Грани

      Глава 18

      Приглашение

      Утро второй недели отпуска выдаётся занимательным, одаривая меня новостями. Поднявшись к себе в комнату, я встречаю Мэтью и Кейси, они оба выглядят очень счастливыми.       — Хорошая новость! – заявляет Янг. – К концу недели мы сможем записать доказательства для короля.       — Хорошая новость номер два, тебе предоставится возможность сделать это лично, — улыбается Баррински. – Проверяла почту?       — Нет. Что? – растерянно спрашиваю я.       — Тебя пригласили на балл в честь дня рождения Мирабеллы и Виолетты. Там будет сам король Ирридия!       — Интересно, сама Мирабелла в курсе списка гостей? – бормочу я, проверяя сообщения на телефоне. – Приглашение от лица лордов. Хотят продемонстрировать королю, что сила Адриэля на их стороне.       — Мы можем пойти вместе, если ты не против, — предлагает Мэтью. – Прослежу, чтобы никто не вовлёк тебя в неприятности.       События проносятся слишком стремительно, я неосознанно отступаю на шаг.       — Спасибо, я подумаю… Не уверена, что вообще туда пойду, это лишь очередная показуха лордов. Мы договорились, что Дикс сам предоставит доказательства… В общем, надо взвесить все «за» и «против»…       — Я не тороплю, — вальяжно протягивает тёмный маг.       — Кстати, разве ты не идёшь с Мирабеллой?       — С той, которой растрепала на всю округу, как счастлива она пойти с сыном владельца крупнейшего модного дома в Индарии? – усмехается Кейси.       — Ладно, я подумаю, — ещё раз говорю я, выходя из комнаты.       Да уж, ситуация тупиковая. Пойти на бал – отличная возможность наладить какие-то связи и встретиться с королём, но я знаю, какое значение имеет выбор пары на такое крупное мероприятие, это чуть ли заявление о серьёзных отношениях. Не хочу давать Мэтью никаких ложных надежд, он достоин большего.       Спускаюсь на первый этаж, где меня дожидается Дикс.       — Меня пригласили на бал Мирабеллы… — вздыхаю я.       — Вау, это же здорово! – радуется Дикс. – Ты сможешь поговорить с королём. Будет лучше, если ты сама предоставишь ему доказательства.       — Да, наверное… — уклончиво говорю я.       — Если ты переживаешь, что тебе не с кем пойти, можем отправиться вместе. – Он ловит мой удивленный взгляд. – Ну, как друзья.       Это издевательство вселенной?       — Спасибо, я подумаю, ещё есть время, так что…       — Я понял, есть кандидатуры посолиднее, — усмехается он, пытаясь скрыть разочарование.       — Я скажу тебе в ближайшее время, ладно? Дело ни в кандидатурах, я просто не хочу подставлять короля своим присутствием. Лорды могут надавить на него с помощью угроз в виде моей магии.       — Им вряд ли понравится, если ты откажешься. В любом случае, я смогу сделать это и один.       Благодарно ему киваю.       — На пробежку? – улыбаюсь я, меняя тему.       — Идём, — кивает Дикс, покидая коттедж.

      ***

      Мирабелла Де Ренью сидит на ступеньках лестницы, ближе ко второму этажу, чтобы её не было заметно. Де Ренью радуется тому, что ей удаётся побыть в тишине. Подальше от навязчивой соседки Кристины и Элеоноры, раскидывающей повсюду свои вещи. От такого количества людей, мелькающих перед глазами, уже голова идёт кругом. Мирабелла обсуждает с богатыми девушками из знатных семей моду и последние сплетни, флиртует с симпатичными парнями, следит за своим внешним видом, доводит его до идеала.       Через три недели у неё день рождения, мать должна будет приехать, и к этому времени Мирабелле придётся очень постараться, чтобы оправдать ожидания. Никто не должен узнать о её секрете, всё должно пройти гладко и легко. Де Ренью всегда знала, в чём состоит её главная роль – быть красивой и удачно выйти замуж. Плевать на всё остальное.       Ещё в детстве Мирабелла поняла, что всем нравится на неё смотреть, а не слушать её мысли. Она всегда хотела с кем-то поговорить, обсудить свои взгляды на те или иные вещи, но никто никогда не воспринимал её всерьёз. Она поняла, что ей лучше вовремя замолчать и прикинуться идиоткой, главное, достаточно привлекательной. Никаких разговоров, только сплетни и кокетливые комментарии для поддержания разговора в светском обществе.        Мирабелла постоянно находится в окружении огромной толпы поклонников, они готовы задарить её подарками с ног до головы, но никто из них так и не проявил заинтересованности в её собственных взглядах и мыслях. Она всегда так отчаянно стремится к идеалу, что готова простить им это. Нужно просто выбрать одного человека и назвать его в качестве своего будущего супруга, не так уж и сложно. Все видят, как она вьётся вокруг мужчин, думают, что она меняет их как перчатки, разделяя ночи с новыми предметами интереса. Это стало рутиной – игриво улыбаться, поправлять волосы, надевать короткие платья. Никто не смог бы её ни в чем заподозрить. Мирабелла не имеет права подвести свою мать. Если Лилиан Де Ренью хочет, чтобы её дочь как можно скорее объединила род с каким-нибудь знатным домом, Мирабелла это сделает. Какая вообще разница, в конце-то концов?       У неё был один хороший вариант, план, который вознесёт её в глазах матери. Недостаточно быть леди дома Де Ренью, недостаточно быть хозяйкой графства Уайтхолл… А вот королевой Абердорна – звучит восхитительно. Стивен Голдман или Мэтью Баррински? На кого сделать ставку в этой игре? Времени остаётся совсем мало.        Мэтью Баррински сразу привлёк внимание Мирабеллы, такой статный и рассудительный. Она добилась от него нескольких свиданий, просила помочь ей, начало казаться, что он согласится. Потом появилась проблема. Всегда одна и та же проблема под названием «Виктория Родзионтковская». Едва Мирабелла подумала, что впервые в жизни ей улыбнулась удача, Баррински уже вовсю распространял своё холодное очарование на эту идиотку. Стивен Голдман тоже… Из многочисленных разговоров Де Ренью поняла, что Родзионтковская вообще мало кому нравится, но эти двое… Что за несправедливость?!       И всё же Баррински… Роуз посадит его на трон, отец так говорит. У Мэтью больше шансов. К тому же, Стивен Голдман Мирабеллу абсолютно не привлекает, ей достаточно его выходок в академии. Вот что действительно странно, так это то, что Виолетта стала всё чаще о нём говорить. Виолетта! Это что надо вообще сделать, чтобы заинтересовать сестру в романтическом плане?!       Мирабелла бы не удивилась, если бы мама решила выдать Виолетту за Голдмана. Ни за одного, так за второго. У Мирабеллы были некоторые мысли относительно Стивена, все эти драки… И ещё разговоры… Одна из учениц академии кое-что рассказала Мирабелле, а потом призналась, что соврала. Она просто бесилась из-за того, что он её бросил. Это было странно… В конце-то концов, Стивен Голдман просто подросток с манией величия. Забавно. Про неё саму говорят то же самое…       Мирабелла делает глубокий вдох и кивает собственным мыслям. Надо торопиться, на кону слишком многое.        Она поднимается в комнату, чтобы набрать номер самого искусного алхимика в Адриэле.

      ***

      Разминувшись с Диксом после пробежки, решаюсь ещё немного пройтись. После ночного дежурства меня не покидает чувство усталости, но я просто не могу усидеть на месте.       Прохожу через поле, в голове всплывают яркие воспоминания о том, как я кричала здесь под дождем. Уже собираюсь развернуться и направиться к дому, как вдруг мой слух улавливает приятные нотки. Гитара.       Иду на звук, подхожу к лесу. На самой границе с полем, на поваленной ели, сидит Стивен и перебирает струны. Сразу же напрягаюсь, это кажется мне странным и подозрительным, неправильным. Сердце начинает биться чаще.       — Ты что, меня преследуешь? – удивленно спрашивает Голдман, заметив моё присутствие.       — Больше похоже на то, что это ты предугадываешь моё появление. – Я складываю руки на груди.       — Мир не вертится вокруг тебя, — пожимает плечами Стивен. – Увы.       — Ладно, — киваю я. – Предположим, что ты ни с того, ни с сего решил поиграть на гитаре.       — Вообще-то я играл вчера ночью, мы сидели у костра. Ты не пришла.       — Была занята, — уклончиво говорю я.       — У тебя синяки под глазами, — обеспокоенно протягивает он.       — Ничего, это пройдёт. – Мне не хочется развивать эту тему, говорить о том, что Баррински снова брал мою энергию. Всё идёт так, как должно.       — Хочешь, сыграю тебе? – улыбается он, соглашаясь оставить разговор о моей деятельности. – Раз уж ты всё пропустила.       На секунду меня охватывает сомнение, мне не стоит сближаться с Голдманом, я это понимаю. С каждым днём проведённым за взломом системы, с каждой крупицей энергии, которую вытягивает из меня Мэтью, я всё чётче осознаю свою цель. Я должна быть полезна для общего дела, а не отвлекаться на подобные вещи.       И всё же, внутри что-то щёлкает. Мне до смерти хочется услышать гитару.       — Что сыграешь? – Присаживаюсь на поваленное дерево рядом с ним. Надеюсь, он не предложит «Another love».       — Сама выбирай, — хмыкает он, проводя большим пальцем по струнам.        Слегка хмурю брови, пытаясь придумать хороший вариант, необременённый воспоминаниями, что-то лёгкое и жизнерадостное.       — Ты знаешь «Riptide»? – спрашиваю я, не удержавшись и проведя пальцами по деревянной поверхности музыкального инструмента. До боли приятные ощущения.       — Нет, — качает головой Голдман. – Но я подстроюсь, если напоёшь.       — О, знаешь, я хороша во многих вещах, но в пении я просто ужасна!       — Это опять зависимость от общественного мнения. Забей на него или иди кричать песни в поле, — смеётся он.       — Хах, спасибо, мне пока достаточно твоих тренингов… — усмехаюсь я. – Ладно, какая разница в конце-то концов.       — Готов, — кивает он, расставляя руки на позициях.       Прочищаю горло, набирая в легкие побольше воздуха.       — I was scared of dentists and the dark. – Неуверенно начинаю я. — I was scared of pretty girls and starting conversations. Oh, all my friends are turning green. – Не очень правильно управляю дыханием, но стараюсь выровнять голос. — You're the magician's assistant in their dreams…       Голдман довольно умело подбирает ноты, соединяя музыку с моим фальшивым пением. Стивен подбадривает меня продолжать громче, качая головой в такт мелодии.       — Oh, and they come unstuck, — вытягиваю последнюю ноту и на секунду замолкаю, чтобы выдержать паузу перед припевом. Помогаю себе, опираясь руками о дерево. — Lady, running down to the riptide, taken away to the dark side, I wanna be your left-hand man…       Начинаю петь громче, немного расслабившись под одобряющим взглядом Голдмана. Он улыбается, вкладывая в музыку часть себя, играет красиво и чисто, но его движения не слишком уверенны, словно он научился этому совсем недавно.       Я тоже покачиваю головой в такт музыке, рыжие волосы растекаются по плечам, сквозь них проходит солнце, придавая схожесть с языками пламени. Зажмуриваю глаза и наслаждаюсь моментом. Немного веселья после бессонной ночи никому не повредит.       Когда песня заканчивается, я поворачиваюсь к Голдману.       — Это было круто, — протягиваю я, упирая ладони в колени.        — У меня был хороший вокалист, — улыбается Стивен.       Чтобы не думать о конкретных вокалистах, я быстро сменяю тему:       — Давно играешь?       — Пару лет, — пожимает плечами Голдман. – Роуза это бесит. Якобы мне не по статусу.       — И это лишь подогревает твой интерес?       — Конечно, — смеётся он, опуская гитару на траву, прислоняя её к поваленному дереву. – Что подаришь Мирабелле?       — И ты туда же! – закатываю глаза я. – Мне пришло сообщение всего пару часов назад, а каждый без исключения человек хочет знать моё мнение относительно этого вопроса…       — Тебя это удивляет? Тема действительно интересная. Бывшая революционерка и рядовая сотрудница правоохранительных органов встретится с королём.       — Ну, давай так. Меня берут туда не как чью-то сотрудницу, а как доказательство силы Роуза. В очередной раз прикажут демонстративно воспользоваться магией. «Помаши ручкой, Вика, удиви короля. Молодец, хорошая девочка», — фыркаю я. – Ничего, когда-нибудь это закончится. Осталось совсем немного.       — Если эта штука в вашей комнате действительно сработает, ты сможешь получить независимость. Если Ирридий укрепит свои позиции, а я займу трон Абердорна, силы Тиррассея будут значительно ослаблены. Мы решим, что делать дальше. Конечно, если ты не будешь стоять во главе политической кампании Баррински. Это твоё право и я…       — Не буду.       — Что?       — Я не буду намеренно форсировать выборы в пользу Мэтью. Я доверяю ему, но мы обязаны учитывать силу и влияние лордов. Победит Баррински, значит, победят они. Мне хочется верить в то, что тебе удастся убедить совет Абердорна склониться к твоему назначению. Это единственный шанс избежать присоединения королевства к Тиррассею.         — Что ж, будем биться до последнего голоса. Да, Баррински ни на что не влияет, а вот мне придется хорошенько постараться, чтобы обойти самого Ксенона Роуза. Более того, меня не слишком-то жалует абердорнский народ, они видят то, что лежит на поверхности. Я – наследник Роуза и не могу принести им ничего хорошего. Мэтью Баррински – независимый кандидат, который способен что-то изменить. Вот и всё. Кого бы не выбрал совет, не факт, что население станет ему подчиняться.       — Это придёт со временем. Да, сейчас у людей нет оснований тебе доверять, но они увидят, как много ты для них делаешь. Ты станешь хорошим королём, тебя полюбят. Я поддержу любого из вас, когда огласят результат выборов. Постараюсь помочь уберечь Абердорн от разрушения. Я не имею права действовать исходя из личных привязанностей, моя цель – защита королевства, а не короля, кем бы он ни был. И я не стану занимать место на троне сбоку от правителя, только за его спиной.       — Ты так выражаешь нежелание становиться женой Баррински? – усмехается Голдман.       — Я говорила не об этом.       — О том, что не желаешь становиться вообще ничьей тоже? – вновь улыбается он.       — Да о чем мы вообще говорим?! – вспыхиваю я. – Какая кому разница до таких мелких вопросов, как моя личная жизнь? У меня сила Адриэля, от моих действий будет зависеть весь мир! Я буду служить Ирридию и Абердорну. Мне жаль, если я дала тебе какие-то ложные надежды. Да, покричать в поле и поиграть на гитаре – весело, но на этом всё. Спасибо, что помогал чувствовать себя живой, но я больше не ребёнок, и у меня есть обязанности. Этот отпуск закончится и всё начнёт закручиваться очень быстро. До вторжения в Ирридий остаются считанные недели. Я сделаю всё, что от меня зависит.       — Какая самоотверженная речь, — вздыхает Стивен. – Опять жертвуешь своим счастьем ради неопределённых целей. Ладно, это твоя жизнь, решай сама.       Стивен встаёт с дерева и подхватывает гитару.       — Если устанешь отказываться от своих желаний и захочешь подыскать партнера для бала у Де Ренью, я к вашим услугам.       Голдман разворачивается и уходит, больше ни слова мне не сказав. Встаю на ноги, желая догнать его, но останавливаю себя.       Боги, мне и так непросто бороться со своими чувствами, я просто хочу поступить правильно. Почему это так тяжело?       В кармане вибрирует телефон, достаю его и беру трубку. Брайс редко мне звонит.       — Милашка, это не прикол? Ты идешь к нам на бал?       — Ты издеваешься?! – срываюсь я. Крик проносится по полю, где-то вдалеке взлетает птица, которая спокойно пряталась в траве.       — Ты в порядке? – ошарашенно спрашивает он.       — Прости, — вздыхаю я. – Если сегодня ещё кто-нибудь спросит меня про бал, я сойду с ума.       — Если честно, я решил, что это шутка, когда Виолетта показала мне обновлённый список гостей. Смотри, как ты поднялась, человеком стала! – смеётся он.       — Да, спасибо, очень весело, — ворчу я, опускаясь обратно на дерево. – Меня беспокоят два вопроса. Первый: стоит ли мне идти. С одной стороны, я не хочу злить лордов, с другой стороны, не хочу быть рычагом давления на короля. Второй вопрос абсолютно не существенный, но все же…       — Да говори уже, — усмехается Брайс.       — Меня пригласили сразу три человека. Мне кажется, это немного странно. Нельзя же нравиться сразу всем? Скорее всего у кого-то из них неоднозначные намерения.       — Огласите весь список, пожалуйста.       — Дикс, Мэтью Баррински и Стивен Голдман. С Давиллером вроде понятно, он пытается разглядеть во мне свою давнишнюю любовь, не понимая, как сильно я изменилась. Мне не хочется причинять ему боль. Едва ли я могу принять его предложение. А вот насчет остальных… Это сложно.       — Что, муки выбора? – смеётся Брайс.       — Не в этом дело. Они оба кажутся мне немного закрытыми, словно у них есть двойное дно. Скорее всего, Мэтью Баррински очарован моей магией и идеей слепить из меня свою идеальную игрушку, с которой можно экспериментировать, проверяя, как далеко может зайти моя сила. А Голдман… ещё сложнее. Вроде всё на виду, а вроде не хватает какого-то фрагмента.       — Я думаю, у него какие-то детские травмы, типа любимые родители умерли, Роуз им недоволен, всё идёт не так. В академии он часто вступает в конфликты, проблемы с агрессией или что-то в этом роде.       — Да, он сам мне в этом признался. Сказал, что борется с этим, показал пару упражнений…       — Милашка, ты себя сейчас слышишь? Ты сама его оправдываешь. Кажется, твой выбор не такой уж и сложный. Наша Вика влюбилась, во дела.       — Перестань, ни в кого я не влюблялась. В любом случае, я только что высказала ему свои соображения относительно того, что у нас с ним нет шансов. И это правда, мне сейчас о другом надо думать… Кстати, как ты? После выхода Уайтхолла из состава Ирридия?       — Наверное, я должен чувствовать обиду, растерянность, злость… Конечно, Де Ренью меня ни о чем не предупреждал, но знаешь, это не слишком сильно меня задело. Да, Уайтхолл – мой дом и всё такое, но это не моё дело. Это графство Николаса Де Ренью, Мирабеллы и Виолетты, их матери и сестер. Мне почти двадцать. Я стану совершеннолетним и выйду из-под покровительства этой семьи, и так уже задержался. Я там не к месту.       — Брайс, конечно же это не так, Николас очень тепло к тебе относится! У него же одни девчонки, уверена, что он видит сына в твоем лице.       — Его жена недовольна, она не хотела, чтобы меня брали под опеку. Лилиан Де Ренью скоро вернется. Навсегда. И к этому моменту я бы хотел оказаться оттуда подальше.       — А на балу будешь?       — Если подаришь мне танец, — хитро говорит Брайс.       — По рукам. Кстати, сам-то с кем пойдешь? – с интересом спрашиваю я.       — Кейтлин Ванеско, актриса из южного Ирридия. По крайне мере, мы неплохо смотримся вместе.       — Что-то я не чувствую удовлетворения в твоём голосе, — замечаю я.       — Хах, моё сердце уже занято, но увы не этой девушкой, — горько усмехается он.       — Надеюсь, это не я. Будет чересчур странно даже для тебя.       — Увы и ах, я не питаю слабость к деятельным революционеркам. Ты слишком суетливая.       — Суетливая? – удивленно спрашиваю я.       — Да, постоянно какой-то кипиш наводишь, ну честное слово. У тебя список дел на выходные: сверхурочная работа, поход за хлебом, государственный переворот.       — Тоже верно, — смеюсь я. – Так почему ты идешь с этой Кейтлин, если любишь другую?       — Не у тебя одной такая запутанная личная жизнь. Мы не можем быть вместе, по разным причинам.       — И ты не скажешь мне кто это?       — Нет, — уверенно отвечает Брайс.       — Ладно, — вздыхаю я. – Буду мучиться в догадках.       Мы ещё пару минут обсуждаем какие-то несерьезные вещи, я рассказываю о лагере и завершаю телефонный звонок.       Да, Брайс прав, не у меня одной проблемы в личной жизни. Стивен Голдман отвлекает меня от цели, стоит перестать о нём думать. Можно пойти с Баррински, предварительно объяснив, что и с ним у нас ничего не будет. Моя жизнь никогда не была историей о любви. Есть вещи поважнее. 

      ***

      Полученное сообщение отвлекает меня от электронной книги, открытой на телефоне.       «Надо встретиться, хочу поговорить. Приходи к скамейке на холме, когда прочитаешь сообщение».       Стивен Голдман желает со мной встретиться после всего, что я ему наговорила. Это неожиданно. Последние несколько дней мне отлично удавалось его избегать.        Во мне сразу же рождается знакомое двоякое ощущение. Я должна держать дистанцию и перестать проводить время со Стивеном, но меня всё равно непреодолимо влечёт к нему, вынуждая набросить на плечи джинсовку и встать с кровати.       — Ты куда? – спрашивает Дикс, сидящий перед монитором.       — Немного прогуляюсь. К началу моей смены точно вернусь, я сегодня с полуночи.       — Последняя ночь, — задумчиво потягивает Давиллер.       — Последняя ночь, — киваю я. – Мы неплохо поработали, да?       — Прогресс на лицо. Король просто обязан нам поверить.       — Да, будем надеяться, что он не так безнадёжен, как о нём говорят, — вздыхаю я, выходя из комнаты.       На улице ощущается прохлада, закат растекается по небу, охватывая его алым пламенем. Даже трава принимает розоватый цвет.       Я поднимаюсь по склону холма, удивляясь, как Голдман вообще узнал об этом месте. Раньше мне очень нравилось приходить сюда, лучший вид на уходящее солнце.       На вершине стоит простая деревянная скамейка и хлипкое ограждение из палок, которое является завершением нечто похожего на смотровую площадку.       Стивен сидит на скамейке и смотрит вперед, его светлые волосы приобретают золотисто-розоватый оттенок.       Когда я появляюсь в поле его зрения, Голдман лишь слегка поворачивает голову, на губах замирает небрежная улыбка.       — Присядешь? – спрашивает он, указывая на место подле себя.       Я медленно опускаюсь на скамейку, тоже смотрю перед собой, не решаясь повернуться к Голдману. Перед нами открывается живописная картина хлопковых полей, раскинувшихся за пределами лагеря, они тянутся на мили вперед, тоже озарённые закатным солнцем.       — Красиво, — медленно протягивает Голдман.        Я резко поворачиваюсь к нему.       — Это всё, что ты собирался мне сказать?!       — Нет, — отвечает он и испытывает меня, пронизывая взглядом красивых серых глаз.       Внутри начинают плясать бесы, поднимающие на поверхность все чувства, которые я старалась засунуть как можно глубже. Стивен с лёгкостью считывает мысли, сверкающие в моих глазах, и едва заметно поднимает уголки губ.       — Хотел поговорить о твоей пламенной речи, которую ты подарила мне несколько дней назад.       — Мне кажется, я выразилась достаточно ясно и уже изложила все аргументы. О чем здесь ещё можно говорить? – Отвожу взгляд и слегка поджимаю губы.       — Я уже понял, что ты хочешь служить на благо обществу и не отвлекаться на парней, в которых ты влюблена.       — Ни в кого я не влю…       — Ты врешь мне или себе? – перебивает меня Голдман.       — Хватит! – вспыхиваю я. – Мне не хочется об этом говорить. Зачем? Это бессмысленно…       — Не могу согласиться. Ты намеренно лишаешь себя счастья, потому что не можешь перестать мыслить слишком категорично. Это либо спасение всех и вся, либо собственное эгоистичное благополучие. Есть полутона, есть грани, которые переплетаются в единую сеть мироздания. Не обязательно отказываться от чувств, это не помеха на пути к целям.       — Ты не знаешь, о чем говоришь. Это плохо кончится. Я не хочу рисковать ни своими планами, ни… — Слова застревают в горле, глаза предательски дергаются, быстро охватывают лицо Голдмана и вновь перемещаются на хлопковое поле.        — Ни мною? – тихо усмехается он. – Ангел, я взрослый мальчик, могу за себя постоять. Неужели тебе не хотелось бы чувствовать чужую поддержку и заботу, а не тащить всё на себе?       — Это моя обязанность. Я не выбирала получать силу Адриэля, но так уж случилось, ничего не поделаешь, можно лишь приспособиться и принести ту пользу, на которую я способна.       — А если я тебе помогу? Если вместе будем действовать гораздо эффективнее? Поверь мне, я силен в магии. И я ненавижу Роуза. Два этих фактора отлично работают в связке.       Его слова втекают мне в мозг, как раскаленное золото. Стивен Голдман не станет мешать моим планам. Может быть, всё действительно не так уж и плохо. Сердце начинает биться немного чаще, поверив в искусное убеждение разума.       — Но зачем тебе это? Ты мог бы разобраться с Роузом самостоятельно, я знаю, ты достаточно для этого умен, полезные связи у тебя тоже есть, и сила… Так какое место в твоей спланированной идеальной системе занимаю я? – Под конец фразы моё дыхание сбивается. Мне не хочется об этом спрашивать, не хочется ни в чём разбираться. Просто закрыться от любых доводов логики и отпустить контроль. Однако, это будет неправильно. Голову терять нельзя.       — Ты права. – Голдман слегка склоняет голову к плечу. – Я мог бы разобраться с этим сам.       В его голосе проступает что-то незнакомое, что-то более настоящее. Он знает себе цену, понимает, какая сила находится в его руках. Он считает себя искуснее Роуза, думает, что способен его обойти. Слишком распространённая ошибка.       — Только вот это не поможет. Уйдёт Роуз, его место займут другие. Нужно действовать иначе, укреплять позиции уязвимых стран, менять систему. Ты способна это сделать, нам стоит держаться вместе, чтобы достичь желаемого. И… — Стивен пытается поймать мой взгляд, но смотрю на поле перед собой и не ведусь на его попытки достучаться. Я и так уже практически на всё готова, держусь на последней нити самообладания. – И не только поэтому, конечно. Посмотри на меня.       Мои губы едва заметно дергаются, но я продолжаю сидеть к Голдману боком.       — Вика, посмотри на меня, — вновь повторяет он.       — Ну что?! – в голосе проскакивает отчаяние. Смотрю на него в упор, а в глазах плещется плохо скрываемая паника.       — Ты мне нравишься, ясно? – спокойно, но твердо говорит Стивен. – Вот основная причина, по которой я хочу тебе помогать. Не хочу строить новый мир без тебя, дело даже не в чьей-то силе и возможностях. Мы можем пройти этот путь вместе. Я стану королем Абердорна, разумеется, тебе необязательно выходить за меня замуж, но мы можем управлять страной вместе, сделать всё правильно, дать Тиррассею отпор раз и навсегда. А если ты не захочешь брать на себя такую ответственность, я не буду на тебя давить. Просто не убегай от меня, ладно? Это не помеха на твоём пути.       Теперь сердце бьётся как бешенное, меня охватывает жар. От переполняющих меня чувств хочется рассыпаться на кусочки. Хочется приблизиться к Голдману и никуда не отпускать, окунуться в спокойствие, которое он способен мне подарить, просто отдаться эмоциям.       Это будет ошибкой.       Встаю со скамейки и подхожу к ограждению площадки, оказываясь к Голдману спиной. Его глаза слишком сбивают с толку.       — Мне жаль, что у тебя возникли такие чувства, увы, я не могу сказать тебе того же. Наши пути расходятся. Помогать тебе защитить Абердорн я могу уже на других ролях.       Периферийным зрением замечаю, как он приближается ко мне. Больше всего на свете мне хочется бросить всё и просто поддаться его манящему голосу.        — Хватит лишать себя счастья, ангел. Мир не рухнет от того, что позволишь себе любовь.       Любовь. Слишком сильное понятие, слишком болезненное, слишком опасное. Непозволительное.       And I'd sing a song, that'd be just ours       But I sang 'em all to another heart       And I wanna cry I wanna learn to love       But all my tears have been used up        On another love, another love       Я бы хотела влюбиться, двигаться дальше, но это практически невозможно. Моё сердце всё ещё сжато в холодных руках Клиффорда Мейсона.       — Просто отпусти этот дурацкий контроль, — тихо говорит он, оказываясь совсем близко к моему лицу. – Разреши себе быть живой.       Горло болезненно сжимается, в этот момент я сдаюсь. Едва заметно киваю, медленно моргая.        Практически капитуляция.        Сердце побеждает разум.       Голдман замечает мой кивок, расслабленность, пробегающую по телу. Его губы оказываются в миллиметре от моих, когда я резко отстраняюсь, увернувшись от поцелуя.       Это очень странно. Я неимоверно хочу его поцеловать, но не могу. Просто не могу.       Это ужасно, меня охватывает раздражение вперемешку с тревогой. Я думала, это будет легко, ведь что тут сложного, просто поцелуй. Черт.       — Прости, я… — обрываюсь на середине фразы, не понимая, как лучше выразить свои мысли.       — Всё нормально, — спокойно отвечает Голдман. – Я понимаю.       — Это ужасно глупо, — шумно выдыхаю я, приглаживая волосы обеими руками. – Я хочу, но… но ничего не могу с собой поделать. Я просто… просто пока не готова. – Голос становится нервным и торопливым. – Я думала, что всё будет нормально, прошло так много времени и…       — Эй, ангел, успокойся, ладно? – Голдман мягко приобнимает меня за плечи. – Я никуда не тороплюсь, у нас полно времени. Просто не закрывайся от меня, ладно?       Я молча киваю и закрываю глаза, утыкаясь лицом в плечо Стивена. Мы стоим так несколько минут, пока догорает закат, унося с собой все мои запреты, противоречия и попытки мыслить здраво. Я позволяю себе любить, по крайней мере постараться. Крохотная надежда на то, что всё ещё может наладиться медленно разгорается внутри, как маленькая искра, способная поджечь множество гектаров бескрайнего леса.

      ***

      Когда я возвращаюсь в дом, становится уже совсем темно. Поднимаюсь на второй этаж, взлетая по ступенькам. Всё тело заполняется необычным спокойствием, словно беспрерывный громкий шум наконец-то утих и теперь в груди звенит тишина. Приятное состояние умиротворённости. Всё встаёт на свои места, раскладывается по полочкам, уничтожая любую неопределённость. Так просто, так понятно. Я отпускаю контроль не потому, что не способна его удерживать, а потому, что он больше не кажется необходимым.       Я всегда боюсь собственных чувств, стараюсь отгородиться от них и от людей, которые эти чувства вызывают. Сейчас я снимаю себя с предохранитель и делаю шаг вперёд. Неизвестность уже не вызывает такой паники, как раньше. Я больше не допущу старых ошибок, никто не пострадает, все останутся в безопасности.       Стивен Голдман способен на многое, по крайней мере, он в это верит, что уже довольно похвально. Если он поставит цель выступить против Роуза, я стану источником его сил, опорой в этой непростой конфронтации. Хотя сейчас это кажется второстепенным вопросом.       На первый план выбираются чувства, прорубающие себе путь огромным бульдозером.        Да, я больше не могу отрицать, что по уши в него влюблена, мне хочется оказаться ближе, дарить ему всё своё время, не заполненное спасением Ирридия. Надеюсь, когда-нибудь я смогу окончательно разрушить свои внутренние барьеры и просто довериться судьбе.        И Стивену Голдману…       — Я уж думала ты не придёшь, — недовольно протягивает Кейси, отрываясь от монитора.       — Ещё полчаса в запасе, всё строго по графику, не ворчи, — говорю я, отбрасывая на кровать джинсовку.       В комнату проходят Майкл и Джессика, сцепившие руки и не отводящие друг от друга влюблённых взглядов.       — Кейси, ты видела какой сегодня невероятный закат? – восторженно спрашивает Джессика, плюхаясь на свою кровать. Майкл садится рядом, приобнимая свою девушку за талию.       — Мне плевать на закаты, — пожимает плечами Кейси. – Начнёте пораньше? Я устала, Дикс уже ушёл.       — Без проблем, — киваю я, присаживаясь на свободный стул.       — Сегодня всё спокойно, но всё равно следи за показателями, уже всё знаешь не хуже меня. В четыре утра разбуди Джессику, поменяйтесь. До полудня мы с Баррински запечатаем все входы, снимем доказательства для короля. Основная часть работы сделана, мы преуспели. Едва ли нам удастся добраться до ядра и получить базовую конфигурацию, но скорее всего это и не понадобится. Укреплять собственную систему – задача правительства Ирридия, а не группы подростков. Я всё равно продолжу работу над системой, предпочитаю иметь запасные пути.       — Если, чисто гипотетически, мы всё же дойдём до ядра, мы сможем самостоятельно укрепить систему безопасности? – спрашивает Джессика, отстраняясь от Майкла.       — Баррински сможет. Ядро базируется на магии, а не на технологиях. У Мэтью достаточно сил, чтобы с этим справиться.       — Ясно, — вздыхаю я. – Идите уже спать.       Спустя несколько минут Джесс и Кейси занимают кровати, а мы с Майклом уставляемся в мониторы. Свет гаснет, комната наполняется тусклым зелёным сиянием артефакта и голубоватым отблеском монитора. Ставлю заглушающее заклинание в радиусе одного метра от компьютеров, чтобы дать девушкам нормально поспать. Эти две недели, которые ощущались гораздо более длинными промежутками времени, дались Кейси очень непросто.        Провожу кониками пальцев по усталым векам. Да, мне они дались не легче…       Я не стала говорить Диксу, он устроил бы скандал. Баррински дважды чуть ли меня не убивал и дважды не позволял отправиться в преисподнюю. Мы упражнялись в тёмной магии, это забирало остаток сил. Я несколько раз ловила себя на мысли о том, что скоро всё закончится, скоро у нас будут доказательства, которые мы представим королю, эти танцы со смертью прекратятся.       Потом пришло осознание. Горькое и острое, как стрела, вымоченная в яде. Это не закончится. Наверное, никогда.       Будут выборы короля в Абердорне, будет война, будет пожизненное обязательство перед лордами. Никакого отдыха, дьявол никогда не спит.       Отбрасываю тяжелые мысли и фокусирую взгляд на мониторе. Голубыми строками по нему сбегают коды. Если скорость изменится, если всплывут предупреждения, если артефакт начнёт светится или магический фон изменится, значит пора бить тревогу.       Впрочем, пока что все стабильно. Может же хотя бы последняя ночь пройти без происшествий…       — Наконец-то это всё закончится, — мрачно говорит Майкл, сидящий справа от меня. Я и забыла о его присутствии.       — Не хотел участвовать, мог бы и не ехать, — пожимаю плечами я. – Насильно никто не тащил.       — Я здесь только ради Джесс, — сдержанно отвечает он.       — А смысл? Здесь магия нужна.       — Здесь нужна внимательность, — поправляет он, не отводя взгляд от экрана. – Я не очень-то верю в твою бдительность после стольких бессонных ночей.       — Тебе плевать на систему безопасности, плевать на короля, на Абердорн и на Ирридий. Ты готов работать на каждого, кто тебе заплатит. Я не могу слишком сильно доверять твоей внимательности, — фыркаю я.       — Я агент Адриэлского центра, не приравнивай меня к наёмным головорезам. Сама-то недалеко ушла.       — Что, прости? – раздраженно оборачиваюсь к нему.       — Сначала срываешь выборы президента в Тиррассее, затем стоишь у него за спиной на публичной казни. Может, это ты готова работать на каждого, кто тебе заплатит?       — Ты правда думаешь, что я продалась Роузу за деньги? – презрительно спрашиваю я.       — А, извини, ошибся. Ты продалась Роузу за его сыночка.       — Замолчи, — медленно протягиваю я сквозь плотно сжатые зубы. – Ты ничего обо мне не знаешь.       — О тебе не знаю, а вот о твоих друзьях наслышан. Шон Ларсон умер в возрасте пятнадцати лет. Твоя приятельница Кэтрин умерла в возрасте двадцати. Превосходная статистика, не считаешь?       — К чему эта историческая справка? – напряженно фыркаю я.       — С тобой не стоит иметь ничего общего, иначе рискуешь стать частью закономерности.       — Если ты так трясёшься за свою жизнь, почему бы тебе не схватить свою девушку, которая, к слову, ведёт себя гораздо разумнее тебя, и свалить куда подальше?       — У Джессики идея фикс, своего рода обсессия. Она думает, что может изменить мир.       — В этом гораздо больше правды, чем ты думаешь. Именно благодаря таким людям, как она, благодаря их вере, не существует ничего невозможного. У Джессики есть цель, и она движется к ней с упорством, которому можно только позавидовать.       — Ей шестнадцать! – внезапно повышает голос Майкл. – Она младше нас всех, она не понимает, во что ввязывается.       — О, вот только не надо этих драматичных числовых аргументов, мы старше её всего на год. Джессика не похожа на наивную дуру, она понимает, что происходит. Если она хочет помочь, её никто не остановит.       — Я знаю, знаю… — Голос Майкла становится спокойнее, тише. – Я просто переживаю за неё, ясно? Она мой самый близкий человек, если с ней что-то случится…       — Я не позволю ничему случиться, — серьёзно говорю я, заглядывая ему в глаза. – Я несу ответственность за свои действия, за каждого из вас. Если кто-то пострадает, это буду только я сама. Все рискуют, я это прекрасно понимаю. Не подставлю никого под угрозу. Теперь мы работаем сообща. Реши уже наконец, либо ты со мной, либо уходи и перестань капать мне на нервы.       В комнате повисает тишина, легкий ветерок проскальзывает из окна и пробегается по моим щекам. Тёплый воздух успокаивает, сглаживает все углы.       — Я с тобой, — тихо вздыхает Майкл. – Она уже точно не свернёт с этого пути, а значит я пойду с ней до конца.       — Хорошо, — киваю я, возвращая взор к монитору. – Значит, идём до конца…       — Извини, что бываю резок в выражениях, — внезапно произносит Фишер.       — Такой уж менталитет, — усмехаюсь я. – Нам стоит держаться вместе, не считаешь?       — Да, похоже на то…       — Ты от неё без ума, да? От Джессики?       — Я собираюсь сделать ей предложение.       — Воу… Это серьёзное решение.       — Я знаю. Думаю, мы оба к этому готовы.       — К этому никогда не бываешь полностью готовым, — пожимаю плечами я. – Брак – слишком сложная штука.       — Ты ведь была замужем, да?       Ночь стирает границы, обволакивает доверием, ослабляет контроль. Мне становится чуточку легче, когда звенящее напряжение между нами спадает. Наружу пробиваются слова, которые слишком давно желают быть высказанными.       — Да. Как я уже сказала, это было сложно. И нет, я не была к этому готова, всё произошло слишком спонтанно. Я никогда не стремилась выйти замуж в семнадцать… По крайней мере не в таких обстоятельствах.       — И что же подтолкнуло тебя к этому?       — Любовь, я полагаю… — Голос слегка вздрагивает, стараюсь взять себя в руки. – Хотя нет, скорее безрассудство. – Улыбка растворяется в голубом отблеске монитора.       — Жалеешь об этом?       — Нет. – Заламываю пальцы, неопределённо поведя плечом. – Замужество – уж точно не главный мой повод для сожаления. Однако, у него бывают неприятные последствия.       — Только не говори, что ты залетела, — усмехается Майкл.        Сквозь плотно сжатые губы пробивается смешок, я откидываюсь на спинку стула.       — Я говорила о других последствиях, — протягиваю я, сдерживая улыбку. – Дети – не самый худший исход. Что-то мне подсказывает, что ты мечтаешь о большой семье и полностью с этим согласен.       — Твоя правда, — улыбается Майкл. – Когда-нибудь, когда встану на ноги, у меня будет много детей и дом, наполненный счастливыми воспоминаниями.       — У меня сейчас случится передоз милоты, — усмехаюсь я.        — Ты же сама говоришь, что дети – не худший исход?       — Не худший, да. Однако, я не говорила, что они – цветы жизни и всё такое, — улыбаюсь я. Грудь тяжело вздымается, в голосе появляются холодные нотки. – Я думаю, у меня не будет детей. Моя жизнь просто не приспособлена для такого. Я всегда знала, что не буду хорошей матерью, у меня нет никаких иллюзий на этот счёт.       — Ты говоришь так только потому, что ещё не встретила человека, которого полюбила бы настолько, что захотела бы создать с ним семью.       Прикусываю язык, заставляя себя сохранить непроницаемое выражение лица. Кожа покрывается мурашками, тёплый ветер перестаёт согревать.       — Немного странно слышать такую мораль от брутального третьего агента, — ловко перевожу тему.       — Я был бы вторым, если бы ты не свалилась, как снег на голову, — ворчит Майкл.       — Слушай, мне жаль, что я заняла твоё место, но ничего бы не изменилось. Если бы я не ушла из центра, я бы так и осталась второй на законных основаниях.       — Да, но ты ушла, — подчёркивает последнее слово Фишер. – И тебя восстановили лишь потому, что Дэвид Лайтвуд – твой опекун. Если бы ты прошла нормальную аттестацию вместе со всеми, ты бы не попала даже на десятую позицию.       — Я вернулась не в лучшей форме, признаю. Однако, сейчас я ничем тебе не уступаю. Второе место я получила не за красивые глаза, я упорно работала на протяжении многих лет и заслуживаю своё положение.       — Зачем это тебе? Учись и дальше своей магии, работай на короля, да на кого угодно. Оставь центр тем, кому больше ничего не остаётся кроме как выезжать на своей физической подготовке и вышколенных знаниях.       — Это не моя магия, когда-нибудь её у меня заберут, я ничего такого не просила. Быть агентом Адриэлского центра – честь для меня, это моё призвание, которое позволяет мне чувствовать себя на своём месте. Я не могу этого лишиться.       — Планируешь строить карьеру в этой сфере после выпуска? Всего год остался, — напоминает он.       — Да, мне бы хотелось сохранить мою работу. С таким послужным списком и рейтингом, передо мной открыто множество дверей. Если лорды не встанут на пути, я сделаю всё, чтобы и дальше помогать людям.       — Ты не слишком-то похожа на альтруистку, — фыркает Майкл.       — О, считаешь мне стоит пойти жить на ферму и быть волонтером, бесплатно выращивая картошку для бедняков? – подкалываю его я.       — Определённо не стоит, — вздыхает он. – Тебе бы в политику. Ты жаждешь признания, власти, контроля. Готова поступиться моралью ради достижения цели. Хорошо бы вписалась в совет лордов.       — Ты правда так думаешь? – удивленно хмурюсь я.       — Думаю, ты смогла бы нести в мир те изменения, которых не дождалась от других. Та же помощь людям, только с размахом. Ты права, я плохо тебя знаю, но в одном уверен на все сто. Тебе будет трудно заниматься миротворчеством за закрытыми дверьми, оставаться безымянной частью правоохранительной системы. Рано или поздно тебе это наскучит, и ты захочешь двигаться дальше, подниматься выше. Я вижу тебя где-нибудь среди министров короля в Ирридии. Или в Абердорне. Чтобы ты не делала, всё равно окажешься там, помяни моё слово.       Медленно втягиваю воздух, наблюдая за стабильным положением артефакта.       «Министр Ирридия» — звучит красиво. Помогать королевству развиваться, удерживать правителя от необдуманных решений, уберечь страну от хаоса. Мои навыки, полученные в центре, пришлись бы как нельзя кстати: разведка, шпионаж, лицемерие…       Когда мне было двенадцать, я обожала читать книги о дворцовых интригах. Любила куда больше, чем приключенческие рассказы и боевики. Изящные фэнтези миры наполняли мысли воздушными образами, будоражили воображение.        Стать частью правительства Ирридия, получить влияние, вес в обществе, бросить вызов Роузу. Отомстить.       Круговорот мыслей после разговора с Майклом уносит меня по опасному течению.        Что если я буду не блеклым солдатом своего государства? Что если я буду иметь гораздо большее значение? Научусь владеть магией, не позволю её забрать…       Я так отчаянно хочу сделать Ирридий свободным королевством. Но что если…он станет моим свободным королевством?..