Горение клена

      Учебная неделя для Кадзухи проходит достаточно быстро. Он приходит в школу, отсиживается на уроках, стараясь лишний раз не общаться с учителями, а затем вновь и вновь идёт домой один. Время на учёбе тянется очень медленно, иногда даже становится для альбиноса пыткой, но в конце дня он не может вспомнить большей части произошедшего, будто всё пролетело мимо него. В голове засели лишь самые яркие моменты, участником которых становился сам парень. Диалоги со Скаром были одними из таких, но Микото не часто говорил с Каэдэхарой, но так или иначе все его слова резали, словно хорошо заточенный клинок. Из всего сказанного Скарамуччей, хорошей была лишь редкая помощь с языками и техническими науками, в которых альбинос был не очень силён, особенно после пропущенных тем. В остальном он не стеснялся выражать свои мысли, связанные с самим парнем или Томо, иногда упоминал Тарталью или учителей не в самом лучшем свете. Каэдэхара не понимал почему тот вообще рассказывает подобные вещи.       Ведь честно сказать у Кадзухи была не лучшая репутация в школе. И не трогали его только из-за связей. Альбинос общался с Тартальей, а раньше ещё и с Томо. Горо так же не был последним человеком: русый являлся участником школьного студенческого совета. Прилюдно над ним не издевались, но замечания, язвительные фразы и подобного рода оскорбления всегда летели в сторону парня. И теперь, когда с ним, по мнению других, начал общаться Скарамучча, быстро набравший популярность среди девушек, многие начинали оскорблять его открыто, поддерживая нападки друг друга. Если Скара слышал подобное, что зачастую случалось именно после его неосторожно кинутых фраз, то весьма умело игнорировал это. Лишь Тарталья по-прежнему реагировал на задир, говорил заткнуться и был не прочь встретиться после школе с теми, кто не понимал. Другие сразу осознали, что главное не делать этого на глазах друзей Кадзухи, тогда и вопросов к задирам не возникнет.       В очередной такой раз Тарталья перебивает, вновь накинувшуюся с издевательствами, Мону. Девушка вновь выражает своё непонимание о том, что такого интересного в альбиносе нашёл Скарамучча. Видите ли, но Микото не обращал внимания на неинтересующих его людей, а тут общался с Кадзухой. Причем сам Каэдэхара особого интереса к новому знакомому не выражал. Именно так всё казалось со стороны.       Кадзуха закусывает губу, выдыхая, и сильнее сжимает лямки рюкзака, собираясь обойти приставшую девчонку. Он, вообще-то, шёл к Горо, в комнату студсовета, собираясь там отсидеть обеденный перерыв, только вот спокойно ему дойти не дали. Каэдэхара поднимает безэмоциональный взгляд на Мегистус, говоря тихим, монотонным голосом.        — Меня ждут, не могла бы ты отойти? — переступив с ноги на ногу просит светловолосый, а затем нехотя добавляет. — Пожалуйста.       Мона усмехается и закатывает глаза, обходя альбиноса по кругу. Она встаёт за его спиной, но стоит Кадзухе двинуться с места, как ладонь ложится на плечо парня, специально сжимая крепче, причиняя несильную боль. Каэдэхара кривится: она нажимала на ещё незажившие раны и это было неприятно.        — Я вот понять не могу. Ты весь такой правильный: учишься, не пьёшь, не куришь, наркоту не употребляешь, — Мона хмыкает, убирая ладонь, когда Кадзуха резко дёргает плечом и поворачивается к Мегистус. — Может сосёшь хорошо? Я просто понять не могу, как ты общаешься с подобными людьми, как рыжик или наш новенький. О, ну и как я могла забыть про мёртвого героя!       Девушка делает шаг назад и заливается смехом, вокруг проходит волна шёпота и смешков, все шли на обед, а Мона своим представлением собрала много зевак с большим количеством свободного времени. Кадзуха опускает взгляд в пол, не зная как реагировать на подобное заявление. Хотелось усмехнуться. Был бы у Каэдэхары хоть какой-то опыт в любовных делах он бы ещё мог понять такое оскорбление, но ничего подобного парень не имел. Чувства у него были только к Томо, но сейчас тот был мёртв, а делать что-то подобное просто для нелюбимого человека Кадзуха не собирался.       Однако упоминание почившего друга в очередной раз причинило боль, и Кадзуха почувствовал себя опустошённым, под рёбрами будто резко образовалась тёмная дыра. После тех слов, которые говорил Скарамучча, злость и вовсе не собиралась появляться, а слёзы уже не душили, лишь изредка вставая комом в горле. Каэдэхара не чувствовал ничего, кроме поглощающей разум пустоты и апатии.        — Ну чего молчишь? Ещё и глаза опустил? — Мона улыбается широко, ближе наклоняясь к Кадзухе, желая посмотреть на его лицо, но голос девушки оставался всё таким же громким, давая собравшимся всё услышать. — Стыдно? Неужели я оказалась права?        — Несёшь чепуху, ещё и умудряешься выдавать свои слова за правду? Уж у кого язык рабочий, то именно у тебя, Мона, — голос Тартальи раздаётся громко и чётко за спиной Кадзухи, и альбинос вздрагивает. Давно он не слышал этих стальных ноток в голосе Аякса. Мегистус разозлила его и вряд ли понимала последствия.        — Да как ты смеешь говорить подобное, — голос девушки так и сквозил возмущением и гневом. Как всё же легко было вывести её из себя и забрать контроль над ситуацией. — Ты только посмотри какой он жалкий, сам за себя постоять не может, а как друзьяшки появляются, так он сразу весь из себя бедный. Тебе самому не надоело защищать его?        — Заткнула свой рот, иначе я помогу тебе выбрать будущую профессию. Может хоть там твой язык будет использован правильно, — Тарталья обходит друга и вскоре становится перед ним, нависая над девушкой. Мона понимает, что пора заканчивать. Всё же ругаться с Тартальей не самая лучшая идея, это знал каждый, поэтому она лишь горделиво хмыкает, отбрасывает хвостики назад и отворачивается, уходя.        — Как скажешь, рыжуля, но боюсь все поняли правду по одной реакции вашей путаны, — Мегистус игриво машет на прощание, так же гадко улыбаясь, после чего скрывается за ближайшим поворотом.       Слегка разочарованные таким коротким представлением люди начинают расходиться. В их числе оказывается и Скарамучча, который молча наблюдал за данной ситуацией. Он ничего не говорит Тарталье и так же, как и все уходит. Рыжий сам его найдёт, когда со всем разберётся. Кадзухе он тоже ничего не говорит, даже не указывает на своё наблюдение.       Альбинос вновь выдыхает и ничего не сказав, начинает уходить в сторону кабинета студсовета, куда он направлялся с самого начала. Аякс сначала остается на месте, не сразу понимая резкости друга, а затем кидается следом, быстро нагоняя.        — Кадзу, ты как? — неуверенно спрашивает рыжий, всё так же следуя за другом. — Ты можешь ответить? — однако Каэдэхара даже и не думает останавливаться или говорить хоть что-то. — Хэй, Кадзуха! Ты можешь объяснить, что вообще произошло?       Только когда Тарталья дёргает друга за рюкзак, тот останавливается и резко поднимает взгляд на рыжего. Аякс поджимает губы. Как бы альбинос не старался скрыть свои чувства по поводу случившегося, было ясно, как сильно его задела и расстроила эта ситуация.        — То что сказала Мона — не правда, — и Кадзуха решает оправдаться. Он уводит взгляд, когда на лице рыжеволосого появляется удивление. Тарталья рвано выдыхает, не зная как реагировать.        — Ты… — Аякс не сразу подбирает слова, выпрямляясь. — Конечно это неправда, я даже и мысли не смог бы допустить, что такое может быть правдой. — Кадзуха поджимает губы, а его грустный взгляд так и не возвращается к Тарталье. — Послушай, Мона много всякой ерунды говорит и зачастую это ложь, клевета и сплетни. Если такое произойдёт ещё раз, то ты только…        — Что? Сказать тебе? — Кадзуха заканчивает чужую мысль самостоятельно. И теперь альбинос смотрят прямо в голубые глаза, и в отличии от взгляда рыжеволосого, его взгляд полон разочарования и непонимания. Тарталья прикрывает рот и смотрит на друга с сожалением, боясь перебить. — Чтобы снова спрятаться за тобой? Ты слышал её слова. Я только и делаю, что прячусь. Сначала за Томо, теперь за тобой, потому что вот такой я слабак, который за себя постоять не в состоянии!       Кадзуха тяжело выдыхает и отворачивается. Где-то внутри начинает бурлить гнев, подпитываемый накопившимися негативными эмоциями. Кадзуха старательно пытается успокоиться, сильнее сжимая руки в кулаки, до боли впивался ногтями в ладонь и до пляшущих перед глазами искр закрывает глаза. Пару секунд Каэдэхара стоит на месте, а затем все же заходит в кабинет студсовета.       Наговорил всего на эмоциях самому близкому, после Томо, другу, а ведь хотел молча уйти. Если бы только Тарталья отпустил его, не пошёл следом, то Кадзухе не пришлось бы сейчас жалеть о сказанном. Альбинос задерживает дыхание, останавливаясь посередине комнаты, стараясь успокоить внутреннюю бурю противоречивых эмоций, когда на его голову опускается тёплая ладонь. У Тартальи всегда были тёплые руки.        — Хорошо, поговорим об этом позже, — Аякс гладит друга по голове, словно кота, стараясь успокоить. — Я вообще-то искал тебя, хотел предложить пойти домой вместе и посидеть в кафе, я угощаю. Хорошее предложение, что думаешь?       Кадзуха прикрывает глаза, приходя в себя под чужими ласковыми прикосновениями. Всё же у Аякса хорошо получалось успокаивать. Если подумать, то это было логично. У Тартальи были младшие братья и сестра, с которыми старший всегда старался помогать своей матери. Тут хочешь не хочешь приобретешь подобные умения. Рыжий постоянно ими пользовался, и зачастую Кадзуха был благодарен ему за такую заботу.        — Вместе? Ммм, хорошо, я не против. Где встретимся? — Кадзуха осторожным движением убирает чужую руку и поворачивается к Тарталье лицом. Рыжий изображает глубокую задумчивость, а затем щёлкает пальцами, принимая решение.        — Я обещал ребятам погонять в баскетбол, у тебя всё равно на урок больше, так что просто зайди за мной в спортзал, как освободишься. Договорились? — рыжий улыбается и кидает взгляд на альбиноса. Подобная просьба не была чем-то новым. Кадзуха часто заходил за друзьями именно в спортзал, поэтому альбинос лишь кивает и Аякс улыбается шире, треплет волосы Каэдэхары. — Ну вот и договорились! Отлично, тогда увидимся после уроков?        — Угу, до встречи, — Кадзуха выдыхает, но потрепать себя по волосам позволяет.       После этого Тарталья всё же уходит, оставляя Каэдэхару в комнате одного. Все из студсовета ушли в столовую, как и другие ученики, а Горо специально оставил кабинет открытым, зная, что Кадзуха придёт. В последнее время альбинос взял в привычку прогуливать обед, лишь бы не есть, от еды просто-напросто тошнило и никакой кусок не лез в горло, аппетита не было.       Каэдэхара кладёт рюкзак на пол и садится на край дивана, проваливаясь в мягкую обивку сидушки. Вскоре звуки утихают, кажется, парень остаётся один на этаже, ведь даже из коридора не доносится ни звука. Альбинос прикрывает глаза и совершенно не понимает, когда его начинает клонить в сон. Сначала он лишь удобнее опирается о спинку, но вскоре и вовсе ложится. Дома спит он плохо, поэтому Кадзухе кажется, что отдых в течение пары минут во время перемены ничего такого не сделает. Он просто прикроет глаза и отдохнёт немного, надеясь, что сонливость хоть немного уйдёт, но он ошибается, потому что тиканье часов на стене только сильнее побуждает провалиться в дремоту.       Горо находит друга уже уснувшим. Альбинос лишь ближе подтянул к себе ноги, уткнувшись лицом в изгиб предплечья, и тихо спал. Русый выдыхает, тихо закрывает дверь в комнату студсовета на ключ и также тихо зашторивает плотные занавески.       Русый знал, что у Каэдэхары были проблемы со сном, поэтому даже и не думал будить друга. В случае чего он сможет отмазать Кадзуху от придирок учителей, а так светловолосый хоть немного отдохнёт.

***

      Просыпается Каэдэхара, когда уроки уже закончились. Горо, сидящий за столом и заполняющий какие-то бумаги, быстро реагирует на движение со стороны и поворачивается, откладывая рубку в сторону. Стул под ним скрипит и Кадзуха поворачивает голову в сторону друга. Русый улыбается, когда видит заспанное лицо светловолосого. Такой милашка, Горо хотелось его обнять и затискать.        — О, проснулся? Уроки закончились, так что можешь ещё полежать, — русый усмехается и поднимается на ноги. Парень собирает бумаги со стола и кладёт на одну из пустых полок шкафа.       Кадзуха подскакивает на диване, осознание приходит резко. В глазах темнеет от быстрого подъема, он понимает, что опаздывает к Тарталье.       Горо реагирует, тут же поднимая на друга вопросительный взгляд, пока растрёпанный альбинос судорожно ищет взглядом часы, пытаясь отогнать наплывшую пелену.       Уроки закончились больше чем полчаса назад. Находится ли Тарталья всё ещё в назначенном месте или он уже давно ушёл? Светловолосый быстро подхватывает портфель и сразу же направляется к двери. Резко дёргает ручку и не сразу понимает, почему дверь не поддается? Только после неудачной попытки поворачивает ключ в замке.        — Извини, что вот так ухожу, но у меня назначена встреча, а я уже всё проспал, — беловолосый останавливается, наполовину выйдя из класса и всё-таки прощается с другом, кидая на него ошалелый от происходящего взгляд. — Стоило разбудить меня.        — Ничего, заходи в любое время. Надеюсь ты не сильно опоздал, удачи, — Горо отрицательно качает головой, быстро прощаясь и подходя ближе к Кадзухе. Он хлопает его ободряюще по плечу, после чего альбинос стремительно уходит, кивая напоследок.       Каэдэхара почти бежит по коридору. Путь отсюда до спортзала занимал приличное количество времени —спуститься по лестнице, пройти чуть ли не весь корпус школы, и только после этого оказаться в нужном месте — а учитывая, что парень уже опоздал, то стоило надеяться только на Тарталью, который возможно задержался или решил подождать Кадзуху дольше.       Альбинос оказывается в спортивном зале через пять минут. Весь запыхавшийся, только уловив яркую рыжую макушку взглядом, он тяжело выдыхает и опирается о собственные колени. Кадзуха прикрывает глаза, когда приходит облегчение, что Аякс никуда не ушёл. Альбинос успел и это самое главное, а ломоту в мышцах он как-нибудь переживёт. Всё же его тело не привыкло к подобным нагрузкам: Каэдэхара не был особым любителем спорта, да и здоровье не позволяло активно развиваться в этой сфере.       Кадзуха слышит, как с другого конца зала его зовёт Тарталья, но не успевает поднять на него взгляд, испуганно вздрагивая. Он чувствует на плечах прикосновения. Кадзуха отшатывается вправо и видит рядом с собой парня с малиновыми волосами. А ведь он и не заметил, что Аякс играл не один. Видимо находился здесь рыжий только из-за хорошей компании, ведь зная друга, тот не смог бы вытерпеть и полчаса в месте, где было нечем заняться. Кадзухе стоит поблагодарить неизвестного ученика позже.        — Ох, извини, я напугал тебя? Ты просто выглядишь таким потерянным, всё в порядке? — незнакомец с малиновыми волосами удивлённо приподнимая брови и выпрямляясь, не сводит взгляд зелёных глаз с пришедшего, впрочем, как и Кадзуха не сводил свой с парня. Пересекаясь иногда в школе, парни просто не обращали друг на друга внимания.       Кадзуха приоткрывает рот, но тут же заминается. В целом у него всё было нормально сейчас, если не считать опоздание, но язык не поворачивался что-либо сказать, поэтому светловолосый лишь кивает, выпрямляясь. Альбинос ещё толком даже не успел проснуться и отдышаться, поэтому думать и вовсе получалось с трудом. Альбинос чувствовал себя неловко, не зная, что можно сказать. Именно в этот момент, с баскетбольным мячом в руках, к ним подходит Тарталья. Он хватает Каэдэхару за шею, несильно приобнимая, а парень лишь вздрагивает, переводя на Аякса взгляд.        — Ты где был? Я уже заждался тебя! Думал ты меня бросил и не придёшь, — рыжий наигранно дуется, а затем лишь тяжело выдыхает, показывая своё разочарование. — Если не Хэйдзо, я бы тут со скуки помер!       Альбинос переводит свой взгляд с Аякса на только что упомянутого Хэйдзо, тот краем рубашки вытирает лицо от пота, явно не сильно вслушиваясь в их диалог, но услышав свое имя он переводит взгляд на Каэдэхару и мягко улыбается. Альбинос невольно сглатывает, сжимая руки в кулаки. Парень перед ним определённо был красив.        — Сиканоин Хэйдзо, — парень опускает футболку, ещё раз проводит по ней рукой, вытирая насухо, и только после этого протягивает.        Пока Кадзуха пожимает протянутую ладонь, Тарталья отпускает его и отходит, вставая рядом с напарником по игре. Альбинос кажется немного растерянным после такого знакомства. Будучи заспанным он никак не думал о новых друзьях.        — Кадзуха, не ведись на его харизму, — начинает причитать рыжий всовывая в руки малинового баскетбольный мяч. Хэйдзо лишь закатывает глаза и, забрав вещь, разворачивается и с легкостью закидывает в корзину с различными мячами, стоящую на приличном расстояние от него. — Выёбываешься?        — Разумеется, — подтверждает Сиканоин, на пятках поворачиваясь вновь к двум парням. На губах его так и остаётся удовлетворённая после броска улыбка, а чувство гордости за подобный трюк оседает внутри. — А ты… Каэдэхара Кадзуха, верно? — альбинос удивлённо вскидывает брови, мало того, что его поразил бросок, так Хэйдзо ещё и знает его. Это заставляло чувствовать себя немного неловко. Кадзуха кроме имени парня не знает о нём ничего, а вот Сиканоин кажется хорошо понимает, кто перед ним стоит. — Ох, не переживай, просто твоя фамилия у всех на слуху в последнее время.       Хэйдзо не говорит к каким слухам именно относится сам альбинос, но тут всё кажется более чем понятным. Пожар, погибший ученик. На секунду Кадзуха теряется, а перед глазами встаёт картина того дня.        — Не будем об этом, — жёстко утверждает Тарталья и светловолосый неловко отводит взгляд в сторону, поджимая губы. Говорить о слухах сейчас явно не лучшая идея, и Хэйдзо сразу понимает это, отступая.        — Хорошо, — Сиканоин ненадолго задумывается, а затем щёлкает пальцами и переглядывается с парнями. — Не думаю, что спорт очень интересен Кадзухе. Может, прогуляемся до пристани? Пока ещё не так холодно, и погода ещё не совсем испортилась. Последние тёплые деньки, как-никак.        — Прости, товарищ, но у меня уже есть планы на Кадзуху, хочу сводить его в уютную кофейню, — усмехается Тарталья, отрицательно мотая головой.        — Серьёзно? Это несправедливо, я только познакомился с милым и наверняка очень интересным человеком, а ты вот так просто уводишь его? — Хэйдзо разочарованно выдыхает, кидая грустный взгляд на альбиноса. Тот замечает его и подаёт голос.        — Ну раз такое дело, то мы могли бы пойти все вместе, — Кадзуха переводит неуверенный взгляд в сторону Аякса, а тот лишь выдыхает. Парень явно не был особо рад такой перспективе, но и противиться не хотел.       — Хорошо, можешь пойти с нами, но только в этот раз и только потому, что я тоже позвал своего человека, — Тарталья зачёсывает влажные после активной игры волосы назад и начинает удаляться в сторону выхода из спортзала. Он не собирался что-то объяснять. Каэдэхара удивляется и сразу начинает прикидывать, кого бы мог пригласить рыжий, но стоит тому отойти, как альбинос быстро направляется следом.       — Кого ты позвал? — спрашивает светловолосый, останавливаясь около рыжего, поднимающего свой рюкзак. Хэйдзо, делает тоже самое, только берёт ещё кинутую сверху куртку леттерман красно-бирюзового цвета. Он неспеша надевает её, слушая разговор двух друзей.       — Ну, помнишь Скарамуччу? Я просил его подождать, но он отказался, сказал, что встретимся уже на месте. Баскетбол ему не интересен, а сидеть на лавке, ожидая нас он не захотел. Сказал, что купит сигарет и прогуляется с более прекрасной компанией, чем мы. Уж не знаю кому он обещал встречу, но пусть так. Мы в любом случае забились встретиться около кафе.       Кадзуха разочарованно выдыхает, одна из его догадок была верной, а это значило, что придётся терпеть компанию темноволосого и выслушивает очередные язвительные шутки в свою.        — Ты серьзно позвал его? Я иногда удивляюсь твоему окружению, Тарталья, — Хэйдзо присвистывает, поднимая портфель и ничего в его поведении не выражало радости, даже наоборот, Сиканоин не скрывал своего недовольства. Кадзуха не знает, но у них уже был один конфликт. И Хэйдзо не знал чего хочет больше: повторить его или больше никогда не пересекаться с но Микото. Провоцировать он любил, но в случае со Скаром… Это не казалось лучшей идеей, тот зачастую реагировал язвительными фразами и выводил самого Хэйдзо из себя.        — Вы все ещё можете отказаться, я не заставляю вас, — Тарталья выпрямляется и ещё раз окидывает каждого взглядом. Те не мнутся и всё равно собираются уходить.       Кадзуха считал себя обязанным пойти, ведь он пообещал. И отказаться теперь, пока Тарталья ждал его всё это время, было бы некрасиво. Хэйдзо же просто всегда был за любой кипиш и только из-за присутствия Скарамуччи не собирался отказывать себе в возможности повеселиться.

***

      Новое кафе, найденное Тартальей, было намного дальше тех, в которые они ходили прежде. Двадцать минут пути стали для Каэдэхары весьма странными, он замёрз и это ужасно раздражало, однако беседовать с Хэйдзо было приятно. Сиканоин оказался интересным человеком и они даже обменялись контактами, чтобы связаться позже.       Однако Каэдэхару больше удивил факт того, что парень знал о не лучшей репутации альбиноса в школе, но никак не показывал своего согласия с ней. Даже наоборот, говорил, что издеваться над кем-то было бредом и по подобным слухам он никогда не складывал мнения о людях. И, признаться честно, Кадзухе это приносило облегчение. Как бы он не старался отогнать от себя тревожные мысли, всё же издевательства оставляли свой след в жизни Каэдэхары. И альбинос боялся потерять уже имеющихся друзей именно из-за этого. Ведь так или иначе общественное мнение и слухи очень влияют на жизнь каждого.       Кадзуха негромко смеётся, когда Хэйдзо в очередной раз подшучивает над Тартальей. Альбинос впервые за долгое время отвлекается от своих проблем и переживаний позволяя себе расслабиться. У этих двоих вышло отвлечь его и альбинос был им благодарен.       Когда они наконец подходят к кафе, то Хэйдзо, совершенно не стесняясь, обнимает Каэдэхару за плечи, заливисто смеясь. Ну кто ещё мог придумать шутку об иглофобии, как не Сиканоин. Кадзуха также тихо посмеивается, идя рядом.       — О, вот мы и пришли, — Тарталья ускоряет шаг в сторону темноволосого парня, который, оперевшись о стену, болтал с двумя девушками и ещё одним светловолосым парнем. — Скара!       Кадзуха следит за рыжим и почти сразу замечает но Микото, к которому и движется Тарталья. Альбинос выдыхает, кажется спокойствию пришёл конец, ведь грубый Скарамучча не позволит поддерживать радостную атмосферу — именно так казалось Каэдэхаре. Темноволосый не стеснялся выражать свои мысли достаточно грубо, сразу говоря, что он думает напрямую.       Кадзуха ловит на себе надменный взгляд одной из девушек и узнает в ней Фишль, рядом с ней, ближе к темноволосому стояит Мона, улыбаясь подошедшему Тарталье. Опять увидеть этих двух альбинос не ожидал, а тем более не желал. И его напряжение тут же замечает Хэйдзо. Он пару раз оглаживает чужое плечо, обращая на себя внимание, а затем ободряюще улыбается, стоит Кадзухе обратить на него внимание. И светловолосому хочется довериться ему, он расслабляется, а кончики губ приподнимаются в легкой полуулыбке. Сиканоин отпускает нового знакомого и они оба подходят к компании.        — Итэр, не ожидал увидеть тебя в такой прекрасной компании, — малинововолосый широко улыбается давнему знакомому, вставая слева от Тартальи.       Итэр так же дружелюбно улыбается в ответ. Блондин был одним из участников студенческого совета и постоянно фигурировал во внешкольных мероприятиях, а ещё, кажется, был знаком со каждым, при этом не имея никаких конфликтов с учениками. Его любили все, стоило только получше узнать парня, как каждый мог найти тему для разговора с мальчиком. Кадзуха тоже был с ним знаком и мог общаться с блондином совершенно нормально. Итэра не волновало с кем разговаривать, он к каждому умел найти подход и никого не презирал, каждый для него был другом. У альбиноса всегда возникал вопрос, где парень брал столько энергии и энтузиазма, чтобы так много общаться с людьми и помогать им.        — Хэйдзо, рад встретить тебя, давно не виделись, — блондин кивает, а затем переводит взгляд на Каэдэхару. — Кадзуха, как твое здоровье?       С губ Итэра не пропадает улыбка, лишь его голос становится ещё более осторожным и мягким. Кадзуха отвечает не сразу, какое-то время не моргая смотрит на подростка, а потом лишь уводит взгляд натыкаясь на Скарамуччу, тот не смотрит на него, разговаривая о чём-то с девушками, поэтому альбинос вновь возвращается к блондину.        — Я в порядке, лечусь. Просто нужно чуть больше времени для восстановления, — две лжи в одном предложении, что осели внутри неприятным осадком, однако Итэр не уточняет ничего и лишь кивает. Кадзуха ему действительно благодарен.       Пока они втроём ведут небольшую беседу, Тарталья весьма умело спроваживает девушек, уходя в кафе, чтобы выбрать не занятый столик рядом с окнами. Альбинос лишь ловит взглядом, как Мона обнимает темноволосого, а тот закатывает глаза, и из необходимости прощается с девушками, а Фишль, отошедшая на небольшое расстояние, останавливается, окликая Итэра, и блондин просит немного подождать. Кадзуха вздрагивает, когда его забинтованных рук осторожно касаются. Блондин грустно улыбается, и от этого Каэдэхара чувствует себя несчастным: он устал видеть эту жалость на чужих лицах.        — Если тебе понадобится помощь ты всегда можешь обратиться ко мне или Люмин, мы сделаем всё возможное, чтобы помочь, только не держи всё в себе, — блондин пару раз оглаживает предплечье Каэдэхары совсем невесомо, боясь навредить. И только после кивка белокурого, уходит к девушкам.       Кадзуха чувствует себя нехорошо, он понимает это, когда встречается взглядом со Скарамуччей. Его глаза холодные, лишённые чувств, прожигали его насквозь.       Альбинос сглатывает, готовясь к очередному язвительному высказыванию, но его не следует. Хэйдзо зовёт их, стоя около входа в кафе, и Скарамучча лишь кивает Каэдэхаре, роняя тихое «идём». Кадзуха двигается с места первым, но Микото идёт следом, смотря на светлую макушку, напрягая Каэдэхару сильнее.