Жестокие игры

Мальчишки все утро занимались со старым стремянным федькиного отца — Кузьмой и оттачивали свое умение биться на саблях. Пришло время обеда, Демка отправился на кухню, а Федя с матерью отобедали за богато накрытым столом в господской светлице. Отец же отбыл по делам. Катерина с удовольствием наблюдала, с каким аппетитом ест сынок, потом нежно взяла его руку в свою. — Ох, мозоли-то какие… маслом тебе вечером ладони смажу, тем что батюшка привез. Да и исхудал как от прыжков этих. Отдохнул бы хоть денечек! — Ну мам, хватит, — закатил глаза Федор. — Молчу. Но поспать-то после обеда надобно. Сейчас Демушку пришлю к тебе. Демьян вошел в горницу Федьки, неся в руках чашу с крупной и отборной вишней: — Катерина Михайловна велела передать, Дуняшка насобирала только что, самая спелая да сладкая. Федька уже сидел на постели, зевая и потягиваясь, как сонный кот. Он равнодушно кивнул на низкий столик возле кровати, куда слуга и поставил свою ношу. — Дай ножки тебе обмою, Федор Алексеич, — сказал Демьян, опускаясь перед хозяином на колени. Все так же молча Федька подставил слуге поочередно обе ноги, чтобы тот разул его, и погрузил босые ступни в лохань с теплой мыльной водой, которая была заранее приготовлена. И тут же резко вытащил их, обрызгав Демку и залив все вокруг. — Кипяток! — пнул он слугу ногой. — Сварить заживо меня решил? Демка осторожно опустил руку в воду, однако она была лишь чуть горячее обычного. Благоразумно спорить не стал: — Прости хозяин, сейчас студеной подолью… Он тщательно намылил стопу и каждый пальчик на федькиных ногах, смыл пену, потом промокнул белоснежным льняным полотенцем. После помог переодеться в шелковую рубаху для сна. Федька развалился в подушках и потянулся за вишней, однако отпускать Демку не спешил. — Сядь, — кивнул на кровать. Не отрываясь от поедания вишни, забросил свои ноги к нему на колени, приказав: — Разомни! Не то вовек не усну, так гудят — все утро на ногах. С усердием Демка принялся массировать хозяйские ступни своими сильными руками. Федька аж застонал от удовольствия и бросил на него такой взгляд, который не предвещал для слуги ничего хорошего. Федор уже покончил с ягодами, губы, пальцы его были в сладком вишневом соке, несколько капель упало на шелк рубашки. — Дверь запри, — сказал Федор хрипловатым голосом. — Пояснять зачем было не надобно, да Демьян и не спрашивал. Все это было обычно и привычно для них обоих. Федька движением глаз указал на свой ларец, где он хранил особо дорогие и ценные родительские подарки. Демка открыл замок, вытащил красивую замысловатую бутылочку с персиковым маслом. — Как желаешь, хозяин, сегодня, на спине али на животе? — На спине хочу. После этого он задрал федькину длинную сорочку, обнажая его стоящий член, приподнял мягкие ягодицы и подсунул под них подушку. Федька бесстыдно развел колени в стороны. Они оба давно уже не испытывали никакого смущения. Это была их тайна, о которой не знала ни одна живая душа, и Федора запретность сего действа заводила вдвойне. Из-под опущенных длинных ресниц он наблюдал за слугой. Федька упивался своей полной властью и от мысли о том, что покорный холоп сделает все, чего он не пожелает, возбудился еще больше. — Языком сперва желаю! — Демка боялся это услышать, но делать было нечего, и он встал на колени, пристроившись между федькиных ног. Делал он все всегда старательно и тщательно, боясь не угодить капризному хозяину. — Ты забыл кое-что! — холоп надеялся, что на этот раз Федя не вспомнит о своей новой причуде, но не тут-то было. Покорно Демьян вытащил из сундука собачий ошейник с цепью и надел себе на шею. Федька намотал цепь на кулак и властно дернул: — Ты тут всего лишь моя вещь, не забывай! Демка чуть замешкался, принимая более удобное положение. — Ну же! — нетерпеливо выдохнул возбужденный хозяин. Сначала нежно, а потом сильнее, погружаясь все более глубоко, Демка начал вылизывать розовый анус Федора. Тот стонал и прогибался в пояснице, елозил ногами по шелковой простыне от удовольствия, насаживаясь поглубже на демкин язык. Время от времени он натягивал цепь, заставляя слугу двигаться быстрее. Федору уже хотелось большего. — Демушка, пальцами! — простонал он умоляюще, приподнимая задницу. Демка нежно огладил своими большими и сильными руками федоровы бедра и аккуратно вошел пальцем, увлажненным маслом, на всю длину. Федька сладко застонал, прикрывая глаза. Демьян трахал хозяина сначала только одним пальцем, мягко растягивая мышцы. — Ещё хочу! Больше! — в федькином голосе послышались знакомые требовательные нотки и он вновь дернул Демку за ошейник, упиваясь своей властью и вседозволенностью. Повинуясь, слуга погрузил в его задницу сначала два, а потом и три пальца. Щеки Федора раскраснелись, влажные кудри прилипли к вискам, нежное тело было покрыто бусинками пота, дышал он сбивчиво и тяжело… Демьян видел, что хозяин уже близок к финалу. Слуга слегка согнул пальцы внутри, заставив Федьку дернуться и сжать мышцы. Демьян понял, что попал по самому чувствительному месту и продолжил двигать пальцами, заставляя молодого хозяина извиваться и стонать все громче. Второй рукой холоп обхватил член Федора, и всего нескольких движений хватило для того, чтобы хозяйский сынок кончил прямо в мозолистую ладонь своего слуги. Демка с облегчением выдохнул. Указал на ошейник: — Дозволишь? — Снимай. Влажным полотенцем он обтер господина от капель спермы и вишневого сока. Помог устроиться поудобнее и заботливо укрыл одеялом. В этот момент Федор уже сладко спал. Демка с минуту посидел на лавке, раздумывая. Катерина Михайловна требовала, чтоб холоп не смел отлучаться, даже когда Федор Ляксеич спит. Вдруг ему чего-нибудь потребуется или какая-нибудь залетная назойливая муха осмелится потревожить сон молодого боярина. Но Федька после ласк всегда так крепко спит… Демьян, оглядываясь по сторонам и стараясь не шуметь, спустился во двор и побежал на свидание со своей возлюбленной Ульяшкой.