Грани дозволенного

Оказалось, что теория шести рукопожатий действительно работает

                   Alberich: У тебя завтра первая сессия с тем доминантом? Tartaglia: Ага ;) Alberich: Скинь его фотку, может быть я его узнаю Tartaglia: Такие как он вряд ли ходят по клубам. Но ладно, держи Alberich: Знакомое лицо. Его ведь Чжунли зовут? Tartaglia: Только не говори, что у вас что-то было. Я не смогу его трахнуть, зная об этом. Это хуже, чем инцест Alberich: Не беспокойся, он просто старожила кинки-вечеринок. Лично с ним не знаком, но часто видел в клубе Розарии Tartaglia: Значит от тебя тут никакой пользы Alberich: Выкуси! Я слышал о нём больше, чем ты думаешь. У Чжунли громкая репутация. Сабы его обожают, ты сам скоро поймёшь о чём я. Давно правда о нём не слышал, думал он нашёл себе кого-то «ванильного» и остепенился. Видимо нет       Чайльд стоит у двери незнакомой квартиры уже минут пять, но до сих пор не может заставить себя нажать на звонок. Как он будет смотреть ему в глаза после их последней встречи? Что у него тогда было в голове? Он пытался ему отсосать прямо на улице! Подобное поведение даже алкоголем не оправдаешь. Чайльд вспоминает тот злополучный вечер. Когда он вернулся домой, Чжунли прислал короткое сообщение: Morax: Я набросал черновую версию нашего контракта. Если у тебя есть вопросы или ты хочешь что-то добавить обязательно дай знать. Также во вложениях прикреплён сценарий нашей первой сессии. Будь добр, ознакомься сегодня же.              Сценарий? Он что в порнушке сниматься собирается? Чайльд отдалённо вспоминает, как Кэйа однажды сказал, что в этом нет ничего странного. Заранее обговорённый сценарий поможет избежать неприятных сюрпризов. Тарталья бегло проходится глазами по контракту: всё расписано детально и понятно, пара практик, которые они ещё не обсуждали подчёркнуты красной линией, намекая, что он должен дать на них добро. Дальше надо было приступить к сценарию, но Чайльд одёргивает себя и решает сделать саму сессию сюрпризом.       «Разве не скучно, заранее знать сценарий игры?» — набирает он, но тут же стирает. Он догадывается, что ответит Чжунли. Tartaglia: Всё отлично! Можешь оставить контракт таким какой он есть, со всеми пунктами я ознакомился :) Morax: А сценарий? Tartaglia: Прочитал. Никаких вопросов нет Morax: Тогда пришли мне копию с твоей подписью. Встретимся в воскресенье в 8 часов у меня       Да, он соврал. Не притронулся к сценарию, да и в контракт не сильно вчитывался. Тревожные мысли прерываются щелчком замка и скрипом двери.       — Чайльд?       — О, привет Чжунли, я просто…       Не поймите меня неправильно господин Моракс. Я вовсе не караулю вас у двери как жалкий сталкер. Просто пытаюсь набраться храбрости хотя бы постучать в дверь. С каждым ведь так бывает, верно?       — Ты опоздал.       — Правда?       — Да, на 20 минут, — без всяких эмоций отвечает Чжунли.       Быть того не может, неужели он настолько потерял счёт времени пока стоял здесь? Какой же он идиот.       — Проходи, не надо стоять в дверях.       Зайдя в узкий коридор Чайльд, чувствует знакомый запах сандала. Он с любопытством осматривается по сторонам. На первый взгляд, кажется, что квартира походит на её хозяина: строго убранная, немного старомодная, но притягивающая восхищённый взгляд.       — Раздевайся.       Чайльд наспех вешает куртку, снимает кроссовки, взяв любезно предложенные тапочки. Чжунли, подозрительно тихий, продолжает наблюдать за ним. Жестом предлагает пройти дальше. В гостиной Чжунли садится на кожаный диван и продолжает молча пепелить его взглядом.       — Эм, что дальше? — неловко спрашивает Чайльд.       — Мне кажется, ты меня невнимательно слушал.       Оу. Кажется, до него дошло.       — Мне нужно снять всю одежду?       — До нижнего белья будет достаточно, — кивает Чжунли. — Знаешь, Чайльд ты меня разочаровал. Так сильно опоздать на первую сессию — это проявить неуважение к доминанту. Ты собираешься объясняться?       Чайльд с трудом продолжает держать зрительный контакт. Он не стесняется своего тела: стыдится тут нечего, его можно даже назвать привлекательным. Однако, раздеваться по команде как-то не привычно. Вслепую он начинает расстёгивать рубашку, на ходу придумывая оправдания:       — Извините, просто автобус долго не приходил, а потом я перепутал нужную остановку, район мне совсем незнаком…       Это правда лишь отчасти. Чайльд действительно немного заблудился, но автобусы тут были не причём.       — Не надо мне врать, ты опоздал не поэтому.       «Неужели он знает, что я так долго торчал за дверью?» — испуганно думает Тарталья.       — Простите, у меня такое первый раз, и я перенервничал. Я знаю как это странно и глупо звучит, но я об… — он начинает тараторить извинения.       — Довольно-довольно, не надо так волноваться. Сегодня я бы тебя наказал в любом случае. Как будешь готов садись ко мне на колени. — в янтарных глазах Моракса видна едкая насмешка.       Тарталья наконец вылезает и джинсов и аккуратно кладёт их на кресло. Стоит ему сесть на Чжунли, как тот сразу же обхватывает его тело руками. Хватка жёсткая, едва ли похожая на объятия. Он фиксирует Чайльда, поправляя его осанку, тот в ответ нервозно дёргается, ёрзая на чужих коленях. Сидеть спиной к мужчине ему совсем не нравилось.       — Сиди смирно. Это приказ.       Чайльд затихает.       — Ты помнишь стоп-слово? — шепчет Чжунли ему прямо в ухо.       Тарталья находит в себе силы лишь жалко кивнуть.       — Молодец, запомни его хорошенько.       Мужчина начинает почти нежно поглаживать голые плечи Чайльда. Некоторое время он медлит, рассеянно рассматривая многочисленные веснушки на бледной коже. Потом прислоняется носом к рыжим волосам вдыхая слабый запах шампуня. Он проходится по его груди, пальцы находят правый сосок и начинают его слегка подразнивать. Они не оттягивают, не щиплют, а только ласково очерчивают. Однако, в какой-то момент идиллия рушится, из губ Чжунли раздаётся слабый смешок.       — Что-то не так?       — Нет, Чайльд, всё так.       — Почему вы тогда не спешите меня наказывать?       — Ты так этого хочешь? Можешь не отвечать, — Чжунли упивается собственным высокомерием. — Всё равно твоё мнение значения не имеет. Я не собираюсь потакать твоим желаниям.       Слова грубые и холодные. Чайльд хочет огрызнуться, повернуться к этому мерзавцу лицом. Одновременно с этим он ощущает, как внутри него начинает теплыми волнами разгораться возбуждение. Его только что унизили, а ему хочется ещё. Чжунли будто читает его мысли и милосердно приказывает:       — Ложись на живот. Пора тебя выпороть.       Чайльд безропотно исполняет приказ. Чжунли кладёт ладони на ягодицы, запуская их под боксёры. Он пару мгновений поглаживает нежную кожу, а потом одним движением спускает белье. Он наслаждается видом пока ещё не измученной кожи. Чжунли не куда торопиться, у него впереди будто вся вечность. К сожалению, Чайльд никогда не отличался особым терпением.        — Чжунли, пожалуйста, не медли.       — Когда ты в прошлый раз обещал быть хорошим мальчиком, то обращался ко мне иначе.       — Извините, господин.       Первый шлепок звучит громче любого ответа.       — Мне кажется, ты не заслужил моего расположения.       Чайльд открывает рот для новой порции извинений, но вместо этого вскрикивает от очередного удара по ягодицам. Постепенно мужчина задаёт размеренный темп шлепков, постепенно наращивая силу. После десяти ударов покрасневшая кожа начинает приятно щипать и Чайльд не скрывает жалостливых стонов. Чжунли ненадолго останавливается, дразняще поглаживает его, спускаясь от ягодиц к бёдрам. Потом снова возобновляет прежний ритм. После особенно сильного удара, он что-то спрашивает, но Тарталья уже не может разобрать что конкретно. Он понимает только одну вещь — у него встал. Чайльда уже не интересовало, то, что Моракс сразу ощутит его позорно быстрое возбуждение, да и тот похоже не подавал вида. Парень всеми силами подавляет желание потереться о чужие колени, что-то подсказывает: мужчине это не понравится. Они всё-таки договорились играть по правилам.       В какой-то момент реальность начинает уходить из-под ног. Чайльду хочется больше боли, стимулирующей приятные ощущения, больше высокомерных насмешек от Чжунли. Больше…всего. Он постепенно начинает забывать всё: где он, кто он и за что его, собственно, наказывают. И наказывают ли его вообще? Уже более легкий шлепок по ляжке заставляет Тарталью выйти из транса.       — Чайльд, сколько раз я тебя ударил?       — Ммм…не знаю, не считал, — лениво бормочет он       — Я тебя об этом не просил, но будь ты хорошим мальчиком — догадался бы сам. Вставай.       Тот послушно поднимается и с непониманием смотрит на Моракса. «Неужели я его обидел?» — думает он.       — Подожди меня здесь, я скоро вернусь, — остановившись у дверного прохода Чжунли добавляет. — И не вздумай трогать себя.       — За кого вы меня принимаете, господин! — не сдерживает лёгкого смеха Чайльд.       Он расслабленно ложится на диван, не обращая внимания на боль чуть пониже спины. Непривычное чувство эйфории заполняет его до краёв. «Чжунли вернётся и мы перейдем к самому сладкому» — улыбается он своим мыслям. Он не успевает заскучать, когда Чжунли возвращается с наручниками и небольшой коробкой в руках.       — Похоже, что наказание не возымело на тебя должного эффекта.       — Мне снова лечь к вам на колени, господин? — Чайльд даже не пытается изобразить сожаление, искренне надеясь на продолжение порки.       — Пока нет, тебе это слишком нравится. Так я тебя ничему не научу.       Он кладёт коробку на журнальный столик и жестом подзывает Чайльда к себе. Тарталья видит перед собой небольшие металлические наручники. Настоящие полицейские, не похожие на те, что были у него дома: никакого розового меха, декоративных ключей и прочей лабуды.       — Теперь руки за спину.       — Вы хотите меня арестовать, господин Чжунли? — он не удерживается от подначивания, но с прежней покорностью исполняет требование.       Чжунли защелкивает наручники и проверяет их на надежность. Берёт Чайльда за лицо, заставляя его посмотреть в глаза.       — Не провоцируй меня, мальчишка, а теперь на колени.       Слабая дрожь проходит по телу Чайльда, заставляя его прикусить губу в предвкушении. Он исполняет очередной приказ и неловко опускается на колени.       Чжунли пододвигает кресло поближе и вальяжно усаживается напротив него, принимаясь рассматривать его как музейный экспонат. Чайльд не знает, что делать: им любуются словно вещью, не имеющей права голоса. Это слишком унизительно, это не должно будоражить.       — Ты возбудился от одних шлепков по заднице? Как тебе не стыдно?       Чайльд долго не решается ответить, но в конце концов выпаливает:       — Нет, мне не стыдно! Мне просто слишком хорошо.       — Скажи ещё что ты готов кончить от любого касания? Ты просто безнадёжен. Может мне тогда тебя вообще не трогать? Попробуй кончить без моей помощи. Используй свои грязные фантазии.       Моракс должно быть издевается над ним. Что он предлагает ему делать, тереться об пол, как течная сука? Впервые за день Чайльд чувствует настоящую тревогу. Он голый, в незнакомой квартире со скованными руками. Даже если он захочет: сбежать не удастся, он не может сопротивляться. Он беспомощен, полностью в распоряжении Чжунли. Просто идеально.       Чжунли подходит к столу, и достаёт небольшую коробку, принесённую им ранее.       — Интересно, что в ней?       — Да, господин       Моракс лёгким движением руки достаёт чёрный флоггер из мягкой кожи. Чайльду в его положении сложно разглядеть предмет, но он не смеет подниматься, а только сглатывает слюну мысленно представляя следующую «пытку». Чжунли же снова не спешит удовлетворять его желания.       — Пожалуйста, сделайте что-нибудь.       — Что сделать? — совершенно невинно спрашивает Моракс, которого только веселит его жалкое состояние.       — Что угодно. Что хотите. Пожалуйста, пожалуйста…       — Хорошо, ты слишком хорошо просишь: буду делать что сам пожелаю. Буду наблюдать за твоим дрожащим телом, слушать мольбы и стоны. Мне этого вполне достаточно. Идеальное наказание для такой шлюшки как ты.       В этот момент от покорности Чайльда не остаётся и следа.       — Нет-нет-нет! Как вы так можете? Просто потрогайте меня. Я больше не могу…— бездумно хнычет он.       Несколько мучительных секунд Чжунли молчит.       — Не волнуйся, я точно знаю, что ты хочешь — с притворной заботой отвечает он. После этого треплет кудрявые волосы, и наигравшись сжимает рыжие пряди в кулак.       — Скажи, кому ты принадлежишь, маленькая шлюшка.       Чайльд открывает слезящиеся глаза и смотрит на Чжунли словно пытаясь найти в нём ответ. Хотя он и так очевиден.       — Вам, господин.       Чжунли подходит поближе и садится на корточки, так чтобы они оказались почти на одном уровне. После этого он проводит рукой по чужому бедру, намеренно не задевая возбуждение.       — Тебе жаль, что ты меня подвёл?       — Да, простите пожалуйста. — всхлипывает Чайльд.       Хлёсткий удар флоггером по бедру выбивает очередной болезненный стон.       — Ты забыл сказать «господин».       — Простите, господин.       Чайльд чувствует: скоро он достигнет предела. Слишком хорошо, слишком страшно. «Надо было читать сценарий» — эту мысль обрывают следующие слова Чжунли:       — А теперь вставай и облокотись об стол.       Чайльд на дрожащих ногах бросается исполнять приказ: опирается о стеклянную поверхность и призывающее приподнимает задницу.       Намёк был понят быстро и череда стройных ударов вновь обрушивается на него. Как ни странно, но боль будто бы отступает, разогретая кожа только продолжает приятно гореть. Для Чайльда этого слишком мало: возбуждение становится некомфортным. В таком положении он не может ни дотронуться до своего члена, ни потереться об поверхность стола. Он начинается захлёбываться в стонах, оставшись без сил на мольбы, но Чжунли понимает его без слов.       — Так и быть, сжалюсь над тобой, — и начинает поглаживать его член. Чайльд жмурится от внезапных ощущений, хочет поблагодарить своего мучителя, но вместо это лишь загнанно дышит.       — Хочешь кончить?       — Хочу вас.       — Как мило, но мы договаривались не на это.       Чайльд не успевает спросить, что тот имеет ввиду. Свободная рука Чжунли ложится ему на шею. Однако, он не прикладывает никаких усилий чтобы сжать её и лишить парня воздуха. Одна только мысль о том, на что он способен заставляет Чайльда вновь задрожать под жёсткой хваткой. Не обращая ни капли внимания на его реакцию, мужчина начинает полноценно надрачивать ему. Чайльду хочется попросить его быть помедленнее, но все слова теряются, и он пытается повернуться к нему лицом. Это оказывается большой ошибкой.       Чжунли смотрит на измученное лицо с лёгкой издёвкой и решает поиграться с его чувствительной головкой. В какой-то момент он начинает ускорять темп, проходясь уже по всей длине члена. После такого остатки самообладания покидают Чайльда.       — Ах..Мхм…Я сейчас кончу. — лепечет он.       — Так кончай, Чайльд. Этот чертовски высокомерный тон становится последней каплей. Волна сокрушительного удовольствия накрывает Чайльда с головой. Кажется, что последним стоном он почти сорвал себе голос. Перед глазами пляшут мушки, а прийти в себя оказывается намного сложнее чем он ожидал. Чайльд, прислонившись лицом к стеклу пытается отдышаться. Тем временем Моракс снимает с него наручники и аккуратно гладит затёкшие запястья. Он придерживает за плечо и помогает встать, параллельно оценивая нанесённый ущерб. После этого Тарталья без сил валится на мягкий диван и чуть прикрывает глаза.       — Как ты себя чувствуешь? Я не переборщил?       Чайльду непривычна внезапная забота, он с недоверием поворачивается к Чжунли, но видит в его глазах искреннее беспокойство.       — Не волнуйся, всё в порядке! То есть нет, не в порядке, а просто супер.       Чжунли мягко улыбается и присаживается рядом с ним.       — Ты хочешь сразу в душ или пока полежишь?       Чайльд внезапно вспоминает, что он весь потный и покрытый спермой разлёгся внаглую на чужом диване.       — Я…чёрт, я же испачкаю вашу мебель. Простите.       — Вне сессий не стоит постоянно рассыпаться передо мной в извинениях. Ты устал, лучше отдохни немного, а я первым схожу в ванную. Если хочешь пить: графин на столе.       Прежде чем уйти Чжунли треплет его непослушные волосы и дарит сбивающий с толка целомудренный поцелуй в лоб.       Чайльд некоторое время валяется на диване уставившись в потолок в попытке осознать произошедшее. Это было…необычно. Конечно, ему не в новинку заниматься ничем не обязывающими перепихонами, но это было что-то кардинально другое. У них ещё даже не было полноценного секса, а Чайльд чувствует словно из него всю душу выебали. Простые слова доводили его до состояния, когда он был готов ползать на коленях и умолять о разрядке. Запоздалое чувство стыда охватывает его, как вдруг раздаётся звук входящего сообщения. Его посткоитальные страдания мог нарушить только один человек.        Alberich: Как ты там? Ещё не расчленили? Tartaglia: Ты же говорил, что Чжунли надёжный доминат. Неужели соврал? Alberich: Доверяй, но проверяй Alberich: К тому же я знаю твой характер. Ты даже святого выведешь из себя       Чайльд собирается написать ответ, но слышит приближающееся шаги в коридоре. Впопыхах кладёт телефон на журнальный столик. Кэйу он обматерит позже. В комнату входит Чжунли, его влажные волосы распущены, а сам он облачён в шёлковый халат. Чайльд некстати вспоминает, что до сих пор не знает, как тот выглядит без одежды.       — Не голоден? — спрашивает Моракс, держа в руках влажное полотенце.       — Нет, спасибо.       Чжунли не задаёт лишних вопросов и начинает помогать Чайльду привести себя в порядок: протирает его вспотевшую шею, потом без всякой брезгливости очищает от засохшей спермы, мягко поглаживая по спине.       — Я хочу заказать еды на дом, так что подумай ещё. Можем поесть вместе.       Как мило, Чжунли ведёт себя так, словно не он полчаса назад заставлял его унижаться, в процессе обзывая шлюхой. Чайльд беззаботно ухмыляется, но внезапно вспоминает, что остаётся ещё один нюанс.       — А вы сами в порядке? Вы ведь не кончили.       Чжунли отвечает не сразу. Он оборачивается и смотрит на Чайльда с застывшей полуулыбкой, словно тот сказал что-то совсем глупое.       — Чайльд, не забывай, БДСМ это не про секс, а про передачу своего контроля доминанту. Сегодня я получил не меньшее удовольствие чем ты.       — Хах, то есть это было наивно с моей стороны думать, что вы меня трахнете на первой же сессии?       Чжунли кивает и хитро прищурив глаза спрашивает:       — Ты не прочитал сценарий, не так ли? — вопрос риторический, виноватый взгляд Чайльда выдает его с головой.       — Какой же ты гадкий и непослушный — с восхищением шепчет Чжунли.       Только потом Тарталья узнаёт, что опоздал на встречу меньше чем на пять минут. Вся история с оскорбленным доминантом была фарсом, заранее спланированной игрой: Чжунли сам придумал её сюжет.       Чайльд обещает себе, что впредь всегда будет читать сценарий. Больше никаких нарушений правил в угоду глупым прихотям. Честное слово!

***

             — Кстати мы так и не договорились, как мне вас предпочтительнее называть? Как в этот раз «господин» или лучше «мистер»? На «хозяин» я пока не готов, уж увольте.       — Оба варианта приемлемы.       — Всего лишь приемлемы? Непорядок! Может тогда «папочка»? Вам идеально подходит такое обращение, папочка~       Тарталья не может поверить своим глазам. Его властный Моракс краснеет: бледные щёки, казалось, поцеловал лёгкий мороз. Парню стоит недюжинных усилий, чтобы не продолжить дразнить его.       — Давай пока остановимся на первом варианте.       — Как скажите, господин, — игриво подмигивает Чайльд.