ЭМПАТИЯ

31 — Отец! — из-за угла дома выскочил Дихар, несясь на перегонки с собакой к выходящему из машины отцу. Порыв прыгнуть со всего маху на руки родителю сник, стоило увидеть, как распрямившийся Тайсун Апория оперся о трость. Мальчишка затормозил прямо перед альфами, резко посерьезнев. — Болит? — он указал на трость, игнорируя скачущего щенка рядом. Апория отрицательно мотнул головой, улыбнувшись. — Уже почти нет, — он наклонился и подхватил ребенка на руки. — Я так скучал, Дихар, — утыкаясь носом в волосы сына. — Щекотно, папа, — смеялся малыш, несерьезно вырываясь, и, обняв руками отца за шею, прижался крепко. Дихар перевел взгляд на стоящего рядом истуканом Бьянконэ и одними губами прошептал: «Спасибо, тигр». Д’Аккуза слегка приподнял уголки губ вверх, намекая на улыбку.

***

— Мне обязательно идти на ужин к твоим родителям? — повязывая галстук перед зеркалом, поинтересовался Апория. — Это официальная часть знакомства с тобой. Ты хорошо выглядишь, Тайсун. Не стоит беспокоиться. «Действительно ли не стоит?» — Вы прекрасно осведомлены о том, кто мы, прокурор Апория, — аккуратно работая приборами, начал отец-альфа. — А о вас довольно долго ходило много слухов. Кто ваши родители? — Я рос в приюте, — допрос начался. — Вы альфа. — С этим трудно поспорить. — Вдовец. К тому же с ребенком. — Да, — пальцы крепче перехватили вилку. — Вы встречаетесь с нашим сыном? Тайсун взглянул на Бьянконэ, что все это время спокойно поглощал ужин. Вот оно. — Это называется «супруги», отец, — вставил Бьянконэ, поднимая на родителя взгляд. — Я пожалуй пойду, покурю, — Тайсун встал, аккуратно укладывая столовые приборы на тарелку с нетронутым ужином. Кусок в горло не лез. На террасе прокурор почувствовал себя легче и даже позволил себе ослабить галстук, что еще минуту назад его душил в присутствии родителей Д’Аккуза. Огонек коснулся края сигареты, и мужчина глубоко затянулся, пытаясь отыскать мнимое равновесие. Вдовец. С ребенком… Он озабоченно провел ладонью по волосам, портя прическу. — Дайки, какого черта происходит? Сейчас имя омеги из собственных уст звучало несколько прощально и грустно, словно помешанный на контроле Бьянконэ разобрал имя на компоненты, постепенно выводя мелом на доске решение уравнения «Тайсун+Дайки=0». Дом больше не был пустым, как и место рядом в машине, постель перестала быть холодной, а еда безвкусной. В доме появился смех Дихара и лай собаки, которую Тайсун именовал не иначе как «уйди псина». Затяжка. Серый дым растворяется в вечерней свежести. — Тебя становится все меньше, Дайки. А его все больше… Действительно ли я больше не на мосту? — серый дым горечью лёг на язык. — Через семь дней я вернусь к работе… Они живут вместе уже девять дней, и он все чаще старается обходиться без палочки. Желание понять, что же из себя представляет этот зверь, заставляет быть осторожным, а патологический контроль оказался приемлемым. Интересно, может ли психопат социализироваться? Доктор Адлер утверждал, что может. Но, естественно, каждый случай следует рассматривать отдельно. Он приводил ему примеры успешной социализации наравне с теми, кто так и не смог надеть поводок на внутреннего зверя. Судя по всему, Бьянконэ нашел свой золотой ключик или уже близок к нему. Кто знает… — Кхмм… — Тайсун обернулся. Отец-омега — Марио Д’Аккуза. — Он… Вы с Бьянкнонэ по доброй воле? — … Да. — Вы уверены, что он вам не угрожает? — мужчина приблизился. Тайсун молчал. — У вас есть сын… — Он не угрожает мне, — обезоруживающая улыбка. Мужчина затянулся в последний раз и раздавил окурок в найденной ранее пепельнице. — Если вам понадобится помощь… Я хочу, чтобы вы знали… Вы свободны… У вас есть выбор… Апория хмыкнул, глядя на скрытую тревожность в глазах омеги. — Знаете, один мой друг сказал, что мы не свободны. Что свободу отличает размер твоей клетки… — омега внимательно следил за прокурором. — И я не свободен, — задумчиво. — Я лишь хочу иметь клеть попросторней, — еще одна непрочитанная омегой улыбка. — Я с ним по доброй воле. Тайсун отстранился от перил и заметил ожидающего в проходе Бьянконэ. — Пфф. Кажется, мой отец уверен, что я тебя принуждаю, — со смешком отозвался альфа. Тайсун промолчал. Мужчины пошли вглубь дома, Апория покорно следовал за мужчиной. — Что ж, когда твой малолетний сын потрошит щенка, такое трудно забыть. Думает, я не понимаю, что он все еще боится меня. «Интересно, Бьянконэ когда-то хотел стать таким же, как все? Ведь он не по собственной воле появился на свет со своим недугом. Чем он отличается тогда от остальных людей?» Комната Бьянконэ в родительском доме не уступала размерами их спальне в поместье Д’Аккуза. Молодой альфа скинул пиджак на пол и тут же поступил так же с пиджаком Апории, притянув последнего к себе за талию. Тайсун не возражал. Он потянул за галстук, полностью освобождая прокурора от него, задрал рубашку на спине, касаясь пальцами голой кожи, жадно целуя не сопротивляющегося мужчину. — Стой, Бьянконэ, — Апория перехватил руку альфы, выдергивая ее из своих штанов. — Давай вернемся домой, — пояснил он, поймав недовольный взгляд мужчины. — Я уже взрослый. Имею право трахаться в своей комнате, — он обхватил голову ладонью, поворачивая к себе, находя губы. — Неужели ты не понимаешь? — отстраняясь. — … — недовольство сочится из каждой поры каменного лица. — И правда не понимаешь… Ты не отступишься, да? — Пффф, — Д’Аккуза растянул губы в самодовольной улыбке. Тайсун сел на кровать, откинув края расстёгнутой рубашки в стороны. Бьянконэ разделся сам, а затем навис над мужчиной, накрывая своей большой ладонью крепкую грудь. Толкнув его на кровать, Д’Аккуза рывком содрал с прокурора брюки, а следом и трусы. Ладонь быстро сжала в руке полуэрегированный орган любовника, он облизал два пальца и приставил к анусу Тайсуна, проникая. Апория откинулся на согнутые в локтях руки, запрокидывая голову, задушенно выдыхая. — Нравится? Не молчи, Тайсун. — Твои родители… услышат… Ахн… — Они тоже занимаются сексом, — поцелуй в кадык. — К тому же они уехали в поместье, провести вечер с Дихаром. — Ааах! Ааа! Постой… Анн… Стой! — Бьянконэ резче двигал пальцами внутри, намеренно ускоряясь, доводя стремительно до грани. — Я сейчас кончу! — Тайсун дернулся всем телом, чувствуя, как закоротило сознание от стимуляции простаты. Сперма брызнула на живот, Д’Аккуза вынул пальцы ухмыльнувшись. — Надо же, как ты быстро сегодня, Тайсун. — Замолкни, — огрызнулся Апория. Бьянконэ Д’Аккуза вновь засадил три пальца внутрь. — Ааай! Анн! Что ты творишь? Вынь… Хнн… — Попроси трахнуть тебя, Тайсун, — язык мазнул по подбородку, пальцы продолжали насаживать на себя мужчину. — Попроси. Апория схватил парня за шею, упрямо взглянул в глаза. — Прекрати валять дурака и вставь уже, наконец, — прорычал мужчина, накрывая губы Бьянконе своими. На мгновение на лице альфы отразилось удовлетворение. Перевернувшись на живот, Тайсун обхватил руками подушку, утыкаясь в нее лицом, заглушая вырывающиеся на свободу стоны. — Ты больше всего любишь, когда я беру тебя сзади, — пальцы раскрывают ягодицы, открывая вид на соединение двух тел в целое. — Заткнись… — выдох. — Аах! Ах! Ммм… — Хочешь попробовать подвигаться сам? — Хххннн… — Тайсун сильнее вцепился в подушку. — Просто… хнн… заткнись! — У тебя был выбор, — Бьянконэ натянул любовника под самый корень. Стоны от быстрых, грубых толчков посыпались, как из рога изобилия. Он притянул задницу прокурора к себе, вынуждая последнего выгнуть спину. — Аах! Не было у меня выбора… Аах! Больно! Черт! Бьянконэ! Хватит! — Что именно? — молодой альфа зафиксировал шею прокурора ладонью, обездвиживая последнего и увеличил скорость толчков, повернув Тайсуна при этом немного набок, так, чтобы при каждом проникновении головка проходила по простате. — Аах! Черт тебя дери! — закричал Апория, бурно кончая. — Ааах! Задница пылала, но трение не прекратилось даже после того, как он второй раз кончил. Бьянконэ гнал себя вперед, согнув одну ногу Тайсуна в колене и прижав к телу. Вновь забрезжила мысль о том, что с ним он может утолить свой голод. Свою жажду, трансформировавшуюся в похоть. Сможет ли? Бьянконэ был действительно сражен этим обычным человеком, его непохожестью на остальных. Были и красивее и искуснее и лучше, наверное… Но Зверь хотел почему-то именно его. Бьянконэ застонал, откинув голову назад, сдавливая в тисках подчинённое тело. Кончив, альфа вышел из тяжело дышащего любовника и просунул в анус два пальца, собирая семя. Бьянконэ разглядывал испачканную в выделениях ладонь недолго, прежде чем схватил Апорию за лодыжку, переворачивая на спину, намереваясь повторить.