Забытый временем

А однажды Антон находит пульт и переключает канал. И там тоже мультик, но более красивый. Шастун смотрит в тайне, пока Арсений в магазине или на работе. — Привет! — Антон встречает Арса в прихожей, и смущённо просит объятий. — Привет, солнышко, — устало лепечет Попов, скидывая с ног обувь, и сразу же заключая младшего в объятия. — как тут у тебя дела, расскажи мне. — Хорошо, я буковки рисовал и смог примеры решить! — тоша тащит на кухню пакеты с продуктами и все раскладывает по местам. Арсений стягивает шапку с головы, снимает пальто и плетётся на кухню, помогая умничке-Антоше, и хвалит его, еле ворочая языком. Когда они уже укладываются спать, Антон немного краснеет и тыкает пальчиком в пухлые губки. — Арсений поцелует сюда? — Нельзя, тош. Арсений даже пробуждается немного, и разум его трезвеет — Почему? — расстроенно лепечет Антон. — там, — он тыкает пальчиком в погасший экран телевизора, — так делали. — Кто? — попов хмурится, переводя взгляд на экран телевизора. в мультиках такого не делают. — Ну… дяди и тетя. — Тош, мы же договаривались - не смотреть другие каналы, смотреть только мультики. — Прости… — Антон съёживается в маленький клубочек. — Вообще телевизор отключу, чтобы ты гадости не смотрел всякие. Шастун надувает губки и отворачивается к стенке, обнимая любимого кролика и сжимаясь в позу обиженого эмбриона. Попов движется к Антону поближе и обнимает его со спины, примирительно поглаживая животик по часовой стрелке. И Тоша просто не может устоять, потому поворачивается обратно и обнимает своего Арсения. * * Полгода пронеслись как месяц. Антон уже хорошо писал и читал, проходил программу пятого класса и иногда выходил на балкон, но на улицу отказывался, потому что до ужаса боялся чужих людей. Арсений стал ему как родной, мальчик не переставал обнимать мужчину, прижиматься по ночам, потому что страшно. Ему чудились всякие чудища с хоботами, и иногда снилось место, где он жил раньше. Порой Антон даже отчаянно кричал во сне, но Попов успокаивал его, давал лекарства, поил чаем и снова укладывал в кровать, гладил по голове, и никогда не оставлял Тошу в состоянии «на грани», когда мальчику было очень страшно и он готов был заплакать. Шастун уже мыслил не как ребёнок, он стал понимать многие вещи и некоторые пугали его. Например, их отношения с Арсением, конечно, поначалу это просто была привязанность ребёнка к спасителю, но потом Антон стал ловить себя на странных чувствах и мыслях. Арсений же привык, отгоняя от себя мысли, что Антон ему нравится, как парень. То есть, внешне, конечно, но ведь он ребёнок совсем, и нельзя даже думать о таком, так что Арс задумывается о свидании с девушкой,а Шастун будто что-то чувствует. — Арс… я… обними меня, пожалуйста. Арсений обнимает Антона, как и всегда, крепко очень и как родного и любимого ребенка, целует в лобик. Но Антоша упёртый, поэтому он руки Арса перекладывает на свою талию и прижимается по-другому, носик прячет в бледную шею и дрожит от новых ощущений. Арсений прикусывает губу и хмурится, пытаясь вернуть руки обратно, повыше, но антон откровенно не дает этого сделать. Кровь просто вскипает под кожей, когда маленький носик утыкается в шею, и Арс томно и удивленно выдыхает. — Антон? — Просто… постой так… — Антон закрывает глаза и руками зарывается в волосы Арсения,не потому что где-то видел такое, нет, просто захотелось. Арсений теряется совсем, но потом несмело, осторожно начинает гладить талию Тоши, боясь допустить и разрешить себе лишнего. Хотя Антон возможно этого «лишнего» и хочет. Белая футболочка чуть задирается, и пальцы Попова проезжаются по коже шатена. Оба вздрагивают, как от удара тока, и Арс уже хочет убрать руку, но Антон шепчет «оставь». — Антон... Арсений на пробу проходится кончиками пальцев по обнаженной коже младшего, понимает, что обычные касания у них, действительно, другие, не такие. Шастун чуть выгибается, плотнее прижимаясь к парню и дышит чуть более сбито. Арсений и сам не замечает, как тянется к пухленьким приоткрытым губам Антона. А Шаст замирает, пальчиками сжимает волосы Попова и впечатывает свои губы в чужие. Арсений жмурится, но аккуратно, и не слишком влажно целует губы младшего, причмокивает пару раз и только потом отстраняется, отводя глаза. Антон краснеет и пищит, садясь на пол и пряча лицо в ладонях. Арсений опускается перед Антоном на колени и хмурится, все же кормит себя за неправильный поступок. — Тош, прости. — Нет! это ты… прости… я не должен был… любить тебя так… это же неправильно… просто... — Любить… как? — Арсений совсем теряет дар речи. — Так… — Антон не может объяснить, но знает, что Попов его понимает, — как принцесса принца. — Почему ты думаешь, что это неправильно, Антон — Ну… ты сказал, что так нельзя. — Ты… растешь… а взрослым много чего можно. Антон отрывает ладошки от лица и смотрит на Арсения. — Тогда… можно ещё раз? Попов ничего не отвечает, просто снова прижимается своими губами к чужим, прикрывает глаза и ласково целует. Антон тянется к старшему и неумело отвечает, ручками обвивая его шею. Арс после длительного поцелуя отстраняется и утыкается носом в макушку Шастуна, пока тот в свою очередь прячет носик в его шее. Руки всё ещё нежно касаются талии. — Арс… — Антон довольно улыбается, — ты мой принц? — Да, Тош.