В той Гавани, где они нашли друг друга

— Милая, я вернулась! — Не стучаться — это твоя принципиальная позиция? — журит Нин Гуан скорее уже по привычке, не скрывая улыбку. — А ты что-то скрываешь? Любовников водишь? — Бэй Доу в два широких шага пересекает кабинет и заключает Волю Небес в объятия. — Что их прятать, вот они все здесь: отчёты, выписки, декларации, прошения. — Так вот, с кем развлекается моя любимая в моё отсутствие! Сожгу их, а тебе положено наказание: cто поцелуев, приговор исполнить немедленно!       И Бэй Доу активно целует лоб, нос, щеки, губы Нин Гуан, пока та тихо смеётся. — Как Казуха, скучал? — переведя дух, спрашивает Бэй Доу. — Скучал, первые дни постоянно ходил к причалу, мог полдня просидеть на берегу. Однажды вернулся с котёнком в руках. Потом принес ещё животных: кошек, собак, раненых птиц подбирал, так и отвлёкся. Он скоро будет здесь, сам всё расскажет.       Стоило Нин Гуан замолчать, как дверь распахнулась, и в кабинет влетел мальчик лет двенадцати и кинулся к Бэй Доу: — Сестрица! — Казуха с разбегу обнимает женщину. — Привет, Казу, — Бэй Доу улыбается и треплет ребёнка по голове, — Как ты тут, Нин Гуан не сильно доставала со своими овощами? — Улыбается ещё шире и поворачивает голову к Воле Небес, а та лишь фыркает и отворачивается. — Нет-нет! Доброта сестрицы Нин Гуан не знает границ, мы каждый день читаем книги, сестрица приглашает для меня музыкантов и поэтов, разрешила оставить всех животных и отпускает с миллелитами гулять в окрестностях гавани. Легенды Ли Юэ заставляют мое сердце трепетать от восторга, я с упоением погружаюсь в каждую из них. Но больше всего мне нравится природа: спокойствие и величие многовековых деревьев передается мне, я чувствую атмосферу того времени. — Ха-ха, малыш, ты такой юный, а говоришь как поэт. — Я не малыш, — Казуха слегка насупился. — Ага, а откуда у нас тогда такие милые пухлые щёчки, — Бэй Доу смеётся, кладя ладони на лицо Казухи и слегка сжимая их. — Бэй Доу, не мучь ребенка. — Да ладно, тебе, Нин Гуан, я же соскучилась, да и Казуха в порядке. — В порядке, — закивал мальчик, — Сестрица, ты обещала, что отведешь меня на самую высокую гору в Ли Юэ, ты помнишь? — Конечно, собирайся, мы выдвигаемся. — Возвращайтесь к ужину, — Нин Гуан целует Бэй Доу в щеку и гладит Казуху по голове.       Бэй Доу навсегда запомнила тот день: она прибыла в Инадзуму, и её, как обычно, встретил Тома. Только в этот раз рядом с ним крутился мальчонка. Одет он был элегантно, со всем специфическим изыском и изяществом региона — на сына торговца или слуги не похож. Бэй Доу его явно заинтересовала: сначала он боязливо выглядывал из-за спины Томы, а когда та его заметила, спрятался за ящиками, но всё равно продолжал наблюдать. — У клана Камисато пополнение? — А, ты о Казухе? Не совсем. Он выходец из именитого клана, но его родители умерли, а все деньги ушли на закрытие долгов. Никто из родственников не захотел забрать ребенка, поэтому за ним присматривает клан Камисато. Бэй Доу встречается взглядом с Казухой и подмигивает ему, мальчик смущённо отводит взгляд и хочет убежать. — Стой, подожди, смотри, что у меня есть, — капитан подходит ближе, и под взором любопытных глаз раскрывает ладонь со сладостями, — Это конфеты из региона, где я живу, хочешь попробовать?       Казуха поднимает глаза, будто спрашивая: "правда можно?", быстро берёт конфеты и убегает за спину Томы под их общий с Бэй Доу смех.       С тех пор Казуха всегда встречал корабль Бэй Доу, а та привозила ему угощения, игрушки и сувениры из далёкого региона. Мальчик всегда с восхищением рассматривал их, упоенно слушал истории и в конце с тоской смотрел на корабль. — Казуха, тебе нравится у клана Камисато? — Нет, — Казуха мотает головой, — мне нельзя выходить из особняка одному, только Тома берет меня с собой, но он всегда бегает по поручениям. — А чего ты хочешь? — Я хочу путешествовать, быть странствующим самураем. — Ого, отличная мечта, а куда ты будешь возвращаться? — Возвращаться? Зачем? — Потому что человек без места, куда он может вернуться, не путешественник, а скиталец. Он свободен, но только есть хоть что-то, что вообще его держит в этом мире? Не пытается ли он просто убежать, но с желанием уйти отовсюду дома так и не найдёшь. С такой позицией можно однажды просто шагнуть со скалы.       Казуха печально опустил взгляд, а Бэй Доу потрепала его по голове: — Не грузись так. Ты ещё юн, перед тобой открыт весь мир, обязательно найдёшь себе место по душе. Хочешь для начала посмотреть Ли Юэ?       Бэй Доу протягивает мальчику руку, а тот поднимает влажные от слёз глаза, смотрит неуверенно, но за пеленой проблёскивает луч надежды.       И так Казуха покинул Инадзуму. Они с Бэй Доу прибыли в Гавань, капитан познакомила мальчика со всеми своими друзьями, долгое время они путешествовали по Ли Юэ, после чего Бэй Доу спросила: — Ты хочешь вернуться в Инадзуму? — Нет, я хочу путешествовать с тобой, на корабле. — Прости, Казуха, но это слишком опасно. Ты можешь остаться в Ли Юэ, а когда подрастёшь, станешь частью нашей команды. — Обещаешь? — Обещаю. А присматривать за тобой будет лучшая женщина всего Ли Юэ. — Ты просто сумасшедшая, — Нин Гуан устало массирует лоб, — Ты выкрала ребёнка с чужой территории, а теперь просишь позаботиться о нём. — Вообще-то всё было по его согласию! Просто мы забыли предупредить клан Камисато, но всё же закончилось хорошо. И не смотри так мрачно, ты же любишь детей. — Люблю, но ты понимаешь, сколько всего нужно сделать перед тем, чтобы завести ребёнка? Обустроить комнату, подобрать учителей в соответствии с его увлечениями и задатками, разработать план питания… — Да не заморачивайся ты, мы спали под открытым небом, ели что придётся, иногда даже голодали, этот ребёнок всё перенесёт. — Я никогда не доверю тебе больше детей, — вздыхает Нин Гуан.       Сейчас, стоя на вершине горы, Бэй Доу точно может сказать, что ни о чём не жалеет: они с Нин Гуан сделали всё, что могли. А Казуха молча сидел на краю и созерцал, как купается гавань Ли Юэ в лучах закатного солнца. В его голове не было никаких мыслей — лишь внутренний трепет. Мальчик прикрывает глаза и чувствует себя ветром, что обдувает листву с деревьев и несёт её в гавань, оставляет жёлтые листья на крышах домов, задувает их в открытые окна, а остатки в плавном вальсе опадают на воду. Ветер заигрывает с вертушками, хулиганит в развешанном белье хозяек, беспощадно треплет причёски красавиц и удувает их шляпки, и никто не может его поймать. Как же хочется быть таким же неуловимым и свободным...Но даже ветер затихает, опускается на склоны гор и тихо дремлет, пока снова не наберётся сил. Пока снова не принесёт листья в Ли Юэ. — Бэй Доу, знаешь... я не могу назвать Ли Юэ своим домом, но... мне очень хотелось бы это сделать. Любое место переживает множество ветров... и осенние порывы, и холодные вьюги, и ураганы, но всегда возвращается тёплый весенний ветер, что может растопить снег и разогнать тучи... я хочу быть этим ветром. — Опять ты целыми поэмами говоришь, — Бэй Доу ерошит волосы Казухе. — А сестрице Нин Гуан нравится, — Казуха шутливо дуется. — Тебе нравится проводить время с Нин Гуан? — Очень! — Казуха сначала вскрикивает, а потом смущённо опускает глаза, — Она такая изящная, утончённая и внимательная. Всегда замечает, что трогает моё сердце, все мои сочинения с интересом слушает. Мы как родственные души, что понимают друг друга с полуслова. — Как вы спелись. И я очень рада этому. Нин Гуан, конечно, ещё той занозой бывает, но она замечательная. — Я благодарен тебе и сестрице Нин Гуан за этот удивительный шанс быть рядом с вами. — Да хватит этих речей, Казу, не нужно благодарностей, мы же просто любим тебя, — и Бэй Доу широким жестом заключает Казуху в объятия, — Пора возвращаться, а то опоздаем на ужин. А знаешь, что лучше всего разогревает аппетит? Острые закуски! Которые мы купим по пути. — Мы лишь перебьём аппетит, а ещё сестрица говорит, что острое очень вредно для желудка. — Но Нин Гуан здесь нет. — Сестрица права, я не буду её подводить, — умилительно хмурится Казуха. — Хорошо-хорошо, — посмеивается Бэй Доу, — а ты точно не её потерянный родной брат? Сходство удивительное. — Какое необыкновенное сходство, — улыбается Нин Гуан, укрывая пледом Казуху и Бэй Доу, что уснули после обеда, раскинувшись на диване.