«Запах роз»

***

            Было утро. Раннее утро. Ещё один школьный день заставил напомнить о той гадкой и унылой атмосфере учебного заведения: надоедливые младшеклассники, которые просили закурить или просто дразнились, не менее надоедливые одноклассники и параллель, которым очень нравилось провоцировать и назначать «стрелу» за школой, просто невыносимые учителя, особенно мисье Буль… Дюпон, что не давал покоя каждый Божий день! Можно перечислять много отвратительных до тошноты вещей, связанных со школой.       Именно туда сегодня направлялся в последний раз известный школьный хулиган по имени Эд. Почему же в последний раз? Дело в том, что на носу конец учебного года в девятом классе, после которого юноша благополучно уйдёт, уедет в колледж. Экзамены были сданы на хорошие оценки: 4, 5. Честно говоря, он удивился подобным цифрам, особенно его родители. Не сказать, что они сомневались в своём сыне, но своим поведением он вызвал сомнения: закурил, ходил поздно гулять с одноклассниками по кабакам и барам и не только — вёл распущенный образ жизни, короче говоря. Но это было не страшно. Страшно — это когда твой ребёнок начинает употреблять наркотические вещества, поэтому каждый месяц-два  они возили своего сына в наркодиспансер, но не для того, чтобы, в худшем случае, узнав о его «увлечении», отругать, а чтобы вовремя начать лечение.       Родители Эда, мама — Катрин (Роберт) Мартен и папа — Томас Мартен, не были какими-то не такими, они были прекрасные люди. Хоть их и ругали не раз за то, что они воспитали такого плохого сына, по мнению чужих, всё равно защищали его. Юноша же любил их настолько, что они, узнав, прибывали бы в немом ужасе. В хорошем же или плохом смыслах — для каждого по-своему. Постучавшись в дверь, в комнату вошла женщина лет 34, блондинка, чьи волосы были аккуратно собраны в пучок; на худоватой фигуре красовалось платье синего цвета. Катрин любила платья:       — Доброе утро, родной, — нежный голос заполонил холодную комнатушку. Холод. Эд всегда любил холод, любил это неприятное ощущение до обморожения чего-либо на теле, — У тебя тут снова так холодно, ты ведь заболеешь! — блондинка подбежала сначала к прикроватной тумбочке, на которую осторожно положила поднос с завтраком, а затем прикрыла окошко. Утром было довольно-таки прохладно.              — Мам, ты же знаешь, что мне очень жарко, — голос был очень спокоен  и сдержан, даже нежен. Он никогда не повышал голос на свою маму после того, как увидел её горькие слёзы, скатывающиеся на плитку. Отец его тогда попросил больше так не делать, но о нём позже, — И зачем ты мне снова принесла завтрак? — шатен заулыбался, — Я ведь и сам могу прийти на кухню, разогреть или приготовить еду… Ты и так много работаешь. Лучше отдохни сегодня, а там скоро папа придёт, может, в кино сходите.                     — Ох, Эд, как же я могу перестать о тебе заботиться?! Моя работа никак не связана с домашними делами! Поэтому кушай, приятного тебе аппетита, родной, — Катрин поцеловала сына в макушку своими слегка пухлыми губами. Повеял приятный запах роз благодаря её парфюму. Розы… Катрин любила розы: белые и розовые. Женщина ушла, прикрыв за собой двери.        Кстати о работе Мартенов. Отец Эда, Томас, занимал высокую должность в военном морском деле, из-за чего часто не бывал дома. Он любил свою жену и сына больше всего на этом свете. Была ещё и, разумеется, его мама (любимая бабушка Эда), которая жила вместе с ними — Элизабет Мартен. Также он любил искусство, как, например, живопись и литература. Книги — его страсть!       Мать Эда, как уже известно, Катрин, занималась оформлением свадебных торжеств. Работа, как и её мужа, приносила большие деньги. Она тоже очень любила свою семью, отношение с Элизабет были очень хорошие. Также блондинка любила проводить свободное время за гончарным Позавтракав, шатен стал внимательно выбирать одежду, хотелось прийти в чём-то более спортивном и неожиданном для многих. Так он и сделал: верх состоял из майки с глубокими вырезами в районе шеи и подмышек, что подчеркивали его очень спортивное тело, на бёдрах красовались широкие шорты до колена, на ногах — кеды.       Когда с одеждой было покончено, Эд взял рюкзак, поднос с пустыми чашками и тарелками и пошёл на кухню. Там уже сидела бабушка, которая пила свои таблетки: — Доброе утро, бабуль, — поздоровался он со старушкой.              — Доброе, мой сладенький! — Элизабет поцеловала внука в макушку, затем продолжила пить лекарства, но прекращать начатый диалог не планировала, — Сегодня твой папа приезжает. Может вы сходите сегодня все вместе куда-нибудь? Останься дома!              — Нет, бабушка, — подросток грустно отрицательно покачал головой, смотря куда-то в пол, — пусть родители побудут вдвоём сегодня.              — Эх, Эдди, и так с отцом видишься раз в несколько месяцев! Так ещё и не хочешь провести с ним время.              — Ну, бабушка! — взяв бутерброд и откусив кусок, набив рот, он поцеловал её в щёку и попрощался: — Всё, бабуль, до вечера! — получив поцелуй в ответ, он скорее убежал в школу, так как опаздывал.        Пробегая полупустые улицы и поднимая пыль асфальтов, Мартен завернул за жилое здание, после чего уже виднелась школа.              — «Пришёл…» — пронеслось ветром в голове.        Потупив ещё пару секунд, на плечо упала чья-то худоватая рука:       — Эй, Эд, чего стоишь тут? — мягкий голос послышался за спиной, успокаивая, — Опаздываешь ведь!              — Ох, это ты, Луизетт! — юноша выдохнул с облегчением, — Привет. — они обнялись.              — Пошли скорее в класс! — девушка смело взяла друга за руку и побежала в класс, — Я смотрю, тебе жить вообще надоело? У нас сегодня ещё и Бульон замещает половину первых уроков!              — Чего?!              — Ц, только не говори, что снова всё прослушал!              — Ну…              — Ясно.        Парочка, запыхавшись, очутилась около кабинета, который нагонял ужас только одной мысль о том, что там, в этом кабинете, мисье Бульон! То есть. Дюпон. Выдохнув, они постучались в кабинет. Первым, как настоящий мужчина, вошёл Мартен:       — Здрасте, — якобы безразлично кинул он, хотя сам нервно сглатывал слюну, что комом встала, — Можно войти?              — Здравствуйте, мисье Дюпон! Извините за опоздание, — добавила та.              — Опаздываем? — густые брови свелись к переносице, явно не предвещая чего-то хорошего, — Ещё и в последний учебный день. Возмутительно!              — Тренировки, — ученица пожала плечами, — Больше такого не повториться, — захихикала она, после чего, совсем позабыв о том, что также держалась с другом за руку, прошла к их общей парте.        Эд тоже не обратил на это внимание, так как это было обычным делом с Луизетт: долгие объятия, такие же долгие разговоры по-душам, держания за руки… Прекрасно. Хоть она и была девушкой его лучшего друга — Николя, для него оставалась всё той же лучшей подругой, как и раньше.              — Ой, вы только гляньте! — послышался приторный голос Жоффруа, — Что, Луизетт, Николя уже не устраивает?                     — Ага! Интересно, чем же? — подхватил Руфус. Весь класс гортанно загоготал.              — Ой!.. — брюнетка смущённо убрала руку, взглядом извиняясь тысячи раз.              — Закрой рот, Жоффруа. Ты вообще слышишь, что говоришь? — Эд был на взводе. Гадкие шуточки не редкость, но эта — переходит все границы! — Это не смешно!              — А что, Эдди, — больно ударило по чувствительному слуху почти каждому, особенно Эдди, — правда в глаза попала? Все прекрасно видят, как ты и Луизетт проводите часто время вместе вне тренировок. Так может… — голубоглазый хитро улыбнулся, явно подготовив не очень хорошее. — Сообщить об этом Николя?              — Не смей! — рявкнул шатен, уже готовый накинуться на своего друга, но его останавливает учитель.              — Хватит! Сели по местам, быстро! — звучало настолько громко, что вот-вот казалось, будто лопнут перепонки, — После урока к директору! Двое!        Злой Мартен прошёл за свою парту, сбоку что-то шептала Луизетт, но всё внимание было приковано к этому избалованному богачу Жоффруа. Сидел блондин справа на другом ряду, на парту дальше. Неожиданно он поворачивается, пока Бульон записывал тему, и мягко шепчет:       — Поговорим на физ-ре. Эд напрягся.       

Продолжение следует…