Плыть по течению

— Уважаемые гости, мы приветствуем вас на борту нашего круизного лайнера и желаем приятного путешествия. Приготовьте, пожалуйста, документы для удостоверения личности и посадочные билеты для проверки. Наши профессиональные хосты и хостесс проводят вас в зону кают, как только… Дальше Чуя не вслушивается: загорелый блондин в шикарном белоснежном костюме протягивает ему ладонь и улыбается. Его улыбка становится даже шире, когда он уважительно кивает на билет: — Вип-зона, господин Накахара Чуя, проследуйте по этому коридору, — блондин делает шаг в сторону и машет рукой на один из проходов у себя за спиной, устланный красной дорожкой. Как вычурно, ну да и чёрт с ним. Чуя молча и хмуро тащит за собой чемодан, пока доставшаяся ему в сопровождение леди преувеличенно бодро перечисляет, какие новшества лайнера ему доступны по вип-статусу. Накахара пропускает мимо ушей рассказы про бассейны, джакузи, залы солнечного спа, мишленовский ресторан у пятой палубы и прочую ненужную ему чушь. Заинтересованно склоняет голову только тогда, когда леди распахивает перед ним дверь в номер и кланяется. Что ж, каюта потрясающая: две больших комнаты — гостиная и спальня, обеденная зона с мини-баром, через приоткрытую дверь в ванную хорошо видно роскошную купальню и сверкающий чистотой унитаз. Из окна напротив открывается просто сказочный вид на залив, где пришвартовался лайнер и, кажется, на личном балконе Чуи затесался шезлонг и приснопамятный джакузи. — На столе лежит инструкция для скачивания бортового приложения, — тараторит леди, пока Накахара вкатывает чемодан и оглядывается, — в нём Вы сможете отслеживать любые мероприятия в путешествии, точки, куда будет заходить лайнер, потраченные суммы, скидки, меню ресторанов, расписания работы тренажёрных залов… — Я разберусь, — устало отмахивается Чуя. На более вежливый ответ его просто не хватает, но леди и правда профессионал, поэтому она быстро ему кланяется и делает шаг назад за пределы номера. — Надеемся, Вам у нас понравится, желаю прекрасного дня! Она прикрывает за собой дверь и наконец-то оставляет Чую наедине с шумом провожающей толпы с пирса снаружи и криками чаек. И с бутылкой Просекко из мини-бара, которую Накахара тут же вскрывает и делает два больших глотка из горла. В голове немного проясняется, а день становится на пару процентов лучше. Что ж, вот отпуск и начался. В это сложно поверить, но даже самые матёрые и закостенелые мафиози нуждаются иногда в отдыхе. Чуя вот был уверен, что ему никогда не придёт в голову уклоняться от обязанностей и сваливать куда подальше от дурацких отчётов и многочисленных миссий. Но случилось ужасное: в кои-то веки он откровенно заебался. Ровно настолько, чтобы после почти двух лет за пределами Японии признаться себе, что не хочет домой, в Йокогаму. Он ел лягушек за столом переговоров с французами, стрелялся из укрытий с коллегами в Германии, скандалил с местной мафией в Италии, слонялся в ужасе от местного колорита по Сербии, пил водку с какими-то русскими под Польшей, объяснялся с обалдевшими местными в Люксембурге, когда случайно едва не снёс полстраны Смутной Печалью… Словом, налаживал культурные связи по приказу Мори. Последней точкой — и каплей терпения — стало подписание соглашений с американцами в Нью-Йорке, и, сидя на краю моста в Центральном парке и бросая уткам купленный за бесценок птичий корм, Чуя собрался с мыслями, позвонил в штаб и честно попросился на отдых. — Ну разумеется, Чуя-кун, — понимающе протянули на том конце провода, а потом ойкнули: видимо, Элиза опять попыталась всадить в колено Огая скальпель. — Я забронирую для тебя отель в Штатах, покатаешься, посмотришь достопримечательности… — А можно что-то подальше от этих всех, ну, западных ценностей? — вяло огрызнулся Чуя и бросил особенно худой утке побольше корма. Та благодарно крякнула и смылась сжирать подношение подальше от оголтелых сородичей. — Заебали города, простите за грубость. Мори поцыкал, постонал, фыркнул, издал ещё какой-то странный звук и наконец выдал: — Как насчёт круизного лайнера? Десяток ночей среди океанов пойдут тебе на пользу. Так Чуя и оказался на борту Royal Caribbean: двенадцатипалубной белой махины, которая сейчас, гудя и плюясь залпами салютов (это вообще разрешено?), отчаливает из Балтимора навстречу островам Карибской полосы. Пейзаж за окном ещё долго не сменится — круизы не рассчитаны на быстрые путешествия, — поэтому Чуя, плюнув на запиханные кое-как в чемодан шмотки, заваливается на кровать в спальне, вновь прикладывается к бутылке и вздыхает, глядя в потолок. Десять дней вдалеке от земли, лишь с некоторыми заходами в портовые страны, никаких мафиози, перестрелок и скандальных коллег, только ленивый тюлений отдых с перерывом на фитнес, плавание и еду. Что может быть лучше? Организм решает, что сон ему не нужен. Проворочавшись в постели с час, Чуя досадливо отрубает систему оповещения в динамиках каюты — после третьего-то повтора новости про сегодняшний концерт каких-то инди-рокеров — и тыкает экран телефона. Его мало интересует рабочая почта: в самом деле, Хигучи, тебе ещё не сказали, что начальство в отпуске? Иди к чёрту. А вот тишина с конкретного номера продолжает напрягать. Последний раз Чуя получал сообщение с него около полутора лет назад и тогда его пропустил, потому что венгерский террорист не посчитал нужным прерваться на чаепитие и дать возможность ответить. «Почему мы ни разу не фотографировались вместе?» — гласила СМС-ка. Ничего странного в ней не было, кроме личности отправителя. Чуя, когда смог, ответил, что не видит смысла в снимках с фонарным столбом. Его шпильку проигнорировали, как и десятки других попыток выйти на связь: адресат оставался глух и нем уже больше пятнадцати месяцев. Возможно, стоило бы сначала вернуться в Йокогаму и предложить ему съездить куда-то вместе. Вряд ли вышел бы годный отдых, но… Что ж, врать себе бесполезно: Чуе нравилась его наметившаяся личная жизнь с одним обаятельным, но откровенно больным на всю катушку человеком. Секс был неплох (опуская те моменты, когда Дазая немилосердно крыло), попытки в какие-то странные свидания на крышах были, совместная работа — высший класс. И ни одной причины для того, чтобы сейчас вторая половинка Двойного Чёрного так нагло игнорировала первую. Чуя, по крайней мере, считал себя первым. От взгляда в экран смартфона лучше не становится, а сеть по-прежнему ловится, поэтому Накахара бездумно тыкает в клавиши и отправляет очередное сообщение, на которое вряд ли получит ответ: «Я в отпуске. Вернусь в следующем месяце. Моя квартира ещё цела?» Нет, он вовсе не переживает за Осаму Дазая. Он вовсе нет. Ни за что.

***

К вечеру в каюте становится и правда чудовищно скучно. Телевизор — плазма на дохрена дюймов — подключена только к местному приложению и не показывает ровным счётом ничего, кроме новостей и состояния счёта Чуи на этот отпуск. Характерный знак бесконечности означает, что Мори не пожалел денег на своего Исполнителя, но Чуе деньги до жопы. После ленивого раскидывания немногочисленных вещей по гардеробной (остальные либо пришли в негодность в перестрелках, либо были отправлены посылкой до Йокогамы), Чуя пытается насладиться джакузи и понимает, что скорее всего ошибся в назначении сего безобразия. Наверное, эта ванночка с пузырьками предназначена для детей, животных или стояния в ней, иначе как объяснить, что свои скромные сто шестьдесят сантиметров Накахара не может вместить в новомодную капсулу? Напялив первую попавшуюся под руку мятую футболку и шорты, Чуя на всякий случай подозрительно озирается в коридоре: инстинкты убийцы не пропьёшь, даже если очень пытаться. В коридоре пусто и очень тихо, ни следа других отдыхающих. Правда, они обнаруживаются на третьем этаже лайнера, куда Накахара спускается на лифте и едва не теряет дар речи. Во-первых, центральный зал просто гигантский, настолько, что его конец теряется где-то вдалеке за сверкающими лестницами, переходами, эскалаторами и лаунж-зонами. Во-вторых, это всё выглядит крайне пафосно и безвкусно. Какому конченому пришло на ум, что украшенная кристаллами Сваровски верхняя ступенька — это дорого-богато, заверните две? В-третьих, люди. Толпа людей самых разных возрастов, цвета кожи, национальности — и все галдят, переговариваясь на разных языках. Стучат тележки с вещами гостей, звенят бокалы в островках-барах, играет музыка из колонок, и все кричат-кричат-кричат… Чуя теряется на долгие мгновения, а потом резво отпрыгивает в сторону, когда ему в лоб едва не прилетает бейсбольный мяч. Машинально подхватив отскочивший от дверей лифта снаряд, Накахара протягивает его осоловело улыбающемуся мальчишке без переднего зуба. — Простите, простите его, господин! Джулиан, ты что творишь?! — черноволосая дородная мадам дёргает, видимо, внука за плечо и частит на испанском, а потом поспешно переключается на английский. — Ради всего святого, извините за это. — Всё в порядке, — Чуя искренне ухмыляется пацану в ответ и подбрасывает мячик перед тем, как вернуть его. — Но, если будешь и дальше швыряться им в общем зале, я лично тебя отведу на местный корт и покажу, как правильно это делается, уловил? Судя по лицу Джулиана, тот только «за», поэтому он щербато и довольно кривится, яростно кивает как китайский болванчик, выхватывает мяч и с невнятным воплем укатывается в сторону лестниц. — Ох, эти современные дети, — рассеянно произносит мадам и, кивнув Чуе, бредёт за внуком. Провожая их взглядом, Чуя задаёт себе вопрос: а как давно существует жизнь в обычном мире? В смысле, никаких шизофренических бредней — это можно предоставить Дазаю. Но по факту, люди ведь живут, женятся, заводят детей, ходят на обычную работу, стареют, умирают в своих постелях по естественным причинам, а не в обломках зданий и не в огне неконтролируемых даров. Эта часть мира как-то уходит на другой план, когда всё вокруг напоминает об истинном положении вещей: на подкорке городов плодятся чудовища, готовые воздвигать свои кладбища и пополнять морги. Где-то там, за океаном, босс может сейчас стоять у своего неоправданно огромного окна и наблюдать, как террористическое пламя поедает город. Где-то там, возможно, Рюноске Акутагава несётся по крышам, цепляясь полами плаща за выступы, чтобы не навернуться и добраться до точки сбора как можно скорее. Где-то там, сидя в их общем кабинете, Дазай быстро перебирает в вихрастой голове десятки возможных концовок очередного нападения. А Чуи с ними нет: он малодушно бродит по безвкусно обставленным коридорам, уклоняется от резвого персонала и разглядывает постояльцев. Его лайнер бороздит океанические просторы, пока в родном городе близкие люди сражаются насмерть. Или нет, и на самом деле Огай сейчас примеряет на Элизе новенькое платье, Рюноске пьёт чай с сестрой, а Осаму присматривается к очередной балке для удобного повешения. И какой из вариантов верный? Стоит всё бросить и сорваться в Японию или это уже просто кукушка слетает на почве постоянного стресса? Заканчиваются безрадостные мысли в одном из многочисленных открытых баров, куда Чуя забредает скорее автоматически, нежели целенаправленно. Обычная глянцевая стойка, смуглые ребята в элегантных костюмах за ней и батарея разноцветных бутылок самого разного градуса. То, что нужно. — Куба Либре, — наобум требует Накахара, надеясь, что классический ром с колой вырвут его из пучины переживаний. — Конечно! — радушно салютуют ему стрейнером. — Отличный выбор для этого времени дня. — А который час? — спрашивает Чуя, на самом деле осознав, что потерял счёт времени. — Почти четыре, — бодро отзывается бармен. Его зализанные чёрные волосы рассыпаются на мелкие блестящие прядки, когда он вдруг трясёт головой. — Не переживайте: все гости в первый день теряются. Здесь ты не привязан к рабочему графику и не понимаешь, что наступил обед, если приложение не напомнит. Чуя сначала хочет поддеть разговорчивого юношу, мол, у таких как он рабочего графика толком и нет, но уровень усталости поглощает мозг настолько, что получается только согласно угукнуть. Лёд стучит о стенки бокала, когда Накахара принимает его, цедит коктейль через трубочку и мельком оглядывается. Рядом с ним никто не сидит, но пространство вокруг и не пустует. Вон там какая-то китаянка задорно лепечет на английском с пожилой темнокожей женщиной. А тот дальний лаунж с мягкими диванчиками оприходован группой старичков — у одного из них просто балдёжная федора на седых волосах, — которые заняты партией в маджонг. И никто никого не подозревает. Возможно, китаянка прячет в кольце на безымянном пальце отравленную иглу, а старичок в федоре на самом деле собирается подорвать лаунж сразу после блистательной победы. — Тоже хотите сыграть? Чуя поднимает взгляд и вопросительно вскидывает бровь. Зализанный юноша трясёт шейкером и машет рукой. — Маджонг, — поясняет он, — очень популярен на лайнере. А сэр Джонатан со своими друзьями плавает у нас каждые полгода, мы их тут все знаем. Они не откажут, если Вы решите присоединиться. Невольно дёрнув краем губ в улыбке, Чуя отпивает ещё рома и хрипло сообщает: — Не люблю маджонг. — Я тоже! — воодушевлённо кивает ему юноша. — Мне больше карты по душе. А Вы чем интересуетесь? На вкус Чуи, зализанный брюнет уж слишком очевидно напрашивается на откровения. Возможно, это всё какой-то дьявольский план. Не то чтобы Накахара светил каждой нью-йоркской крысе, что собирается в круиз, но и не особо скрывался. Да и много ли по свету ходит низкорослых рыжих мужчин в чёрном? На слёте фанатов косплея в Токио их точно было достаточно, но это скорее от дурости. — Машины и вино, — останавливается на наиболее приемлемом Чуя. Хотя он мог бы поговорить и про то, как от длины лезвия ножа зависит скорость смерти жертвы, к примеру. — Круто, — оживлённо кивает ему бармен. — Я Натаниэль, кстати. Из Филиппин. А Вы откуда будете?  — Япония, — с сомнением тянет Чуя. — А что, так сразу не понятно? Натаниэль — боже, зачем так длинно — моргает и удивлённо приоткрывает рот. — Вообще-то нет, у Вас довольно яркие волосы и глаза. А вот наш новый капитан, кстати, тоже японец. У него более обычная для Ваших краёв внешность: тёмные волосы, тёмные глаза… Чуя пожимает на это плечами. Ну японец — и что теперь? Почему-то Натаниэль считает это важным и думает, что Накахара сейчас побежит на радостях знакомиться с капитаном. «Ах, Вы тоже из Японии, земляк, давайте же выпьем саке и нарядимся в хакама!». Чушь какая. Ром допивается в молчании: слава яйцам, настырный и общительный Натаниэль отвлекается на других гостей бара и прежде, чем он обратит своё внимание снова на Чую, тот бряцает стаканом о стойку и удаляется куда глаза глядят. Что-то сродни каталептического ступора накрывает Накахару на полпути в неизвестность: и куда он, собственно, идёт? Приложение лайнера сообщает, что у них тут вообще-то море развлечений, но условный бассейн или лежак для принятия солнечных ванн таковыми не выглядят. К казино Чуя не особо лежит душой, а читать книжки он и дома может. Не успевает, но может ведь! Петляя коридорами и открытыми пространствами, он развлекает себя тем, что слушает, о чём говорят люди: помотавшись столько времени по разным странам волей-неволей начнёшь понимать разные языки хоть на каком-то уровне. Может, юная красавица из Ниццы — это международный шпион, а встреченный во второй раз Джулиан пытался убить своим мячом Чую и подстроить это под несчастный случай. Детям в таком участвовать проще всего: никто и не подумает, что отпрыск семи лет от роду способен на покушение. Оказавшись на открытой палубе и опершись локтями о парапет, Чуя вздыхает. Перед его взором расстилаются нижние уровни с уже мысленно заебавшими лежаками. Они заняты людьми, которым невдомёк, что творится за пределами их знаний. Их прожиточный максимум — беспокоиться о нестабильном курсе валют или войне в какой-нибудь далёкой африканской стране. Хотя, быть может, где-то среди отдыхающих затесался такой же уставший эспер, как он сам. Чуя шевелит пальцами, и висящий на краю бортика спасательный круг приходит в движение, поворачиваясь так и эдак. — Скучаете? Круг дёргается и замирает, когда алое сияние на нём исчезает, а Накахара поворачивает голову. Молодая бледнолицая женщина понимающе улыбается ему и кивает на отдыхающих с нижней палубы. — Не то чтобы, — вяло отмахивается от неё Чуя. Какие все общительные, ей богу. — А Вы? — Скучаю, — пожимает плечами незнакомка. — Днём тут делать нечего, к сожалению. Чуя отворачивается от неё и смотрит уже на океан. Он видел его не единожды, но до сих пор может только заворожённо вздыхать, глядя, как бесконечные голубые просторы рассыпаются искрами в солнечном свете. Лайнер рассекает воду не так уж быстро, но от его тяжёлой мощи расходятся волны, качающие гладкое природное полотно. Так спокойно и безоблачно. Хотелось бы чувствовать нечто подобное и на душе. — А что, вечером лучше становится? — спрашивает наконец Накахара, переступив через желание уйти от женщины подальше. Сейчас он бы хотел наблюдать за океаном в одиночестве. Возможно, он был бы не против компании одного человека, но тот, вероятно, придумывает план по порабощению Вселенной в их общем кабинете. — Иногда, — говорит попутчица. — Кто-то идёт на концерты или играть в слоты. А некоторые — на ужин с капитаном. — Звучит двусмысленно, — фыркает Чуя и слышит смешок. — Каждый думает в меру своей распущенности, — с ласковым упрёком подмечает она и добавляет: — Я имела в виду гала-ужин для вип-гостей. Разве Вы не получили приглашение? С Чуи мгновенно слетает всё наработанное за день умиротворение и алкогольный морок коктейля. Он медленно поворачивает голову к женщине и подбирается, сжимая пальцами стальной прут парапета. — Откуда Вы знаете, что я вип? — спрашивает он, дёрнув бровью. Дама спокойно пожимает плечами, даже не взглянув в его сторону. — Чёрные браслеты на запястьях только у вип-гостей, — поясняет она и машет рукой, на которой болтается тёмная кожаная полоска. Ох. Накахара выводит плечи вперёд и неопределённо мычит. Вот ведь, он только что чуть не бросился на ни в чём не повинную женщину из-за того, что просто пропустил момент, когда проверяющий билеты блондин нацепил ему на предплечье знак отличия. Каков пиздец, Чуя Накахара, тебе пора бы нервы подлечить. — Проверьте приложение. Встретимся, если что, на ужине, — улыбается ему предполагаемая преступница. — Я Мириам, кстати. — Чуя. Она кивает ему и, заложив руки в карманы свободных светлых бриджей, бредёт вдоль парапета вверх по палубе. Какое-то время Накахара смотрит ей вслед и думает, что бы сделал, окажись она и правда киллером. Сбросить скованное Печалью тело в воду? Самый лучший вариант, на самом деле, вряд ли кто-то хватится её сразу. Чуя мотает головой, выбрасывая из неё любые мысли об эффективных способах умерщвления. У него отпуск, отдых, сраный круиз. Никакой сверхурочной работы мафиози. Телефон в кармане пиликает пришедшим уведомлением. На разблокированном экране появляется картинка с фужерами и танцующими человечками, поверх которых сообщается, что «дорогой вип-гость приглашён на ужин в семь часов вечера в компании капитана корабля Сюдзи Цусимы». И правда японец, Натаниэль не соврал.

***

Без пятнадцати семь Чуя аккуратно сгребает накопившиеся окурки в мешочек, завязывает его и швыряет в урну под столом в каюте: он не особо узнавал, можно ли здесь курить, но для приличия стоит замести следы. Сигарет в пачке значительно поубавилось, хотя Накахара не может объяснить себе, от чего так беспокоится. Наверное, всё дело в том, что он слабо себе представляет, чего ожидать от ужина с капитаном. Не так давно, кажется, в Гимарайнше его пригласили на костюмированный бал по случаю успешной сделки. А потом господин в маске ворона попытался изрешетить Чую из маузера. Подозрения сегодняшнего дня не дают расслабиться, и Накахара с неудовольствием признаёт, что перестал получать удовольствие от отдыха в компании людей. Ему мерещатся капсулы с ядом в еде и лезвия клинков в бюстгальтерах, прицелы винтовок в камерах и дротики в картинах. Он на полном серьёзе отказался сегодня возвращаться в номер на лифте и вместо этого нашёл укромный безлюдный уголок, чтобы оттуда взлететь и приземлиться к себе на балкон: на случай, если удерживающие кабину тросы подпилены. И вот сейчас ужин. Может ли это быть ловушкой? Между делом Чуя перехватил бокал виски у Натаниэля и поинтересовался, часто ли устраивают встречи с капитаном для вип-гостей. Юноша пожал плечами и ответил, что слышал о таком несколько раз. Но это ни о чём не говорит, возможно, что на вечерних променадах главной палубы вербуют в масонское ложе. Ну а почему бы и нет: ко всему нужно быть готовым. Главной проблемой в таком раскладе является то, что они все сейчас на круизном лайнере посреди океана и только через сутки прибудут в порт Лабади на Гаити, до суши — десятки и сотни километров, а на борту — невиновные отдыхающие. Реши Чуя здесь всё разнести для устранения опасной группировки, он рискует устроить новый Титаник. Когда минутная стрелка на часах в каюте щёлкает на девятке и продолжает стремиться к двенадцати, Чуя оглаживает себя по бокам, распрямляя складки лёгкой рубашки и выходит из номера. Он следует по указателям мимо главного зала, где прямо сейчас толпы людей веселятся, пьют и танцуют, проходит по мосту над гигантским бассейном с детьми, огибает лаунжи и стариков с маджонгом. Ему почти физически больно от мысли, что это всё может затонуть в один миг, если что-то пойдёт не так. И просто малодушно мыслится, что будь он сейчас в Йокогаме, с боссом, Дазаем и Рю, — ему бы не приходилось так много думать о людях в океане. — Представьтесь, пожалуйста, — охранник у роскошных дубовых дверей не улыбается ему в отличие от остального персонала, но и угрожающе не звучит. — Накахара, — послушно отзывается Чуя и даёт просканировать свой браслет. Мужчина молча отходит на шаг в сторону и приглашающе машет рукой. Он даже не смотрит в сторону Накахары, когда тот толкает двери и взбегает по небольшой лестнице наверх, попадая на открытую площадку. Что же, пока это мало напоминает собрание какого-то тайного общества террористов, потому что кроме круглого стола с креслами-мешками и смеющихся гостей здесь ничего особенного. — Чуя! — женщина с парапета — Мириам — машет ему рукой и салютует бокалом шампанского. — Рада видеть Вас. — Ага, — неуверенно кивает ей Чуя и подхватывает у подошедшей официантки пузырящийся напиток. — Благодарю. Машинально отпивая терпкое шампанское, Накахара медленно бредёт к единственному знакомому здесь человеку, но оглядывается по сторонам, подмечая детали. Пространство верхней палубы совсем небольшое, но уютно украшено: невысокие стойки с лампами и гирляндами мягко покачиваются на тёплом ветру, стол укрыт белоснежной скатертью и полнится тарелками со всевозможными канапе и фруктами на шпажках, а медиацентр в углу проигрывает какой-то лёгкий джаз. И даже местные випы вовсе не выглядят злодейски: более того, похоже, что Чуя единственный надел рубашку и брюки, пока все остальные расхаживают в футболках, шортах и сарафанах. — А тут… мило, — осторожно подмечает он Мириам и чокается с ней протянутым бокалом. — Не ожидал подобного. — Я не впервые на подобных ужинах, очень люблю круизы, — говорит она, — но обычно всё куда более пафосно. Тему выбирает капитан как хозяин вечера. Господин Цусима, наверное, сторонник более дружественных посиделок. — А где он, кстати? Женщина оглядывается по сторонам, а потом вытягивает шею и ахает: — Думаю, вон там, только что пришёл. Накахара жалеет, что отпил шампанского, потому что в тот момент, когда он поворачивается, весь алкоголь из его рта фонтаном льётся на пол и даже скатерть. Кто-то громко фыркает, но Чуе абсолютно, от слова совсем поебать на чужую реакцию, как и на то, что свой бокал он выронил и разбил вдребезги. — Какого чёрта? Он произносит это скорее машинально, но просто других слов не находится, а произнести что-нибудь надо. К чести стоящего по другую сторону стола человека, он тоже выглядит изумлённым. И это, пожалуй, самая яркая эмоция, которую Чуя видел на знакомом до последней чёрточки лице. Дазай медленно приподнимает руку и поправляет капитанский берет на волосах. Нервно трёт пальцами в белых перчатках лацкан пиджака и улыбается дрогнувшими губами. — Рад встрече, — бархатисто произносит он. — Хорошо выглядишь. Гул вокруг нарастает, когда гости слышат диалог. Кажется, Мириам что-то шепчет Чуе на ухо, но он абсолютно игнорирует любые звуки, оглаживая взглядом фигуру в белом. Дазай…другой. Не сильно, но он изменился: с лица исчезли бинты, но те, что окутывают горло, на месте и немного выглядывают из-под ворота рубашки. Взгляд стал иным, вроде бы даже теплее, человечнее. И одежда на нём такая необычная, костюм для капитана круизного лайнера, но Осаму в белом — это что-то из разряда фантастики. Однако внешность сейчас даже не главное. Чуя буквально ощущает, как у него из-под ног уходит земля: от облегчения — потому что полтора года без единой крупицы информации прошли слишком напряжно, от удивления — потому что чёртов Осаму не просто жив, он ещё и за каким-то хером капитанствует, от классического раздражения — потому что это Дазай, который опять что-то себе придумал, провернул и даже не удосужился поставить других в известность. — Мисс Эванс, — Осаму жестом руки подзывает к себе официантку и что-то ей тихо говорит, дожидается кивка и кланяется гостям. — Прошу меня простить, мне нужно отлучиться. Пожалуйста, наслаждайтесь вечером. Дазай разворачивается на каблуках. Его белая накидка, подбитая голубым атласом, красиво взметается в воздух, когда капитан сходит по ступеням назад к дверям. Чуя поспешно следует за ним, игнорируя, что Мириам попыталась схватить его за руку. В коридоре по-прежнему стоит охранник со сканнером, но Осаму его игнорирует и быстрым шагом преодолевает метр за метром. Чуя не может унять собственное припадочно колотящееся сердце, теряясь в мыслях и догадках. Подспудно он понимает, что должен, ну, наверное, злиться на очередную выходку чокнутого гения Порта, но не может, потому все эти месяцы гадал, придётся ли ему носить на кладбище в Йокогаме цветы ещё и Дазаю. Дазай жив и снова ведёт себя как придурок, но это некритично. В какой-то момент Осаму ныряет в одну из дверей, но оставляет её открытой как знак, и, когда Чуя заходит следом, рука в перчатке щёлкает замком за его спиной, а перед глазами оказывается грудь в белой рубашке и болтающийся на ней синий галстук. — И какого чёрта ты тут забыл? — спрашивает весело голос сверху, и Накахара с неудовольствием задирает голову, чтобы смотреть в карие глаза как положено. — Я не помню, чтобы на корабль разрешали грузиться собакам. — А я не помню, чтобы скумбрия носила человеческую одежду и рулила на капитанском мостике, — отвечает ему в тон Чуя и невольно улыбается, когда видит усмешку. — Привет, конченый. Сразу давай по фактам: почему ты не отвечал на мои сообщения? Дазай стоит к нему так близко, что можно почувствовать шлейф его духов: терпких, с древесными нотками. Чуя машинально тянет носом, глотая аромат и всматриваясь в светлое лицо перед собой. Какое-то внутреннее чувство начинает покалывать ему мозг. Что-то не так в том Дазае, который стоит напротив, но что именно? Кроме отсутствующих бинтов, разумеется. Осаму моргает, и его улыбка становится чуть шире. — Тайное задание, — сообщает он певуче. — Очень, чтоб его, тайное, пытаюсь вывести на чистую воду члена группировки. Пока ты мотался по своей Европе, меня припахали разбираться с этим. — Полтора года не можешь найти человека? Теряешь хватку. — Я же не сказал, что ищу его полтора года, — мотает головой Дазай и поправляет съехавший берет. Он отходит на шаг назад и усаживается в кресло в углу. Только сейчас Чуе предоставляется возможность оглядеться: они зашли в маленькое помещение с крошечным столом с одной стороны и креслом с другой. — Что за подсобка? — кривится Чуя, понимая, что ему придётся стоять. — Где твой шикарный номер как капитана корабля? — Комната отдыха уборщицы, — отвечает Дазай на первый вопрос, а второй, видимо, решает игнорировать, потому как вместо него сообщает: — Я работаю на круизах Карибских островов уже год, выискиваю по крупицам — сейчас не смейся — пиратов. Чуя, чёрт возьми! — Прости, — задыхаясь от смеха, хрипит Накахара и прислоняется спиной к двери, — пиратов? Охуенно, и зачем? Подожди-подожди, клады хочешь присвоить? Осаму показательно дует губы и привычно склоняет голову на бок. — А вот несмешно на самом деле, — хмуро поправляет он. — После твоего отбытия нас ограбили на просто нечеловеческую сумму и вывезли всё барахло через порт. Оружие, наркоту, даже наработки из лабораторий Мори. Всё прибрали к рукам. И правда несмешно. Чуя вздыхает, унимая дрожь в груди, и скрещивает руки. — Почему я об этом не в курсе? — Никто не в курсе, — отмахивается Осаму. — Только Мори и я. Включи голову, Чу, как обычные воришки могли обнести склады мафии и скрыться незамеченными? Накахара вскидывает бровь и закусывает губу. И правда, как? Вариантов не так уж много, учитывая, как трепетно мафия относится к своей территории за пределами суши. Береговую линию стерегут как зеницу ока, так что ни одна крыса бы не проскочила, не то что баржи с краденным оружием. — Предатель? — пожимает он плечами и получает кивок в ответ. — Дерьмово. Значит, ни ты, ни Мори не хотели пускать по каналам связи информацию, чтобы не спалиться. Понимаю. — Уж извини, но твоя костлявая жопа мне была мало интересна в океанах, — рассеянно ухмыляется Дазай и не успевает увернуться от тычка в плечо из-за малого пространства. — Ай, ну чего сразу биться? Псих. — На себя посмотри! Заводится Чуя с пол-оборота. Облегчение от того, насколько всё оказалось банально и просто, без тайных замыслов и смертей, затапливает его с головой. Перед ним сейчас сидит живой и вполне здоровый Осаму, который как прежде отзывается на его подколы, издевается и хохочет, когда его пытаются задеть. Пока в сердце дрожит от почти ощутимого счастья, Чуя позволяет себе кинуться на тело напротив и вцепиться Дазаю в волосы, чтобы шмякнуть лицом о колено, так, для проформы. Потасовка заканчивается на крошечном пятачке свободного пространства пола, куда Осаму утягивает за собой пинающегося Чую и поспешно дёргает того за плечо. — Так, всё, брейк! Ты вообще не ответил, что делаешь на лайнере. Силясь восстановить дыхание, Чуя хрипло откашливается и приподнимается на руках, упираясь в грудь распластанного по земле Дазая ладонями. — Отпуск, — честно признаётся он и фыркает, когда видит улыбку на чужих сухих губах. — Нечего лыбиться: побегай с моё по разным странам — ещё не так устанешь. Разве не читал мои сообщения? — Я похож на идиота? — Даже очень. — Неправильно: я вообще не идиот, поэтому выкинул симку, как только получил задание. Чуя позволяет себе ещё одну справедливую шалость — пинает Дазая по ногам, когда встаёт, — а потом протягивает ему руку. Его собственные небольшие ладони в чёрных перчатках смотрятся как-то мистически в пальцах Осаму, затянутых в белое. — Милый прикид, — снисходит до комплимента Накахара, на самом деле понимая, что Дазай прочтёт за этими словами немного большее: «я рад тебя видеть». Для прямого выражения таких эмоций пока рановато. — А если по сути, выкладывай всю историю. Будем искать твоего пирата. — Не сегодня, — кряхтит Дазай и отряхивается от осевшей на белой ткани пыли. Потом смешно чихает, утирает нос и добавляет: — У меня там правда вип-гости, приходится держать планку, чтобы не вызвать подозрений. Чуя кивает и выходит следом за Осаму из комнаты отдыха. Он ловит настороженный взгляд охранника, который явно замечает, насколько более потрёпанным выглядит капитан. Потом его взор становится каким-то странно понимающим, и Накахара, прикинув расклад, понимает, о чём мог подумать этот мужик. Ох, какие слухи могут поползти! — Не привлекай внимание, — шепчет напутствие Дазай и цепляет на лицо самое спокойное и благодушное выражение, стоит им подняться по лестнице к гостям. Осколки бокала уже успели убрать, а скатерть сменить, но Чуя всё равно ловит с подноса официантки ещё шампанского, делает большой глоток и усмехается, когда Мириам подходит ближе. От её дневной задумчивости не осталось и следа: женщина сверкает глазами и даже подмигивает Накахаре, пристроившись сбоку. — Вы с ним знакомы? — интересуется она, хотя всем видом даёт понять, что хочет спросить о другом. — Вроде того, — говорит Чуя и следит за тем, как Осаму втягивают в разговор две подвыпившие пожилые перечницы.

***

Вечер проходит вполне спокойно и интересно. Хотя Чуя продолжает цепляться взором за скачущего от одного гостя к другому Дазая, он не упускает возможности пообщаться с Мириам о политической обстановке на Западе, влезает в дискуссию с немолодым банкиром о том, какие машины сейчас в почёте, и обзаводится номером щуплого парня в очках, представившегося научным руководителем института в Женеве. Зачем Чуе такое знакомство, он и сам не знает, но на всякий случай хвалит себя за то, что даже в отпуске продолжает их заводить. Когда один за другим отдыхающий покидают площадку, Мириам задерживается у выхода и выжидательно смотрит на Чую, который, помня наставление Дазая, присоединяется к ней. Он мельком оборачивается и коротко кивает Осаму. Тот стоит к нему вполоборота и разглядывает, задрав голову, ночное небо в звёздах, но по его дрогнувшему веку становится ясно, что жест он заметил и принял. — Так что вас двоих связывает? — снова интересуется женщина, когда они с Чуей выходят в коридор и бредут к лифтам. Теперь те не особо вызывают подозрений, как ни странно. Присутствие на корабле Дазая хоть немного, но снимает градус напряжения, потому что даже он не настолько болен, чтобы свести всю миссию к массовым смертям. Да и на Исповеди далеко не улетишь, если что-то пойдёт не так. — Чуя? — А? — осоловело переспрашивает он и, прочистив горло, говорит: — Извини, задумался. Ничего такого, не думай. Просто старые знакомые. — А мне показалось, что вы довольно близки, — тянет женщина и хмыкает на насупившегося Чую. — Не обижайся, просто люблю подмечать такие детали. Я писатель, много обращаю внимания на людей. — Ясно. Чуе правда ясно, но его мало интересуют чужие жизненные перипетии. С появлением Дазая на лайнере отпуск мгновенно превратился в новую миссию Двойного Чёрного. Это какой-то злой рок или просто судьба, что они оба очутились в одно и то же время на одном и том же корабле. Но раз так вышло, пусть так и остаётся: Чуя без всяких зазрений совести поучаствует в задании Осаму и вернётся с ним в Йокогаму, в штаб, чтобы продолжить беситься с выходок придурка-напарника. Да, жизнь становится немного понятнее и проще. Это прекрасно. Мириам, осознав, что не добьётся ответов, прощается с Чуей и уходит в свой номер, а Накахара, подумав, отправляется ниже этажами к барам. Те ещё работают даже в такое позднее время, но Натаниэля за стойкой нет, и слава яйцам: не хватало ещё одних расспросов. Да и людей в холле немного осталось: только всё те же старички продолжают играть в маджонг. Может, стоит тоже попробовать? Вряд ли можно так долго сидеть на одном месте и перекладывать деревяшки, если это скучно. Чуя шлифует вечер бокалом вина и вслушивается в переливы какой-то незнакомой мелодии на фоне. В почти уютном полумраке зала горят только небольшие гирлянды и лампочки, а верхний мост, ступени лестниц и почти все лаунжи тонут в темноте. Красиво вокруг и спокойно на душе, под такую атмосферу белое полусухое заходит прекрасно, и пока Накахара лениво потягивает один глоток за другим, он думает, что первый день круиза можно считать успешным.