Вернись ко мне

      Время неумолимо тянулось вперёд. Я даже не уповаю на то, что рыцари Ордо Фавониус хоть что-то сделают, не говоря уж о том, чтобы найти убийцу.       Дни до похорон мне запомнились горечью, раздражением и удушающей тоской. Более-менее близкие люди, знавшие о произошедшем, подходили выразить соболезнования, абсолютно на мой взгляд лживые и лицемерные. Как они могут понимать что я чувствую? Как они могут разделять мое горе? Никто из них не знал мою Мону так, как знаю ее я. Никто из них не видел ее настоящую. Никто не любил ее так, как я. Все эти неловкие похлопывания по плечу, скомканные слова сожаления и отведенный в сторону взгляд… Это совершенно бесполезно. Более того, они сильно выводили меня из себя. Хотелось кричать, на них, что они ничего не понимают, они не знают насколько она была для меня важна, на себя, за то что не был рядом, не спас, не защитил ее, на судьбу, в которую я даже не верил, ничто не могло выразить, правильно и полно передать мое отчаяние.       Уйдя в затворничество и часами занимаясь самокопанием, я перестал винить окружающих, перейдя на себя. Снедаемый сожалениями, я не замечал течения времени. Периодически горничные ненавязчиво напоминали мне про еду, один раз Чарльз через Аделину спрашивал, выйду ли я на работу. Кэйя пару раз приходил в попытках не то утешить меня, не то что-то рассказать, но я отказывался его пускать. Я не хотел никого видеть, не хотел слышать, не готов был разговаривать.        И какой толк от посещений Кэйа? Он капитан Одро Фавониус, уважаемый человек в городе, но лишь я знаю его настоящего. Он гуляка, любитель пригубить крепких напитков. Неужели таким должен быть пример для подражания всем, кто хочет стать рыцарем, как он?       Я даже не знаю сколько раз на неделе он приходил ко мне. Кажется, в этой бесконечной череде самокопания, я совершенно потерял ход времени. Жизнь остановилась, хотя все вокруг продолжали жить и процветать.       Сегодняшний день был таким же как и все предыдущие, за исключением конечно того, что за окном лило как из ведра. Сегодня меня точно никто не потревожит…  — Господин Дилюк, к вам господин Кэйа. — через дверь сказала Аделина.       Да уж, до чего я довёл своих горничных, они даже боятся заглядывать в мою комнату. Что ж, лучше уж так, чем видеть их расстроенные лица, вечно жалеющие меня.       Брат внезапно приходит прямо в разгар ливня, чем-то очень рассерженный. Мне даже становится интересно, почему он проявляет такие несвойственные ему эмоции. Проводя его в гостиную, ненароком задумываюсь, а не на меня ли он злится, однако такие мысли пропадают, когда он с усталым вздохом падает на стул и роняет голову на руки.   — Какие же они все отвратительные.       Неожиданное начало разговора. На кого он пришел жаловаться, и почему мне?  — Кто они?  — Люди в городе. Все ведь тебя знают! Ты многое сделал для города, многим помог, многие тебе обязаны. Как они могут распускать такие слухи? И как они могут в них верить? — Кэйя выглядит разочарованным, будто на самом деле не понимает такого поведения людей. — Наша свадьба была большим обсуждаемым событием. Очевидно ее срыв и отсутствие каких-либо объяснений породило недоумение. — Но они решили сделать виноватым тебя! То у тебя была любовница с ребенком, то ты заставил Мону выйти за тебя замуж, и она еле смогла сбежать, то ты вообще сам убил ее, уж прости что говорю тебе это.       Я не знаю что чувствовать. Неужели они правда так думают? Люди действительно так говорят? Кэйя говорит, что они в это верят. Таким они на самом деле видят меня? Или просто верят в любое, даже самое нелепое и неправдоподобное объяснение, за отсутствием настоящего?  — Можешь не извиняться. Люди всегда придумывали небылицы. Это заложено в их природе. — говорю я как можно более спокойным голосом.  — Я начинаю тебя бояться.  — Меня? С чего это вдруг?  — Твоё спокойствие не даёт мне покоя.  — А что я должен делать?       Слухи в городе, какая нелепость. Глупые люди придумывают всё, что душе вздумается. Если уж на то пошло, то Мону нашли с перерезанным горлом. Убийство было совершено с хирургической точностью, словно, оно продумывалось несколько недель, а то и месяцев. Неужели человек, который любит кого-то способен на такое зверство? Считает ли так сам Кэйя? Нет, он же сам говорит, как ему противны такие слухи. Он выглядит рассерженным таким отношением ко мне. Есть ли мне вообще до этого дело? Переживаю ли я из-за всеобщего осуждения? Я отстраненно думаю что люди перестанут покупать у меня вино и отцовский бизнес пойдет ко дну. Я подвожу еще одного близкого человека… — Пожалуйста, не вздумай винить в чем-то себя, — обеспокоенно говорит Кэйя, видимо что-то все же поменялось в моем выражении лица, — есть много здравомыслящих людей, которые ни за что не поверят что ты можешь совершить нечто подобное. — Пожалуй, мне… есть над чем подумать.  — Только не накручивай себя из-за слов каких-то пустоголовых недоумков! — Я беспокоюсь не о них. — Тогда о чем?        Я молча отхожу к окну, глядя на стекающие по стеклу капли. — Спасибо что рассказал. Я учту твои предупреждения. — Показываю что разговор закончен. — Сейчас дождь, ты ведь не пойдешь обратно в город. Я скажу горничным приготовить для тебя еду.  — Я не голоден.  — Тогда можешь остаться и переждать ливень в гостиной.  — Дилюк, я…  — Я думаю, тебе пора.       Кэйа стоит несколько секунд, явно собираясь мне что-то сказать. Ну и что же это будет? Что мне может сказать человек, который никогда не находился в моей ситуации. Ему обидно из-за слухов? Забавно, вот только почему он всегда так надменно относился к другим сплетням, что распускали за моей спиной его же люди? Где он был тогда? Смеялся и обсуждал их со всеми или же прикрывал рот особо болтливым рыцарям? Мне этого никогда не узнать.       Ливень за окном и не думает прекращаться. Кажется, сегодня Кэйа будет моим единственным гостем, что в общем-то меня радует. Впервые за несколько дней, я хоть кому-то рад. Может, это всё из-за того, что у Кэйи плохое настроение? Весьма эгоистично с моей стороны, но кого это волнует кроме меня самого?  — Я понимаю, что тебе тяжело, но я просто пытаюсь тебе помочь.  — Мне не нужна помощь.  — Нужна, твоё затворничество не принесёт никаких плодов.  — Откуда тебе знать? — говорю я, но голос сам срывается на крик.  — Ты такой же как твой отец.  — Не смей порочить его имя.  — Он и мой отец тоже, хоть и не родной.  — Закрой свой рот, Кэйа и уйди, пока я ещё в состоянии сдержать свой гнев.  — Что ж, я уйду, а ты подумай над моими словами. — процедил сквозь зубы мой, так называемый брат.       Кэйа развернулся на каблуках и зашагал прочь от моего кабинета. Да уж, разговор у нас не задался.       Спустя пару минут я подхожу к окну и вижу фигуру Кэйа, поспешно удаляющегося от моего дома. Если он не придёт ко мне в ближайшие несколько дней, то я этому даже обрадуюсь. Хватит уже этих бесполезных разговоров, они всё равно не вернут мне то, что у меня отняли.