ЭМПАТИЯ

17 Тилль Люфте первым делом поспешил убрать камеры слежения, искренне надеясь, что их еще не нашли. В спальню и ванную ему не пробиться, поэтому от камеры придется избавляться уже на складе хранения вещественных доказательств. А вот в гостиной все еще было относительно спокойно. Он сделал вид, что осматривает помещение, а поскольку его знали и, можно сказать, как и все, он был при исполнении, то его присутствие не вызывало вопросов. Он провел ладонью по гладкой поверхности деревянного покрытия как бы невзначай. Косой взгляд в сторону — и пальцы ловко сняли зафиксированную миникамеру, та быстро перекочевала в карман его брюк, откуда была выужена пачка сигарет. Он вальяжно прислонился к стене и зажал между губ сигарету. — Хей, Люфте, иди на балкон! — отозвался один из криминалистов. — Нечего мне дымить на месте преступления. — Эй, я же не подкурил, — выдергивая тонкую палочку из губ. — Я предупредил, — альфа издалека ткнул ему пальцем в лицо, пригрозив, и вновь занялся осмотром комнаты. Внезапно телефон в кармане брюк завибрировал, на маленьком экране высветилось имя «Лайтман». Альфа обвел взглядом занятых законников и, сжимая телефон в руке, покинул квартиру. Лестничные пролеты сменялись один за другим, а телефон продолжал названивать. Поднявшись на три этажа вверх, Люфте открыл дверь с лестничной площадки и убедился, что никого нет, глянув вниз — вверх вслед закручивающимся перилам. Прислонившись спиной к стене, он нажал на кнопку «ответить». — Тилль, — зрелый насыщенный голос на том конце. — Ты теряешь контроль. Даже до меня дошла информация, что ты сильно наследил. — Это не так. Ничего нет. Я знаю, как не оставлять улик. — Не сомневаюсь. Он вышел на результаты моего PCL-R теста. Кровь не водица, Тилль. Как скоро он раскопает твой? — Для того, кому дали пять лет, у тебя слишком много свободного времени, — резко. — Вкус однажды совершенного преступления наверняка был сладок, Тилль. Спорим, ты не забыл его. И сдерживаться становится все труднее. Тебе хочется чувствовать эту сладость все чаще, я прав? — Люфте стоял у стены прикрыв глаза ладонью, испытывая легкую волнительную дрожь в каждой клетке тела. — Знаешь, какое я получил удовольствие, разглядывая искаженное мукой лицо омеги прокурора? Ска-а-за-а-чно-ое-е, — протянул мужчина, и Тилль четко понял, тот улыбается. Люфте тогда ощутил это впервые — возбуждающий трепет. Страх вперемешку с отчаянием, приправленный осознанием, ударил Тайсуна наотмашь по лицу, отпечатавшись следом тяжелого сапога. Прокурор Апория был прекрасен, обвитый лентами собственного феромона, словно нареченный на смертном одре. У Люфте перехватило дыхание, сердце сбилось и твердь внутри треснула, выпуская из ущелья вырвавшуюся тьму. Голод черным бесформенным нечто встал перед альфой, раскинув руки в стороны. Из раскрытой пасти к полу тянулись длинные ниточки слюней. Его жажда выглядела уродливо, потянувшись длинными, тонкими, крючковатыми дланями в сторону искаженного эмоциями лица Апории. Это было сказочное удовольствие, член беспардонно выпирал в просторных штанах, но никому не было дела до застывшего статуей Люфте. Какофония развернувшегося хаоса поглотила окружающих. — Приберись за собой, — строго. Мужчина отключился. Лайтман… У них давно не те отношения, чтобы играть в семью. И слово «отец» в отношении этого человека Люфте практически не использовал. Но Лайтман был прав… Вкус, который Тилль Лайтман-Люфте мог себе только представить, наблюдая за насилием и убийствами, будучи сыном главы группировки, оказался слаще, чем он ожидал. Телефон зазвонил снова. — Слушаю, — номер был неизвестен. — Доброе утро, господин Люфте. — Кто это? — голос показался смутно знакомым. — Бьянконэ Д’Аккуза. Альфа поудобнее перехватил тонкий пластик, сворачивая экран, и поднес аппарат к уху. — Господин Д’Аккуза, — протянул Люфте. — Неожиданно. — Давайте позавтракаем вместе, господин Люфте. Кафе «Moonquake». Через пятнадцать минут. — Хорошо. Через пятнадцать минут. Люфте вошёл в кафе и быстро нашёл взглядом молодого человека в наполненном утренним шумом помещении. Д’Аккуза уже заказал себе кофе и неторопливо наслаждался напитком, заедая вишнево-йогуртовым штруделем. Альфа сел напротив и подозвал официанта. — Рекомендую попробовать их фирменный штрудель. С утренним кофе самое то, — вместо приветствия начал Бьянконэ. — Я смотрю, как ваши судебные тяжбы закончились, вы стали проявлять большой интерес к представителям правоохранительных органов. Официант подал Люфте кофе и черничный маффин. — У вас все равно на меня ничего не было, кроме страстного желания реализовать свои сексуальные фантазии, — спокойно. — А что насчёт вас, Тилль? Не жмет ли шкура лучшего друга? Люфте поднял от чашки острый, как навершие иглы, взгляд, отпивая. — Вас беспокоит мой статус? — Нет. Меня беспокоят ваши подглядывания в замочную скважину за моим партнёром. Люфте едва не поперхнулся и сжал чашку чуть сильнее, сдерживая клином вспоровшую сознание мысль. «Партнёр»? Чашка треснула от давления, разливая остатки горячего напитка. Бьянконэ никак не прореагировал. Спокойно глотнув кофе, он не отпускал взгляда от лица мужчины напротив. — Дешёвый фарфор, — посетовал Тилль, вытирая салфетками обожженные кофе руки, кровоточащие ссадины он будто не замечал. — Согласен. Для человека с пограничным расстройством личности вы неплохо справляетесь. У вас хороший уровень эмпатии, довольно высокий IQ и садистская мотивация в достижении целей. Я восхищён. Тайсун в курсе? — молчание. — Конечно же, нет, — понимающая улыбка. — Я удивлён, что рядом с ним вы продержались так долго и все еще не влезли к нему в трусы, — взгляд напротив потяжелел. — Или вы просто не в его вкусе? Люфте стиснул зубы, сдерживаясь. Что-то в последнее время его контроль под действиями этого альбиноса идёт мелкими трещинами, не долог час, как терпение рассыплется мелкой пестрой крошкой. Вмазать по роже Бьянконэ хотелось до дрожи в пальцах. Хотелось, но ещё было не время. — И это мне говорит психопат с тягой к убийству. Тяжело, наверное, подавлять свои порывы? — Люфте откинул салфетку и оскалился. — Не особо. Но я мечтал выколоть тебе глаза каждый раз, когда ты включал камеру, — приглушенное рычание. — Понравилось наблюдать, как я трахал его? — скользкая улыбка. — Не понимаю, о чем вы. — И не надо. Это просто мои сексуальные фантазии, — Бьянконэ промокнул губы салфеткой, вынул из кошелька несколько купюр и положил под тарелку. — Еще увидимся, господин Люфте. Тилль неподвижно сидел за столом и провожал взглядом уходящего альфу. Раздражение поднималось из глубин его души темной затхлой водой, пытаясь наполнить колодец стремительно высыхающего терпения. Уголки губ медленно поползли в стороны, обрисовывая пугающий контур улыбки, пачка салфеток зажата в руке, дабы остановить кровь: рану щипало, но это мало беспокоило альфу.