ЭМПАТИЯ

32 Бьянконэ Д’Аккуза вышел на крыльцо родительского дома с сигаретой и бокалом крепкого алкоголя. Тайсун, уставший после секса, благополучно спал. Ему ужасно нравилось, как меняется выражение лица мужчины под ним: от растерянности до принятия, от нерешительности до жадности. Апория намекнул, что хотел бы меняться ролями, хоть изредка. Но скепсис Бьянконэ вновь ударил наотмашь: «Ты уже и не помнишь, как кого-то трахать, Тайсун», наверное это была несмешная шутка, только мужчина заметил это не сразу. Запнувшись о выражение глаз любовника, он добавил: «Мужественности в тебе предостаточно. То, что ты снизу, не делает тебя омегой». «Твои слова звучат не утешительно», спокойно заметил Тайсун, вставая с места. Апория был остановлен сильными пальцами, что схватили его за предплечье, а затем притянули ближе, позволяя губам принудить его к поцелую, а затем и к сексу. В качестве извинений наследник Д’Аккуза взял у него в рот. Понимал ли Бьянконэ чувства Апории? Навряд ли. Но то, что этот человек ему необходим — определённо. Дым тонкой струйкой поднимался, закручиваясь, ввысь. Перед домом раздался звук заглушенного двигателя, и молодой альфа повернулся в ту сторону, точно зная, кто вернулся. Родители. Отец-омега кивнул ему и скрылся в доме, в то время как отец-альфа поравнялся с ним, облокачиваясь о перила в своём исключительном костюме. — Дай сигарету, — Дамиано протянул руку. — Необычно видеть тебя озабоченным, — с удовольствием затягиваясь. — Твой папа не разрешает мне курить, — выдыхая ароматный дым и покручивая между пальцами сигарету. — А ты ему? Бьянконэ повернул голову в сторону отца, сигарета тлела между губами. — Не понимаю, о чем ты. — Ты смотришь на телефон чаще обычного, следишь за ним взглядом, когда он этого не замечает. Ты немного изменился, — мужчина старался выглядеть расслабленным. — Может, стоило избавиться от него? — Знаешь, существует два способа избавиться от человека, имеющего власть над тобой, — после небольшой паузы начал молодой альфа. — Первый — убить, — он затянулся, выдыхая дым носом. — Второй — оставить при себе. Я пробовал убить. У меня не получилось, — он повернулся к абсолютно серьезному отцу и улыбнулся той самой улыбкой, что была холоднее снега, но несла в себе слишком много смысла. — Поэтому я решил оставить его при себе. — Это называется слабость, сын. И это может создать определенные проблемы, — задумчиво. — Вшей ему микрочип. У тебя и навыки имеются. Бьянконэ внимательно смотрел на спокойное лицо отца в профиль. — Может, и вошью, — затягиваясь. — Все мы немного одержимы, Бьянконэ, — словно отвечая на повисший в воздухе вопрос. — В большей или меньшей степени, — альфа докурил и, хлопнув сына по плечу, удалился.

***

Бьянконэ достал из кармана пиджака миниатюрную узкую коробочку два сантиметра на два сантиметра, подготовленную Носящим желтую маску. Д’Аккуза ждал лишь подходящего момента. Альфа перевернул мужчину на живот, Тайсун, изнуренный, даже не пошевелился. Бьянконэ надел перчатки, пододвинул маленький металлический поднос ближе. Тонкая, едва ощутимая, диабетическая игла в инъекторе с небольшой дозой снотворного и обезболивающего вошла руку. — Мммм, — застонал спросонья Апория, приоткрывая глаза. — Бьянконэ? Что ты… — поцелуй в место укола, в губы, укус за шею. — Ты хочешь?.. — устало, роняя на кровать опять голову. Забытье. Д’Аккуза провел рукой по рельефу мышц с левой стороны: большая ромбовидная мышца у позвоночника и под ней широчайшие мышцы спины. Он нащупал стык двух мышц и проследовал пальцами по сухой ветке нарисованного дерева, определяя место разреза. Антисептик с местным обезболивающим, острый скальпель в умелой руке, разрез точно по черной линии татуировки не превышающий шести миллиметров в длину и пяти миллиметров в глубину. Осторожно отогнутые пинцетом края раны, маленький чип зажат пинцетом. Альфа, подхватив мышцу, поместил жучок под ней, зажав плотными фибрами мышечной ткани. Все. Ничего особенного, главное понимать последовательность действий. Бьянконэ сдвинул края раны и аккуратно провел аппликатором с медицинским клеем. Готово. Через день даже следа не останется.

***

Утро постучалось в окно рассветными лучами солнца. Тайсун повернулся на бок и сонно открыл глаза. Он не дома. Точно, вечер унижений у родителей Бьянконэ прошел вчера, главным блюдом был прокурор Апория под соусом. Хмыкнув, он тяжело оторвал от подушки голову. Тело ломило от усталости. Приподнявшись на руках, он уперся взглядом в фигуру в кресле напротив. Бьянконэ. Альфа сидел, как статуя, и в упор смотрел на него. Эту особенность альфы Тайсун уже заметил, но вздрагивать каждый раз пока не перестал. — Ты знаешь, что это жутко стремно просыпаться под твоим пристальным взглядом. Бьянконэ тягуче встал с кресла и в несколько шагов оказался у кровати. Он мазнул губами по щеке Тайсуна и присел рядом. — Нам нужно придумать кодовое слово на случай того, если что-то случится. Что-то, что ты мне не скажешь в обычной жизни. Тайсун спокойно смотрел на него. Этот человек одержим контролем и спорить с этим бесполезно, как и что-то объяснять. Альфа уже несколько раз заводил разговор на подобную тему и вот опять, с самого утра. — Как насчет: «Я скучаю по тебе?» Взгляд Бьянконэ на мгновение сбился, словно споткнулся обо что-то. Удивление. Тайсун заметил. Заметил эту безупречную гладкую поверхность озера, пошедшую рябью. Что-то неуловимо изменилось в лице Бьянконэ на долю секунды, сбивая с мысли. Волнение. Это и есть эмпатия? — Да. Это подойдет, — возвращая себе контроль ответил Д’Аккуза. Необычное чувство приятно омыло внутренности. — Это подойдет, — он коснулся губ Апории своими, запечатывая чужой рот. Пальцы правой руки провели по спине, повторяя контур дерева, безошибочно находя место, где вживлен микрочип. Конец