерянности роняет палочки и недоумённо смотрит в ответ.       — Что?       — Как за месяцы жизни в Шанхае можно не научиться есть палочками? И ты говоришь, что регулярно заказываешь себе китайскую еду. Мне кажется, ты где-то врешь.       Чайльд готов провалиться сквозь землю от стыда.       — Да, за целый год я так и не научился есть палочками. А тут… Тут я просто ем лапшу вилкой.       По всей видимости неловкость ситуации перешла на Чжунли, тот от растерянности не может найти нужных слов. Покраснев, он глухо смеётся.       — Кхм-кхм. Пожалуйста, прости меня за подобную пылкость. Просто я никогда не встречался с таким виртуозным неумением пользоваться палочками. Сложно поверить, что ты их держишь не впервые.       — Вы…вы очень жестоки мистер Чжунли, — несмотря на напускную обиду, Чайльд не сдерживает ухмылки. Он собирается продолжить приём пищи, когда Чжунли протягивает руку к его тарелке и забирает палочки.       — Позволишь?       Чайльд только кивает.       — Сначала тебе надо согнуть безымянный палец и мизинец — вот так, положить одну к указательному, прижимая её большим. Теперь кладешь вторую…       Чайльд пропускает все объяснения мимо ушей заворожённо наблюдая за пальцами Чжунли. Надо было спросить, кем он работает. Может Чжунли пианист? Он никогда в жизни в этом не признается, но у него определенно есть кинк на красивые руки.       — Чайльд? Ты готов повторить мою инструкцию на практике?       Тарталья выхватывает палочки у Чжунли, мельком касаясь его мягких пальцев и неуверенно смотрит на тарелку. Он вновь пытается подобрать цыплёнка, что, к его удивлению, у него получается. Да, рука дрожит, а кусочек почти выскальзывает, но Чайльду удаётся донести его до рта. Он переводит взгляд на Чжунли, ожидая реакции.       — Молодец, так гораздо лучше, — удовлетворённо улыбается мужчина.       — Кстати, ты не против попробовать вино, которое я заказал? Вино из османтуса, у него довольно занимательная история происхождения. Возможно, ты слышал о…       Чайльд не даёт и шанса продолжить.       — Нет, не слышал, мистер Чжунли. Вам стоит рассказать! — выпаливает он, в надежде отвлечь его от позорной истории с палочками.       Эти слова похоже обрадовали мужчину: он расслабляется в кресле и начинает рассказ с детального экскурса в прошлое. Чайльд мысленно готовится прослушать целую историческую лекцию по виноделию.       Прошло уже больше часа с их свидания, но не прозвучало ни слова про БДСМ. Никаких тебе кнутов, кляпов, ошейников и подземных пыточных. Они говорят о погоде, о еде, о книгах, о чём угодно, но не о первопричине их встречи. Наверное, Тарталье не стоит волноваться — это даже хорошо, что он не попал в руки к какому-то озабоченному маньяку. Однако сомнения продолжают терзать его, и он первым ставит вопрос ребром:       — За этот вечер вы рассказали обо всех своих увлечениях, кроме одного. Вы понимаете, о чём я?       Чжунли отодвигает пиалу с чаем и смотрит ему прямо в глаза. Кажется, что он видит Чайльда насквозь. Нет, может быть, он даже умеет читать мысли и уже знает все его грязные фантазии.       — Я считаю, что переходить сразу к делу невежливо. В конце концов надо убедиться, что тебе комфортно наедине со мной.       — Мне кажется это уже очевидно.       — Я не из тех людей, кто любит злоупотреблять чужой неопытностью. Всё-таки, во время наших сессий я буду для тебя наставником, можно сказать учителем.       — Учитель Чжунли? Мы уже перешли к ролевым играм? Мне нравится.       Моракс старательно делает вид, что не слышит его.       — Для начала нам нужно установить некоторые границы. Я доминант и моя здесь роль — диктовать правила игры, но если мои предпочтения окажутся для тебя неприемлемыми, можешь смело отказаться от сессий, — прежде чем приступить к правилам, Чжунли обводит Чайльда строгим взглядом убеждаясь, что тот внимательно его слушает.       — Первое правило: когда ты перешагнешь порог моей квартиры, ты обязан подчиняться мне. То, чем я занимаюсь — это не простые развлечения, а полноценные БДСМ сессии. Надеюсь, ты будешь уважать моё гостеприимство. Второе правило: разглашение личной информации и всякие сплетни для меня недопустимы. Конечно, я не прошу тебя скрывать наши отношения, но не стоит подробно афишировать нашу постельную жизнь. Это всё ради нашей же безопасности. И последнее, но не по значению: ты должен адекватно оценивать свои возможности и всегда помнить стоп-слово. Смею предположить, ты его ещё не выбрал?       — Могу придумать хоть сейчас!       — Не стоит. Над такими вещами лучше серьёзно поразмыслить. Если тебе будет проще, можно использовать классический светофор. Красный — когда тебе слишком некомфортно и ты желаешь немедленно прекратить сессию. Жёлтый — когда ты близок к пределу своих возможностей. Зеленый — когда всё в порядке. Во время сессии я могу попросить тебя назвать цвет, чтобы определить твоё состояние.       Чайльд задумчиво чешет затылок.       — А если… если на мне будет кляп, то что тогда?       —Тогда тебе надо подать невербальный сигнал. Например, помахать ладонью или несколько раз с усилием сжать мою руку. Вот так. — Чжунли берёт его за запястье и сжимает его.       — Хорошо, но если руки связаны?       — Ты можешь подать сигнал морганием, — Чжунли не теряет своей уверенности.       — А если глаза тоже закрыты?       Чжунли вздыхает.       — Чайльд, я не позволю себе лишать сабмиссива всех органов чувств на первой же сессии, — он делает паузу и продолжает: — Хотя твоему рту точно подошёл бы кляп.       — Вы не ответили на вопрос! — упрямо вторит Чайльд, отгоняя пошлые мысли.       — В такой ситуации я буду предельно осторожно и тщательно следить за твоим состоянием. Я всё ещё могу задать контрольный вопрос, и ты кивнёшь или покачаешь головой в ответ. Можно договориться, что определенное количество качаний будет означать «красный» стоп-сигнал. Даже в таком уязвимом положении у тебя есть и другие варианты. К примеру, даже со связанными руками можно постукивать пальцами в определенном ритме или держать в них небольшой предмет, который ты бросишь на пол, дав мне понять, что я зашёл слишком далеко. Подобные сигналы строго индивидуальны, так что прислушайся к своим желаниям. В любом случае я категорически не допускаю полное отсутствие какого-либо стоп-сигнала. — заключает Чжунли.       Тарталья пару мгновений сидит с приоткрытым ртом переваривая информацию. Этот мужчина — настоящий эксперт. Он догадывался раньше, но теперь точно уверен: он идеально подойдёт для первой настоящей БДСМ сессии.       — Надеюсь, я не наскучил своими вопросами? — Чайльд прерывает молчание и неловко смеется.       — Напротив, мне нравится интерес к этой теме. Я рад, что ты заботишься о своей безопасности.       Чайльд вздыхает. На самом деле он не столько обеспокоен собственной сохранностью, сколько не может сдержать любопытство. Он бы согласился на игры и без всяких стоп-слов, но раз Чжунли настаивает...       — Можешь рассказать поподробнее как будет происходить БДСМ сессия?       — Конечно, так как это твой первый раз... в подобных практиках, мне стоит быть ещё прозрачнее чем обычно. Но для начала, хочу задать тебе вопрос: чего ты сам хочешь от нашей встречи?       Ох, кажется, он не был готов даже к самому простому вопросу.       — Я…я даже не знаю. — признаётся Тарталья       — Ты говорил, что тебе интересны ролевые игры. Почему ты не можешь сказать, что конкретно тебе по вкусу?       — Хмм… Какие сценарии мне нравятся? Учитель и ученик? Босс и его подчинённый? Я обычно представляю себе подобные сюжеты.       Внезапно Чайльд тушуется, вспоминая как давно он не говорил о об этом вслух.       — Чёрт, это так неловко! Честно говоря, мне всегда было стыдно признаваться своим партнерам. Не то чтобы они не принимали меня, но, когда мы пытались воплотить мои фантазии в жизнь, — Чайльд отводит глаза в сторону. — Ничего не получалось. Когда Тарталья всё же решается повернуться к собеседнику, то замечает, что лицо Чжунли не выражает ничего кроме сочувствия. Никакого презрения или насмешек. Чего он тогда боится?       — Понимаю, обсуждение кинков может быть нелёгкой вещью. Может мне стоит перечислить практики, которыми я привык заниматься, и ты выберешь себе наиболее привлекательные? Когда мы придём к обоюдному согласию, то, естественно, подпишем контракт.       — Погоди, какой контракт? Я думал так бывает только в тупых фильмах.       — Прости, Чайльд, я не понимаю, что ты имеешь ввиду.       — Ладно, проехали. Признавайся, Чжунли, что тебе нравится в сексе? — глупо хихикнув спрашивает он.       — Как ты относишься к порке? — Чжунли уже успел достать блокнот и ручку и видимо готовится записывать ответ. Пусть они и сидели в самой уединённой части ресторана, Тарталья на всякий случай оглядывается по сторонам.       — П-положительно.       — К использованию наручников или связыванию рук верёвкой?       — Это я уже пробовал! Правда не слишком удачно, наручники сломались, и я застрял у изголовья кровати.       Чжунли сама тактичность, не комментирует его откровение.       — Ты не ответил на вопрос.       — Положительно-положительно, только ключи не теряй.       — К повязкам на глаза?       — Мне без разницы, — Чайльд тут же второпях поправляется. — То есть положительно.       — Как ты относишься к грязным разговорам и уничижительным оскорблениям?       — Грязные разговоры — это хорошо. Но что за уничижительные слова ты имеешь ввиду?       — Что ты почувствуешь, если я назову тебя шлюхой? Во время сессии, разумеется, как часть ролевой игры.       Как-как он его назовёт? Чайльду на секунду кажется, что он ослышался. Перед ним ведь Чжунли: интеллигентный мужчина, который весь вечер был воплощением обходительности.       — Вы только что это и сделали.       — Действительно, — Чжунли прищуривается, потирая подбородок. — Так какие эмоции это слово вызывает у тебя?       — Вы сказали его очень внезапно, даже не знаю. Так вы меня вряд ли, конечно, оскорбите. Но я не понимаю зачем это вам нужно?       — Мне доставляет удовольствие унижение людей. Тебя это не должно удивлять. — буднично отвечает он. — У тебя есть какие-то специфичные триггеры или травмы, которые могут повлиять на твоё состояние во время сессии? Какие у тебя твёрдые «нет» в кинках?       Даже если Моракс интересуется из лучших побуждений, Чайльду не нравится, когда ему лезут в душу. Его травмы — его дело. Кто он вообще такой, чтобы спрашивать? Секс-партнёр на пару раз или его папочка? Парень невольно морщится, но старается всё-таки скрыть подступившее раздражение.       — Триггеры? Не замечал у себя ничего подобного. А про кинки…у меня почти нет предрассудков, главное, чтоб без дефекаций.       — Тогда пока на этом закончим или тебе есть что добавить? — Чжунли заканчивает строчить в блокноте.       — Уже всё? Мы ведь только начали. А что там с контрактом? Вы мне вышлете его на почту?       Ответа не последовало, Чжунли выглядит немного задумчивым и хмурым. Откуда взялась неуверенность в его взгляде?       — Мне кажется ты не готов.       — В каком смысле?       — В прямом, Чайльд. Я не собираюсь тебя втягивать в то, о чём ты в дальнейшем можешь пожалеть. Ты не уверен в своих желаниях и не можешь даже ответить честно на мои вопросы. Я вижу, как ты волнуешься и боишься показать свои слабости.       А Чайльду казалось, что свидание было вполне себе удачным. Неприятное чувство разочарования разливается по грудной клетке. Ему что, только что отказали? Нет, хуже: посчитали слишком слабым, неспособным пережить какие-то глупые БДСМ игры.       Ужин оканчивается на неловкой ноте. Тарталья понуро пялится в полупустой бокал вина, а Чжунли отвлечённо читает что-то в своём мобильном. Оплатив счёт, они неторопливо направляются к выходу и сохраняя гнетущую тишину, выходят в вечерний сумрак улицы.       Наступает пора прощаться. Чжунли спрашивает, как тот собирается доехать и вызвать ли ему такси. Чайльд, отказываясь, отводит глаза. Отвечает, что совсем рядом, в пешей доступности есть метро. Они обмениваются вежливостями, прощаясь друг с другом. Когда Чжунли отходит в сторону, высматривая своё жёлтое такси, Чайльд решается действовать:       — Погодите, мистер Чжунли, — торопливо окликает он.       Может быть, это было вино из османтуса (которое правда было не таким уж крепким). Может быть, отсутствие всякого чувства стыда, когда оно действительно нужно. Или это просто его дурной характер. В любом случае Чайльд не может сдержать безрассудного порыва и хватает Чжунли за руку. Он тянет мужчину за угол, в слабо освещенный переулок возле ресторана. Мужчина, как ни странно, послушно следует за ним. На улице совсем безлюдно, что только подначивает на безумства. Остановившись, Чайльд молча подталкивает Чжунли к стене. Тот смотрит на него без толики страха, заинтересованный в его дальнейших действиях.       — Хватит строить из себя недотрогу. Ещё чуть-чуть и я поверю, что вы меня правда не хотите.       — Чайльд, кажется, ты меня неправильно понял.       Эти спокойные слова только сильнее злят парня, заставляя его сжать руки на чужом воротнике.       — Думаете вы мне не по зубам? Ошибаетесь. «Готов на всё» — это была не шутка. Вы можете взять меня хоть прямо здесь.       — Может ты ещё и готов мне отсосать в тёмном переулке? — внезапно начинает глумиться Чжунли.       Ведомый пьянящим наваждением парень действительно опускается на колени. Теперь Чайльд уверен: Моракс точно его хочет, напротив видно внушительное доказательство. Он уже готов потянуться к ширинке брюк как его резко останавливают. Чжунли сжимает в руке его рыжие волосы.       — Что ты творишь? — шипит он с угрозой.       — Может я и правда произвёл такое впечатление, будто я слишком неопытен и ни к чему не готов, но… Это то, что мне нужно, — голос Чайльда, до этого сочившийся злостью, становится мягче. Он прислоняется щекой к брюкам, трётся как ласковый кот. Чуть погодя он наклоняет голову ближе к паху, почти касаясь губами туго натянутой ткани.       — Я буду хорошим, правда.       Глаза Чжунли едва блестят в темноте, оставаясь всё таким же нечитаемыми. Глухая тишина прерывается надменным смешком. Мужчина аккуратно берёт Чайльда за подбородок и заставляет запрокинуть голову вверх.       — Ты мне обещаешь?       — Да, господин, — по инерции отвечает Чайльд.       Голос Моракса, густой как мёд становится ещё ниже.       — Твой энтузиазм похвален, но впредь, — он слегка сжимает ладонью щёки парня. — Впредь я не позволю тебе подобное нахальство. Я ещё подумаю, что с тобой делать.       — Просто подумаете?       — Подумаю, как мне тебя наказать.       И Чайльд выдыхает, сладкое предвкушение застилает его разум.