Моменты

      Тома стоял в прачечной и устало прикрывал ладонью глаза. Лежавшие перед ним белоснежные когда-то брюки задорно пестрели ярко-зелёными пятнами. Аято был по-настоящему влюблён в свои белые костюмы, но категорически не признавал необходимость обращаться с ними аккуратно и с завидной регулярностью наносил финальный удар какому-нибудь неудачно попавшемуся на пути хиличурлу, прокатываясь на одном колене.       А потом начиналось:       – То-о-ома, я уклонялся от его атаки, так было удобней.       – Тома, ты же видел, какой милый котёнок сидел в траве, как я мог пройти мимо?       – Тома, ну Тома, это же просто цветки-сахарки, да, через них было удобнее срезать путь.       И Тома раз за разом отстирывал кровь, грязь, траву, пыльцу и бог весть знает что ещё из того, на что Аято приземлял свои колени. Обтянутые белой тканью.       Не то чтобы терпение лопнуло или Тома разозлился, но ему захотелось проучить молодого господина. Свои редкие выходные тот проводил с Аякой на тренировочной площадке, и Тома двинулся прямиком туда. Первой мыслью было пригласить его посмотреть, с каким трудом отстирываются пятна с одежды, но увидев, как Аято, одетый в такие же белые брюки, какие сейчас отмокали в прачечной, грациозно приземляется на одно колено и очевидно учит Аяку новому удару, Тома вскипел. Не хватало ему ещё только отстирывать платья госпожи и лечить её коленки. В голове начал созревать план жестокой мести.       – Отличный выпад, миледи! – Тома остановился на помосте и улыбнулся, скрывая своё раздражение.       Брат и сестра Камисато синхронно обернулись на его голос. Оба чуть растрёпанные, раскрасневшиеся, с боккэнами в руках. И если Аяка была одета в тренировочный костюм, то Аято не стал утруждать себя переодеваниями и лишь снял фрак. Колени его брюк были коричнево-серыми – видимо, это было далеко не первое приземление на песок за сегодня.       – Вака, можно вас на пару слов? – Тома указал головой в сторону оружейной.       – Разумеется, – кивнул Аято и повернулся к сестре. – Думаю, мы заслужили небольшой перерыв, да, Аяка?       Дождавшись её согласия, Аято вернул меч на стойку и проследовал за Томой. Он не мог не заметить, как напряжён был управляющий поместьем, но в чём была причина его недовольства, Аято даже не догадывался.       – Что-то случилось, Тома? – только и успел спросить Аято, перед тем как дверь в оружейную захлопнулась.       – Колени твои случились, – пробормотал Тома, игнорируя недоумённое «Что?». – Мне надо с тобой поговорить.       – Это я понял, – Аято попытался взять его за руку, но тот её отдёрнул. – Тома, что не так?       Тома тяжело вздохнул. Аято уже успел расстроенно нахмуриться; это была одна из самых действенных его манипуляций, не поддаться на которую было чертовски трудно. Мысленно попросив сил у Семерых Архонтов и Селестии в придачу, Тома прочистил горло и как можно серьёзнее произнёс:       – До тех пор, пока ты не начнёшь аккуратнее относиться к своей одежде, я запрещаю тебе ко мне прикасаться. И… и я к тебе не притронусь тоже.       – Оя? – Аято растерянно моргнул. – А что не так с моей одеждой?       – Аято… Ты правда не понимаешь? – Тома был готов взвыть. – Ты постоянно приходишь домой по колено в грязи. И я постоянно тебе об этом говорю. А теперь ты и Аяку учишь падать коленями на землю. Нет, даже не думай! – увидев, что Аято собирается ему ответить, Тома зажал его рот ладонью. – Я знаю, что ты скажешь. Это отличный способ уклониться и нанести удар врагу, бла-бла-бла, а ещё это – отличный способ разозлить человека, который с таким трудом выводит все эти пятна с твоих белых брюк.       Тома отступил на шаг и замер. Обычно он не позволял себе разговаривать с Аято в таком тоне, сохраняя субординацию даже наедине. Аято, удивлённый таким всплеском эмоций и выставленным ему ультиматумом, молчал и, казалось, что-то обдумывал. Тома напряжённо сверлил взглядом его перепачканные колени, словно консервируя в себе то раздражение, которое он испытывал сегодня, чтобы не поддаться на манипуляции своего господина и не сойти с намеченного пути.       Аято нарочито громко вздохнул, привлекая к себе внимание. На первый взгляд он выглядел расстроенным и как будто пристыжённым, но хитрая ухмылка растянулась на его лице, когда он наконец ответил:       – Что ж, ладно. Я принимаю твои условия, – он прищурился. – Уверен, мы оба сможем с этим справиться. А мне пора возвращаться к Аяке – она, верно, меня уже заждалась.       Ох, Тома ещё не понимал, на что он себя обрёк.

      ***

      Могло показаться, что Аято воспринял слова Томы всерьёз. Закончив тренировку с Аякой, он сам принёс свой испачканный костюм в прачечную и ударился в извинения вперемешку с обещаниями впредь быть аккуратнее. Однако лукавая улыбка не сходила с его губ, а сам он будто бы невзначай встал настолько близко к Томе, что от случайного прикосновения их отделяла пара сантиметров и железная (хотелось в это верить) выдержка последнего.

      ***

      Сначала Тома подумал, что ему показалось.       Он стоял напротив рабочего кабинета Аято и разговаривал с Кохару, когда увидел в окне обнажённое плечо.       – Господин Тома, вы в порядке? – девушка обеспокоенно склонила голову, когда Тома поперхнулся воздухом.       – Да-да, всё хорошо, просто… – Тома неловко кашлянул, – запершило в горле. Не бери в голову.       – Может, вам стоит сходить к лекарю? Вы покраснели.       – Спасибо за заботу, Кохару, но сперва, – Тома вновь посмотрел в окно и покраснел ещё гуще, – кхм, сперва мы с тобой закончим уборку в саду камней.       Аято усмехнулся, накинул на плечи юкату и отошёл от окна.

      ***

      Во второй раз Тома решил, что это просто дурацкое совпадение.       В обязанности управляющего поместьем входило многое, но Тома с завидным упорством добавлял себе ещё больше дел. Когда Аято был дома, стража должна была отчитываться лично перед ним, но Тома настоял на том, чтобы вести, не требующие немедленной реакции от главы клана, сообщали ему. Выслушивая отчёт стражника о зачищенном неподалёку от поместья лагере хиличурлов, Тома устало водил глазами по саду, пока не заметил торчавшую из-за куста светло-синюю макушку. Не успев даже подумать о том, что его господин забыл в кустах, – в конце концов это его сад, и он может гулять по нему, когда вздумается, – Тома не сдержал судорожный вздох. Стоявший к саду спиной стражник не мог увидеть выглядывавшую из листвы голую лодыжку, зато Тома видел её чётко и ясно.       – Господин управляющий, что-то не так? Надо было сперва доложить господину Камисато? – на счастье Томы, стражник принял его вздох за раздражение.       – Нет, вы всё сделали правильно, – Тома прочистил горло. – Хиличурлы разбили лагерь слишком близко к имению, первым делом нужно было устранить угрозу.       Голую ногу в обрамлении садовой зелени было видно уже до колена.       К моменту, когда стражник закончил свой доклад и вернулся к патрулированию, Тома едва держал себя в руках, потому что нога, облачённая лишь в гэта, кокетливо (и очень коварно…) вылезла из-за куста по самое бедро.       Попрощавшись со стражником, Тома бросился в сад, но Аято, тихо посмеиваясь, уже скрылся в коридоре поместья. Для него всё становилось только интереснее.

      ***

      На третий раз Тома вдруг осознал, в какую ловушку он загнал сам себя.       Уборку в своём кабинете Аято доверял только одному человеку, и этот человек сейчас, отчаянно краснея ушами, прикладывал все силы, чтобы не отвлекаться от протирания пыли на книжной полке. А отвлекаться было на что.       Распахнутая юката молодого господина никак не способствовала трудоспособности Томы. Как и излишне громкие постанывания Аято после очередного глотка молочного чая («М-м-м, Тома, он сегодня до невозможного вкусен! Добавить в него лаванды было лучшим решением в моей жизни, м-м!»). Становилось очевидно, что он никак не страдает от запрета Томы на прикосновения, а напротив – наслаждается им, играя с выдержкой управляющего. Да, уже несколько дней колени его брюк сияли белизной и на них не было ни единого пятнышка, но Тома был намерен промучить Аято как можно дольше, чтобы тот точно усвоил этот урок. А в итоге страдал сам.       После очередного сладострастного «Ох, это просто невероятно!» Тома не выдержал. Он резко повернулся и двинулся к столу, за которым сидел Аято. В его потемневших глазах плескались возбуждение пополам с раздражением.       – Что. Ты. Делаешь? – со стуком опустив ладони на столешницу, проговорил он, стараясь не опускать взгляд на соблазнительно выглядывавшие из-под ткани обнажённые ключицы.       – Наслаждаюсь чаем, мой дорогой, – Аято невинно улыбнулся, – и пытаюсь работать.       – Ты же знаешь, о чём я говорю, – Тома прикрыл глаза и глубоко вдохнул.       – Понятия не имею.       – Аято…       Хвалёная выдержка управляющего треснула по швам, стоило лишь Аято обхватить губами трубочку и со стоном наслаждения сделать глоток чая. Пробормотав что-то отдалённо похожее на «Я закончу уборку позже», Тома выскочил из его кабинета, тщетно пытаясь скрыть в складках своих штанов причину столь позорного побега.       Аято удовлетворённо откинулся на спинку стула.

      ***

      Полторы недели Аято с небывалым энтузиазмом следил за чистотой своей одежды и изводил Тому внезапными провокациями. Полторы недели Тома не без удовольствия лицезрел идеально белые колени и становился жертвой собственной похоти, подогреваемой выходками Аято. Казалось бы, можно было прекратить мучения, терзаться которыми вообще-то должен был не он, а Аято, но Тома упрямо хотел дождаться момента, когда не выдержит именно коварный манипулятор. Не зря госпожа Гудзи звала того не иначе как подлецом из Ясиро – это звание он оправдывал с лихвой, в чём Тома в последнее время убеждался всё сильнее.       В этот раз Аято не постыдился даже собственной сестры. Сперва он крутился рядом, пока Тома заплетал Аяке волосы, лениво покусывал трубочку очередного (в этот раз, кажется, с маття) стакана с чаем и вслух размышлял о том, как было бы чудесно, если бы он отпустил волосы и Тома каждое утро заплетал и его. Это даже можно было счесть невинным, если бы не голодные взгляды, которые он бросал на Тому всякий раз, когда Аяка не могла их увидеть. Присутствие молодой госпожи помогало Томе игнорировать её брата, и Аято, недовольный отсутствием реакции на свои действия, вскоре ушёл. Но не успел Тома вздохнуть спокойно, как увидел его в коридоре, и по нахальной улыбке понял, что ничего хорошего ждать не стоит.       Пока Тома завязывал агэмаки на поясе Аяки, Аято избавлялся от собственного фрака. Когда Тома принялся расправлять складки на её юбке, Аято распахнул свой жилет. Поправляя воротник её платья, Тома смотрел, как Аято расстёгивает свою рубашку. Ожерелье на её шее Тома застёгивал, наблюдая за тем, как Аято, прищурившись, поглаживал себя по обнажённому торсу. Тома отвлёкся от Аято, чтобы закрепить на запястьях Аяки наручи, а когда поднял взгляд, коридор уже был пуст.       – Всё готово, госпожа, – хрипло пробормотал Тома, всеми силами стараясь не выдать своё неоднозначное состояние.       – Спасибо, Тома! – Аяка благодарно кивнула. – Ты в порядке? Ты, кажется, покраснел.       – Да, эм, всё хорошо, вам не о чем беспокоиться, – «Нет, я не в порядке, и виной тому ваш несносный старший брат». – Жарковато сегодня, не находите?       Пропустив мимо ушей мнение Аяки о сегодняшней погоде, Тома дождался, пока она его отпустит, и медленно, давая себе возможность остыть, двинулся в кабинет Аято.       Тот встретил его за рабочим столом в наглухо застёгнутом костюме. В руках он держал какой-то, наверняка важный, свиток и усиленно делал вид, что увлечён его содержимым.       – Ах, Тома, это ты, – Аято мазнул взглядом по управляющему, мгновенно отметив лихорадочный блеск в его глазах и потяжелевшее дыхание. – Что привело тебя ко мне?       В отличие от Томы свои эмоции Аято скрывал умело. Можно было подумать, что эти игры на него самого никак не влияют, но, увлечённо доводя Тому до грани, он также подводил к ней и себя. Широкий стол помогал ему скрыть своё собственное крайне распалённое состояние; глядя в документы, можно было попытаться сохранить лицо. По крайней мере до тех пор, пока Тома не выхватил свиток у него из рук и не отбросил его в сторону.       – Чёрт… Ты чем думал вообще? А если бы она обернулась? – не желая так скоро признавать собственное поражение, Тома уцепился за возможность попытаться отчитать Аято.       – То-о-ома, я был уверен, что ты этого не допустишь, – Аято удовлетворённо улыбнулся и потянулся рукой к его лицу, но тут же сам её отдёрнул. – Ох, прости, как я мог забыть, что мне нельзя.       – Так всё дело в этом? – разумеется, Тома догадывался, точнее, начал догадываться после провальной уборки в этом самом кабинете.       Аято картинно вздохнул и прикрыл глаза.       – Мы, конечно, не обговорили сроки, и в этом была моя ошибка, но ведь я выполняю твои условия, Тома. Где же моя награда за старания?       – Так изголодался, что на третий день решил во что бы то ни стало меня спровоцировать?       – Какие же это были провокации? Я всего лишь… позволил себе немного тебя подразнить.       Признаться честно, Тома и сам уже с трудом выносил этот тактильный голод. Аято своими действиями, конечно, лишь усугублял ситуацию, но разве можно было злиться на него, когда Тома сам выбрал именно такое наказание. Взяв ладонь Аято в свою, Тома потянул его на себя, заставляя встать со стула. От этого лёгкого, но столь долгожданного прикосновения по телу пробежала дрожь. Пальцами второй руки Тома провёл по его щеке и коснулся губ.       – Что ж, полагаю, ты всё-таки заслужил. Полторы недели – большой срок для того, кто так любит триумфально проезжаться на коленях по траве мимо поверженного врага, – не дав Аято ответить, Тома прижался к его губам.       Он хотел бы начать с малого, но его господин действительно изголодался, и кто он такой, чтобы сопротивляться его напору. Дорвавшись, Аято сильнее прижал Тому к себе и скользнул языком в его рот. Чужие губы покорно разомкнулись, позволяя углубить поцелуй, а чужие пальцы сжали лацканы фрака. Зарывшись ладонями в волосы Томы, Аято ласкал его рот своим языком и глотал его тихие стоны. Когда воздуха стало не хватать, Аято отстранился, чтобы сделать вдох. Он был так возбуждён, что был готов взять Тому прямо на собственном столе. Тома же, растрёпанный и запыхавшийся, прикусил нижнюю губу и нахально прищурился. Хотя собственное возбуждение грозило отключить мозг и отдать его всего во власть инстинктам, он всё же решил сам отплатить Аято той же монетой.       – Боюсь, вака, вам необходимо вернуться к работе, – чуть осипшим голосом протянул он. – Кажется, я отвлёк вас от какого-то крайне важного документа из комиссии Кандзё. Не стоит заставлять госпожу Тисато ждать вашего ответа слишком долго.       Не дожидаясь ответа от ошеломлённого Аято, Тома оставил на его губах лёгкий поцелуй и выскользнул из кабинета.

      ***

      Аято хватило ещё на два дня. Тома тешил слабую надежду на то, что больше никогда не столкнётся со следами грязи, травы или чего угодно ещё на этих проклятых белоснежных брюках, но, когда Аято вернулся с острова Рито, сверкая запятнанными коленями, он даже не удивился. Немного вспылил, да, но ни капли не был удивлён. Аято как ни в чём не бывало улыбался, рассказывая о том, как вырубил нобуси ударом клинка в живот, пока Тома замачивал его одежду в каком-то новом сумерском средстве для удаления пятен. Насухо вытерев руки, он подошёл к сидевшему на скамье Аято и за подбородок приподнял его лицо.       – Тома, что ты… – Аято недоумённо моргнул.       – Вы, вака, так любите вставать на колени перед врагами, – нежно огладив его по щеке, проговорил Тома. – Быть может, сможете и передо мной?