Грани

      Глава 17

      Прецедент

      Кажется, теперь уже весь дом на одной из улиц Москвы успел пожалеть об обретении соседа в лице Дикса Давиллера. Это словно открыло портал в преисподнюю, которым пользовалось как минимум три человека.        Кристина вот уже час шумно бегает по лестнице между двумя этажами, поочерёдно закидывая нас с Диксом вопросами.       — А купальник брать? Там будут красивые парни? Там жарко? Там есть пляж?       Бесконечная череда вопросов с того самого момента, как Кристина целеустремлённо отправилась прямиком к Николасу Де Ренью и замучила его настолько, что он разрешил ей отправиться на отдых вместе с нами. Её аргументом послужило то, что я должна постоянно за ней приглядывать, потому что у её магии якобы нестабильные проявления.       Что тут скажешь, эта поездка строится на лжи целиком и полностью.       Наконец я спускаюсь к Диксу, чтобы одолжить у него один из чемоданов, потому что свой я выбросила вместе со всеми ненужными вещами, как только вернулась из США.       — Так там будет пляж? Мне надо брать солнечные очки и крем для загара? – спрашивает Кристина, развалившись на диване, где мы проводили недавнее собрание.       — Мне кажется, ты не совсем верно представляешь себе это место, — смеётся Дикс. – Там нет какого-то морского курорта, это скорее…       — Летний лагерь, — подсказываю я.       — Да, точно! Там есть пруд, но я бы не советовал там купаться, он весь зарос кувшинками, — предостерегает её Дикс.       — Однажды ты меня туда сбросил! – вспоминаю я.       — Да, всякое бывало, — смеётся Давиллер. – Мы проводили там каждое лето с двенадцати лет. С этим местом связано много хороших воспоминаний. Очень ярких.       Мы с Диксом встречаемся взглядами и сразу же отводим глаза. В этом лагере мы впервые переспали. Да уж, довольно яркое событие, ничего не скажешь.       От повисшего в комнате молчания меня спасает звук телефона. Проверяю почту, открыв сообщение от администрации центра.       — Скинули план расселения для нашего дома, три комнаты, — говорю я, вчитываясь в текст.       — У нас что, будет целый дом? – восторженно спрашивает Кристина, чуть не свалившись с дивана.       — Да, там несколько двухэтажных коттеджей на территории, отдельно столовая спортзал и всё прочее, — кивает Дикс.       — Так, ну вроде неплохо. Мы трое, Майкл, Джесс, Кейси, Стивен, какая-то девочка, вроде из корпуса В и… что? – я ошеломленно поднимаю бровь.       — Неужели к нам подселили Роуза собственной персоной? – смеётся Давиллер, наблюдая за моей реакцией.       — Хуже, — вздыхаю я. – Мирабеллу.       — Ты смеёшься? – удивленно спрашивает Давиллер. – С чего бы вдруг она решила поехать? Она всю жизнь презирала подобные места, разъезжая по своим пятизвёздочным отелям.       — Да, очень странно. Если лорды знают, что мы в курсе грядущего нападения, они могли отправить её шпионить. Никогда не поверю, что она едет туда добровольно.       — Нам стоит быть осторожнее, — протягивает Дикс, застёгивая свой чемодан.       — Надо решить вопрос с расселением. Нужно выделить комнату подальше от Мирабеллы, где мы сможем работать над нашим делом. С парнями всё ясно, вас заселят в одну комнату…       — Это что, мне придется жить с Голдманом?! – перебивает меня Дикс.       — Я понимаю, что тебе хотелось бы жить с Викой, но такие уж порядки. Девочки налево, мальчики направо, — подшучивает над ним Кристина.       — Я так упорно избегаю его в академии, чтобы потом жить с ним в одной комнате. Блеск! – ворчит Давиллер.       — Ладно, это не так важно, — отмахиваюсь от него я. – Главное оградить от Мирабеллы Кейси, чтобы она смогла поддерживать связь с системой. Майкл уже должен был передать ей снятый в Индарии отпечаток. И сразу говорю, я с Мирабеллой жить не буду ни при каких обстоятельствах!       — Кто-то из вас должен стать добровольцем, — смеётся Дикс. – О, давайте просто запрём её в комнате с Голдманом, и проблема решена.       — Гений, — смеётся Кристина. – Я буду жить с Мирабеллой. Не знаю, почему вы так беситесь, она же идеальная! Мне столько надо у неё спросить! Я предложу ей стать моделью для своей будущей линейки одежды! И сделаю с ней кучу фоток.       Я расплываюсь в довольной улыбке. Отлично, Кристина очень быстро сведёт Мирабеллу с ума и у той не будет сил для шпионажа.       — Ну тогда решено. Я буду жить с Кейси и Джесс, устроим в этой комнате небольшой штаб. Все будут по очереди поддерживать систему, пока мы будем выполнять внедрение. Даже по ночам. Так что эта концепция полового разделения отменяется, Кейси сказала, что нужен круглосуточный надзор. Не знаю, где будет жить Мэтью, но ему придётся проводить с нами довольно много времени.       — Мэтью Баррински будет ночевать с нами в одной комнате! – мечтательно произносит она. – Э, а можно всё-таки я буду жить с Кейси?       — Ты уж определись, кто у тебя предмет поклонения: Мирабелла Де Ренью или Мэтью Баррински, — смеётся над ней Дикс. Кристина показывает ему язык.        — Приёмник берём? – спрашивает она.       — Однозначно. Надо держать руку на пульсе, мало ли что ещё мы сможем узнать. В крайнем случае будем слушать радио в перерыве между незаконными покушениями на систему безопасности, — улыбается Дикс.       У всех приподнятое настроение. Хоть мы и едем с чёткой целью, всё равно приятно предвкушаем небольшой отдых и смену обстановки.       — Скоро полдень, надо будет прибыть в центр для массового перемещения. Там сто человек будет со всех подразделений центра. К счастью, в основном все старшие, мелкие уже смотались в отпуск летом. Давайте закругляться с вещами, — поторапливаю я, забирая чемодан.       Поднявшись в квартиру, я складываю все заранее приготовленные вещи. Судя по прогнозу погоду, на юге Ирридия сейчас настоящая жара. Вытаскиваю из шкафа раздельный купальник, задерживая на нём взгляд. Я чуть было не кидаю его в чемодан, но вовремя останавливаюсь. Следовало бы помнить о таких вещах.       Укладываю в чемодан слитный купальник и застёгиваю молнию, вешаю на шею золотую цепочку с ключом. Ну вот вроде бы и всё.

      ***

      Чтобы перенести всех собравшихся с места на место требуется всего пять секунд. Чтобы организовать сотню подростков, нужен как минимум час.        Надо было видеть лица агентов, которые десять минут стояли посреди снега в шортах и в кепках. Центру определённо не помешала бы пара тренингов по организации подобных мероприятий.       В конце концов, мы наконец-то покидаем территорию, оказавшись посреди поля с яркой зеленой травой. Замерзшие конечности быстро отогреваются, а на лицах агентов появляются довольные улыбки.        Организаторы раздают нам карты местности и план с распорядком дня.       Майкл начинает смеяться, указывая на Джессику:       — Хах, приём пищи разделен на две группы. Агенты до шестнадцати лет включительно и от семнадцати до двадцати. Джесс, ты будешь ходить на обед по детскому расписанию.       — Ой, а ты у нас прям такой старый, аж песок сыпется, — закатывает глаза Джессика. – Мне исполнится семнадцать через месяц. Надеюсь, ты уже выбрал подарок?!       Сладкая парочка увлеченно обсуждает грядущий праздник, а я разглядываю карту. На ней обозначены все коттеджи, здание администрации, озеро (по размеру напоминающее пруд), спортзал, столовая и досуговый центр. Территория довольно большая.       — Че такое досуговый центр? – спрашивает Кристина, заглядывая в карту.       — Там библиотека, всякие комнаты с настольными играми, танцевальная студия и всё такое, — говорит Дикс, пытаясь одновременно справиться с приёмником и чемоданом.       В отличие от него Кейси не скупится на магию и левитирует за собой сразу три чемодана и большой плоский кейс.       — Наша техника? – спрашиваю я.       — Ага, сейчас будем устанавливать, — кивает она.       — Выглядит подозрительно, — протягивает Кристина, оглядывая такое большое количество вещей.       — Уверен, Мирабелла притащила с собой всю свою гардеробную, так что это ещё не страшно, — усмехается Дикс.       — Кстати, где она? – интересуясь я, рассматривая вереницу агентов, тянущуюся в сторону коттеджей.       — Не удивлюсь, если она подъедет к нашему дому на лимузине, — фыркает Дикс.       — Скорее всего она просто перенеслась раньше, вы сами раздуваете её персону до размеров космоса, а потом удивляетесь её самооценке. Относитесь проще, она такой же человек, — спокойно говорит Кейси.       — Этот человек со своим братцем издевались надо мной всё детство, я имею право относиться к ней, как к высокомерной стерве, которой она и является, — отвечаю я.       Кейси равнодушно пожимает плечами.       Мы вшестером заходим в дом, встречая на пороге Стивена. Да, у этих богатых деток явно был какой-то личный трансфер.       — Привет, — здоровается Голдман, оглядывая прибывших. – Классное местечко, надо было приехать сюда ещё в прошлом году.       Я подхожу к Стивену, чтобы отвлечь его внимание от Кейси левитирующей весь свой багаж на второй этаж.       — Привет, — улыбаюсь я.        Майкл пожимает Стивену руку, Дикс лишь окидывает недружелюбным взглядом. Кристина как всегда стоит у меня под боком, хлопая глазами. Все машинально окружают Голдмана, пытаясь завязать разговор. Видимо этот гениальный план пришёл в голову не одной мне. Конспирация у нас хромает…       На шум спускается Мирабелла. На ней лишь верх от купальника и пляжные шорты, выставляющие на показ идеальную фигуру.       — Становится слишком тесно, — вздыхает она вместо приветствия.       — Места во французских курортах резко закончились? – с насмешкой спрашиваю я.       — Всё надоедает рано или поздно. Я люблю разнообразие, — говорит Де Ренью, поочередно оглядывая Стивена, Майкла и Дикса.       — Мило, — бормочет Джессика, утаскивая своего парня на второй этаж.       Оглядываю дом. Деревяное здание, вмещающее гостиную, три спальни и по одной ванной на каждом этаже. Словом, ничего лишнего. Замечаю на тумбочке под телевизором какую—то бумажку и, как всегда, притягиваюсь к тексту.       — График дежурств в столовой, — вслух читаю я.       — Это ещё что? – с неприязнью спрашивает Мирабелла.       — Есть такая штука под названием «коллективный труд», — улыбаюсь ей я. – Твоя смена послезавтра, поздравляю.       Мирабелла фыркает и выходит из дома, окинув меня высокомерным взглядом.       Поднявшись на второй этаж, я захожу в единственную комнату, где закрыта дверь. Содержимое меня впечатляет.       За каких-то пару минут Кейси успевает захватить единственный письменный стол, поставив там два монитора, три небольших системных блока и ноутбук. Теперь ясно, почему она не стала нести это всё вручную.       — Мы будем проникать в магическую систему с компьютера? – неуверенно спрашиваю я, отодвигая чемодан к одной из кроватей.       — Двадцать первый век на дворе. Ты ожидала, что мы воспользуемся волшебным зеркалом? – немного заносчиво говорит Кейси. – Подключимся сегодня вечером. Ты сказала, что найдёшь специалиста. Он придёт?       — Да, должен, — киваю я.       — Хорошо. Я займусь подготовкой. Погуляйте пока где-нибудь, — говорит она, оглядывая Джессику, с шумом заталкивающую в комнату чемодан. – Не путайтесь под ногами.       — Есть, мэм, — смеётся Джесс, целуя подругу в висок, когда Кейси не успевает от неё увернуться.       — Проваливайте уже, — гораздо мягче говорит Кейси. Кажется, такое нарушение личного пространства позволено только Джессике.       Мы с Диксом и Кристиной отправляемся на озеро, замечая повсюду радостных агентов. Старшие спокойно загорают, расстелив покрывала на поляне, а младшие носятся по территории или организовывают волейбольные команды. Все мы – дети, которым слишком рано дали оружие. Сейчас тот редкий момент, когда можно забыть обо всём и просто быть самими собой.       Подходим к небольшому пирсу, который практически сравнивается с уровнем воды. Посередине водоёма разрастаются кувшинки. Мне жарко даже в майке и шортах. Снимаю босоножки и сажусь на мостик, погружая ноги в прохладную воду. Да, здесь действительно здорово.       — Дикси, здесь рыбы водятся? Давай поймаем щуку и зажарим на костре! – мечтательно предлагает Кристина.        — Едва ли в этом пруду водится кто-то кроме пиявок, — смеётся с Дикс.       — Давайте вы с Викой наколдуете рыбу, запустите её сюда, а потом мы её поймаем и зажарим! – не сдаётся девушка.       Я лениво оборачиваюсь через плечо и смотрю на ребят, стоящих на причале. Приходится прикрывать глаза от палящего солнечного света. Розовые волосы Кристины кажутся ещё ярче, короткое жёлтое платье подчеркивает фигуру. Образ Дикса в шортах и просторной футболке отсылает к чему-то очень далёкому и светлому. Друзья смеются и тоже щурятся на солнце.        У меня есть друзья, вау. Наконец-то приходит осознание того, что я не так одинока, как себя чувствую. Если так подумать, зияющая дыра внутри меня не такая уж и большая. Нужны всего лишь два человека и две таблетки. До боли простая арифметика.       — Живописное место, прям как в сказке! Какой там художник рисовал сказочные сюжеты? Репин?       Я вижу, что она собирается сделать, но сохраняю спокойное лицо.       — Вообще-то это был Васне…       Дикс не успевает просветить нас в культуре, Кристина сталкивает его в озеро, изображая какой-то странный танец победителя.       Девушка подходит к краю пирсу, глядя на Давиллера, выныривающего на поверхность.       — Ты хотел поностальгировать, милый? – невинно спрашивает она.       — Только если с тобой, дорогая, — быстро говорит он, утягивая Кристину за собой.       Она конечно же визжит на всю округу и пытается окатить Дикса всплесками воды, которые вместо уворачивающегося Давиллера с лихвой получаю я.       — Эй, я Швейцария! – заявляю я, вскакивая на ноги.       Протягиваю Кристине руку, помогая выбраться из озера, потом мы вместе вытаскиваем Дикса, который чуть не утягивает в воду нас обеих.       — Я вас обожаю! – громко заявляет Кристина, оказавшись посередине и обхватив нас с Диксом за плечи.       — Мы тебя тоже, — смеюсь я.        — Непревзойдённый триумвират, — улыбается Давиллер.       — Пойдемте загорать! Нам явно нужно обсохнуть, — замечает Кристина, оглядывая своё мокрое, прилипшее к телу платье.       — У меня скоро встреча с Мэтью, надо переодеться. Я найду вас потом, — говорю я, натягивая босоножки.       Настроение приподнятое, я чуть ли не бегом возвращаюсь к домику, сталкиваясь на крыльце со Стивеном.       — Воу, полегче, Форрест Гамп. Куда так торопишься? – спрашивает он, поймав меня за плечи и удерживая рядом с собой.       — Скоро тренировка с Баррински, — отвечаю я, пытаясь отдышаться.       — А одного наследника трона тебе мало? – хитро улыбается он, опуская одну руку с моего плеча на талию.       — Руки, агент Голдман, — строго говорю я, немного напрягаясь. – На тебя жара так влияет?       — Брось, мы не в центре, — усмехается Стивен, но всё же отходит на шаг.       — Но и не на свидании, — фыркаю я.       — А хотела бы? – продолжает издеваться он.       — Нет, на тебя определенно влияет жара, — вздыхаю я, покачивая головой.       — Извини, забыл, что ангелы неприкасаемые, — говорит он, показушно поднимая руки вверх.       Я закатываю глаза и собираюсь пройти в дом, когда Стивен заставляет меня задержаться.       — Что вы там делаете наверху? – с нажимом спрашивает он.       — Живём? – простодушно переспрашиваю я.       — Можешь рассказать это кому-нибудь другому. Чтобы ты знала, сейчас темный маг накладывает на твою комнату защитные заклинания.       — Ограждаемся от Мирабеллы, как можем, — смеюсь я.       — И лучший специалист по цифровым технологиям притаскивает с собой кучу чемоданов.       — Она имеет права продемонстрировать все свои наряды.       — Вика!       — Стивен!       — Скажи прямо, вы хотите взломать систему безопасности? – спокойно спрашивает он.       — С чего ты взял?       — С того, что ты просила меня уточнить этот вопрос, а теперь устраиваешь закрытый клуб по интересам, — фыркает он.       — Это было не мое решение, ясно? Не я одна этим всем управляю. Я очень благодарна тебе за помощь, теперь мы можем быть уверены, что угроза действительно существует, но дальнейшие действия – это не моя компетенция и не мне решать, кто будет в них задействован. Если бы от меня не зависели другие люди, я бы всё рассказала. Ты сделал свой вклад, теперь дело за другими людьми.       — Слушай, я не собираюсь лезть в эти ваши махинации. Просто знай, что от меня не надо это скрывать, разыгрывая вселенскую конспирацию. Я не идиот, понимаю, что многие мне не доверяют, и на это есть серьёзные основания. Мне хочется быть полезным, но и вносить раздор в слаженную работу не буду. Держи меня в курсе, ладно? Буду на подхвате.       — Хорошо, — вздыхаю я. Он имеет полное право об этом просить, учитывая, что он получил травму, когда доставал для меня информацию. К счастью, магия быстро всё залечила. – Спасибо.       — Вика?       — Да?       — Просто спаси грёбанный Ирридий, ладно? – грустно усмехается он.       — Я сделаю всё возможное, — коротко киваю я и поднимаюсь наверх.       Магический барьер, наложенный на комнату, пропускает меня внутрь, я вижу Кейси и Мэтью, склонившихся над мониторами.       — О, я вижу вы уже познакомились, — улыбаюсь я.       — Почему ты мне не сказала, что этот твой человек – сам Мэтью Баррински? – восторженно говорит Кейси, отвлекаясь от экрана. – Он чертов гений! Мы подобрали конфигурацию для входа, сейчас идет обработка данных. Если двигаться в таком темпе, уже завтра мы окажемся внутри системы!       — И начнётся самое сложное, — усмехается Мэтью и поворачивается ко мне. – Ты готова?       — Надо только переодеться. Увидимся в спортивном зале?       Захожу в свободную ванную комнату на первом этаже, чтобы надеть лёгкий спортивный костюм. Да уж, создание штаба в спальне имеет ряд неудобств…       За стенкой, в гостиной, играет радио, в кои-то веки Кристина ставит нормальную станцию. Я туго завязываю шнурки на кроссовках, когда до меня долетают знакомые слова. Текст песни, которую я не слышала уже очень давно, поджимаю губы, присаживаясь на бортик ванной.       В груди разливается неприятное чувство, в голове крутится множество ярких картинок, они прорезаются откуда-то изнутри. Я помню эту песню в другом исполнении.       Неважно скоро народу было на концерте, когда исполнял эту песню, он всегда смотрел только на меня. Она стала нашим символом, тайным знаком. От первой до последней встречи.        Грёбанная «Another love».       Чувствую, как ускоряется пульс. Мой совет себе на будущее: не стоит ассоциировать песни с людьми. Потом будет больно. Все люди разно или поздно уходят из нашей жизни, любовь не длится вечно.       Мир вокруг меня словно слегка подрагивает, кажется очень странным, дурацкая дереализация. Вспоминаю, как справляться с подобными состояниями, но только сильнее загоняю себя в лапы паники.

      ***

      1 августа. 101 год по Адриэлскому летоисчислению.       Спустя три недели моего пребывания в Лос-Анджелесе, я поняла, что всё выходит из-под контроля. Это должно было случиться рано или поздно. Я так упорно подавляла в себе любые воспоминания о Солнцестоянии, неудивительно, что они накрыли меня в двойной объёме.       Я стояла, опираясь спиной на автобус посреди пляжа. Народу было совсем мало из-за плохой погоды, небо затянулось тучами. Только трём идиотам в мире могла прийти в голову идея заняться сёрфингом перед грозой. Ожидая возвращения музыкантов, я читала купленную по дороге газету, пыталась тренировать свой английский с помощью публицистики.       Для августа было довольно прохладно, а может, мне просто не хотелось снимать джинсовку Мейсона, сложно было сказать наверняка.        Наткнувшись глазами на сводку новостей, я продолжила бегать глазами по строчкам. «Известный актёр совершил самоубийство, выстрелив себе в голову из револьвера». Мои челюсти сжались, я не успела запретить своему мозгу об этом подумать. В сознании сразу же всплыла яркая картина. Стена, залитая кровью. Открытые глаза Шона, глядящие в пустоту. Тонкая дорожка крови, стекающая по щеке, по подбородку, ниже.       Мне становилось сложнее дышать, мир вокруг начал расплываться, я тонула в бесконечной тревоге. Газета выпала из рук и упала на песок.       Я уперлась рукой в дверь автобуса, пыталась сделать глубокий вдох, но ничего не выходило.       — Рина, ты тут? Сбежал от них, подумал, может мы… — Клиффорд обошёл автобус и увидел, как я чуть ли не сгибаюсь пополам. – Воу, святой тюнер, что с тобой?!       — Я…я… — Слова застряли где-то в череде рваных вздохов.       — Так, Рина, выпрямись, будет больше воздуха, — четко сказал он. – Посмотри на меня, на меня, Рина. У тебя паническая атака, смотри на меня.       Я перевела на него взгляд, но сфокусироваться было довольно сложно, я видела перед собой только безжизненные глаза Шона.       — Так, какого цвета у меня глаза? – спросил он, расстёгивая мою джинсовку.       — Серые… — с трудом произнесла я.       — Хорошо. Хорошо, всё будет нормально. Как тебя зовут?       — Вика… Рина… Боги! – отчаянно воскликнула я, лишь сильнее начиная паниковать.       — Всё хорошо, никто тебя не слышит. Всё нормально. – Мейсон положил мне ладонь на живот. – Чувствуешь мою руку? Дыши так, чтобы она поднималась. Глубоко, вдох и выдох.       Попыталась послушаться, чувствуя, как сокращаются мои мышцы. Вокруг меня стали вырисовываться очертания пляжа.       — Всё хорошо, дыши, — тихо произнёс он. – Я рядом, всё хорошо.       Красный цвет постепенно мерк, от глубокого дыхания начала кружиться голова.       — Всё хорошо, — продолжал повторять Мейсон, медленно убирая руку.       Я быстро кивнула в знак того, что мне лучше.       — Что случилось? – спросил Мейсон, оглядываясь по сторонам.       — Я просто читала газету… и вспомнила… вспомнила… — Слова обрывались, по глазам начали течь слёзы. – Я пыталась не думать… Я хотела…       — Тшшш… Всё хорошо. Ты в Лос-Анджелесе, всё позади, ты со мной. Всё хорошо. – Мейсон обнял меня, поглаживая по спине. – Всё позади.       Я плакала, хватаясь руками за его холодную кожу, покрытую каплями воды. Он был единственным человеком, способным защитить меня от кошмаров прошлого, преследовавших меня по пятам.       — Мне надо кое-что тебе рассказать, — всхлипнула я, выравнивая дыхание.       — Хорошо, потом. Просто не думай об этом сейчас, просто будь со мной, — сказал Мейсон, крепче обхватывая мою спину.

      ***

      Стискиваю зубы, пропуская через себя все воспоминания. Рядом больше нет Клиффорда Мейсона, чтобы спасать меня. Соберись, наконец!       Кладу руку себе на живот, начинаю глубоко дышать. Я здесь и сейчас, хватит позволять этому брать надо мной верх, нужно быть сильнее, нужной самой себя защищать! Ещё не хватало нервничать из-за какой-то там песни, как последняя дура.       Смотрю на шнурки, впивающиеся в ноги. Никакой слабости, больше нет.        Ещё несколько глубоких вдохов. Песня на радио заканчивается и начинается другая, незнакомая. Больше нельзя рассчитывать на других, спасай себя сама. С силой отталкиваюсь от бортика ванной и выхожу из комнаты.       Спустя несколько минут я отыскиваю по карте нужное здание и захожу внутрь, уже ощущая вкус магии на губах. Кажется, на стены зала наложили барьеры, способные уберечь его от неконтролируемых выбросов силы.       Очень непривычно видеть Мэтью в легких брюках и черной футболке. У поездок на юг есть скрытые преимущества.       — Продолжим работать со стихийной магией, — говорит Баррински, указывая мне рукой на центр зала.       — А мы могли бы немного… сменить тему тренировки? – осторожно спрашиваю я.       — Вот как? – удивляется маг. – И чем же ты хочешь заняться?       — Ты можешь научить меня боевой магии?       — Это довольно темное искусство. Сомневаюсь, что тебе стоит его осваивать.       — Я должна уметь защищаться. Я не собираюсь идти убивать людей налево и направо, просто хочу быть готовой к любому повороту событий. Мы оба знаем, что во мне есть тьма, я хочу научиться контролировать её, чтобы она не привела к неприятным последствиям.       — Ладно, — недовольно говорит Баррински. – Для начала тебе нужно научиться находить в себе потоки тёмной магии и извлекать их наружу. После этого ты сможешь создать нужное заклинание. Слушай, тебе не обязательно прибегать к этому для обороны. Есть гораздо более простые способы защиты.       — А эти простые способы помогут мне против, ну, я не знаю, лордов? – с издевкой спрашиваю я.       — Темная магия безоговорочно сильна, но у неё есть последствия, она отравляет душу. Что, если твой баланс нарушится?       — Тогда это будет лишь моей проблемой, — качаю головой я.       — В конце концов, твоего уровня может попросту не хватить, — не сдаётся Мэтью.       — Вот мы и проверим, — настаиваю я. – Тебе легко об этом размышлять, будучи полностью защищённым. Неужели ты не понимаешь, что я просто не могу сохранять спокойствие, когда лорды могут распоряжаться моей жизнью по щелчку пальцев?       — Я научу тебя, — всё так же недовольно говорит он. – Очень надеюсь, что это не понадобится.       — Хотелось бы в это верить, — мрачно киваю я.       — Попробуй выпустить темную энергию наружу, увидеть её, ощутить. Когда получишь над ней полный контроль, сможешь проделывать это внутри себя, распоряжаться силой, не вытаскивая её на поверхность. Представь свою душу, тонкую грань, которая разделяет её половины. Нащупай темную часть, позволь ей взять верх, оказаться ближе. Погрузись в самые потаённые мысли, запретные, неправильные. Не позволяй себе чувствовать вину, отчаяние или тоску, лишь то, что способно пробудить настоящий хаос.       Поправляю подвеску на груди, пытаясь сосредоточиться, думаю о своей душе, о самой темной её грани, той, которая раз за разом подталкивает меня к худшему исходу. Позволяю разуму погрузиться в чистую ненависть. К Роузу, который принуждает меня делать ужасные вещи. К Драгомиру, который заставляет чувствовать себя ничтожной, недостойной существования. К людям, которые меня постоянно унижают, обращаются со мной как с вещью. Пытаюсь пропустить свою ненависть по венам, вызволить из её оков. Отчаянно выталкиваю свои пороки наружу, но ничего не выходит.       — В тебе слишком много света. Я предупреждал, что это может не сработать, — говорит Мэтью, наблюдая за моими тщетными попытками.       От этого я начинаю лишь больше злиться. Непрожитые эмоции пробиваются на поверхность.        В меня никогда не верили. Мать считала, что я всегда слишком далека от идеала. Отец считал меня не достойной собственного внимания, ни разу не появившись в моей жизни, когда я в нём так нуждалась. Ни тогда, когда у нашей семьи не хватало денег, ни тогда, когда надо мной издевалась Мирабелла. Во время теоретических экзаменов по магии надо мной смеялись. Я была единственной, кто не был способен даже на простейшие заклинания. Постоянно доказывала, что я не пустое место, работала в два раза упорнее. Всё было тщетно. Ничего не изменилось. Люди презирают меня за слабость, за безволие, за эгоизм. Указывают на то, что я способна лишь на разрушения.       Внезапно мне удаётся нащупать чувство, которое сильнее ненависти к миру, сильнее, чем вся обида на людей, которые причинили мне столько боли.       Это ненависть к себе.       Тягучая, бурлящая под кожей, как раскалённое железо. Простой ответ на все вопросы. То, что я всегда знала. То, что является правдой.       Это я виновата во всех своих бедах. Лживая, тщеславная, жестокая. Готовая пойти на всё ради достижения цели. Готовая на предательство, бесконечные манипуляции и всевозможные преступления.        Отталкиваю своих близких, вношу раздор в их жизнь. Неудивительно, почему моя мать уехала, неудивительно, почему отец не желал со мной видеться. Кто захочет иметь такую дочь?        Из-за меня умирают люди. Из-за действий или бездействия, из-за моего страха. У меня так много пороков, что не хватило бы пальцев, чтобы все пересчитать. Я не жертва обстоятельств, я никогда ею не была. Лишь причина бесконечной череды трагедий. Не лордов мне стоит ненавидеть, а лишь только саму себя.       Я ни на что не способна, все их доводы правдивы, а я лишь отрицаю очевидное. Ошибаются все, кто пытаются меня оправдать, зря недооценивают силу моего внутреннего хаоса.       Вот оно – истинное олицетворение греха. Свою главную ошибку я уже совершила. Они это видели, они поняли, чем я могу стать.       В голове крутятся слова, которые преследуют меня днями и ночами, которые не позволяют забыть о том, кто я есть.       Ты такая потрясающая. Умная, красивая, сильная девочка. Давай, моя хорошая.       Их нельзя было произносить, они показали мою истинную суть. Всё что было до и всё что было после. Только тьма. Непреодолимая, неоспоримая.       Я не успеваю расслышать слова Мэтью, но они вырывают меня из бешеного круговорота мыслей. Смотрю куда направлен его взгляд и вздрагиваю от увиденного.       Прямо передо мной клубится концентрат чистой тьмы. Темная магия, скручивающаяся в узлы и распадающаяся на молекулы. Закаляющая мой разум и мою душу.       Медленно выдыхаю, наблюдая за освобожденной энергией, едва заметно увеличивающейся в размере. Жду комментария от Мэтью, но маг молчит.       Он завороженно следит за расширяющимся потоком тьмы. Его глаза сияют восхищением, гордостью. Но не за меня.       Наконец-то я это понимаю. Всё встаёт на своими места. Мэтью Баррински влюблен не в меня, а в результат, которого он сам добился. Видит во мне продукт собственного величия и мастерства. Копия, которая разделила бы с ним трон, постоянно напоминая о силе и могуществе мага. Его личное творение, но достаточно светлое, чтобы победить внутренних демонов. Громоотвод, скрывающий правду, которая заключается в том, что Мэтью Баррински предан тёмной магии окончательно и бесповоротно. Только она является его истинной страстью, как бы он ни хотел доказать себе обратное.       Заметив мой пристальный взгляд, Баррински отворачивается, словно я поймала его на чем-то незаконном. Он движет рукой и темный клубок медленно рассеивается.       — Достаточно, — торопливо говорит он. – На сегодня хватит, иначе тебе станет плохо. Будем двигаться постепенно.       Я подхожу и смотрю на него, изображая его привычную вальяжную улыбку.       — Но ты возьмешься обучать меня этому? – с изящной иронией спрашиваю я, склоняя голову набок.       — Да, — неуверенно говорит он, по-прежнему избегая моего взгляда.       — Значит, игра стоит свеч? – продолжаю я.       — Полагаю, ты уже показала мне её преимущества, — мрачно кивает он.       — Хорошо, — протягиваю я. – Здорово, что мы друг друга понимаем.       — Можешь идти. Я загляну вечером, чтобы проверить систему.       — Доброго вечера, — спокойно говорю я, прикрывая за собой дверь в зал. А вместе с ней и что-то внутри себя.

      ***

      Спустя два дня становятся заметны разного рода результаты. Кожа агентов начинает подгорать, я могу вызволять темную магию, не устраивая прожарку собственным комплексам, а Кейси прорывается в систему. Она подтверждает, что из Индарии ведется внедрение, но, чтобы зафиксировать существенные доказательства, нужно глубже погрузиться в магический поток. Мэтью скрывает наш канал входа, чтобы индарские специалисты не обнаружили нашего присутствия. Мы все сменяем друг друга перед мониторами, поддерживания заклинания, которым научила нас Кейси. Это всего лишь помощь беспрерывной работе системы, мы выполняем простые задачи, пока Баррински и Янг разрабатывают план каждого нового шага.       Отсидев три часа перед системой, я уступаю место Джессике и спускаюсь на первый этаж, встречаясь с Кристиной.       — Ну что, идём? – с энтузиазмом спрашивает она.       — Идём, — киваю я, уже предвкушая грядущее мероприятие.       За сутки до этого весь лагерь был поставлен на уши из-за того, как увлеченно Мирабелла Де Ренью отстаивала свои права, заявляя о том, что она не будет дежурить в столовой ни при каких обстоятельствах. Она делала миллион телефонных звонков, приказывая кому-то немедленно забрать её из этого места, однако Николас Де Ренью настоял на том, чтобы его дочь немного умерила свои аппетиты и не отставала от коллектива, убежденный в том, что Мирабелле не помешает немного самостоятельности и опыта жизни в «полевых» условиях. После громкого скандала, девушка сдалась, явно получив какую-то награду за примерное поведение.       Нас с Кристиной и Мирабеллой распределяют на чистку картофеля. Другие агенты, выполняющие идентичную функцию, занимают другую часть просторной кухни. Оглядываю огромный ящик овощей и присаживаюсь на табуретку, поставив сбоку кастрюлю с водой, чтобы складывать туда очищенную картошку.       — Прям ностальгия! – заявляет Кристина. – Мы её сами выращиваем.       Мирабелла брезгливо берёт один овощ из ящика и вертит в руках, не забывая сценически морщится. Она смотрит, как мы с Кристиной проводим ножами по клубням, отделяя от них кожуру. Берёт нож и с той же неприязнью вертит его в руке.       — Можно порезаться и занести инфекцию, — скептически протягивает она.       — Любишь есть, люби и чистить, — беззлобно смеётся Кристина. Кажется, её восхваление Мирабеллы пошло на спад.       — Я не ем картошку! Там один крахмал, который расщепляется до сахаров. Мой нутрициолог не советует…       — Можешь питаться хоть солнечной энергией, — перебиваю её я. – Мы не заставляем тебя ничего делать. Позвони папочке и свали из этого «антисанитарного ада». Что угодно, просто не капай на мозги.       Мирабелла закатывает глаза, но не спорит. Сделав тяжёлый вздох, она погружает нож в картофелину и отрезает добрую треть.       — Э, подруга, за такое расточительство мне бы по ушам дали, — говорит Кристина, наблюдая за неудачной попыткой Мирабеллы.       Девушка фыркает, делает ещё один надрез, но нож протыкает овощ насквозь.       — Слушай, если не собираешься нормально работать, лучше свали, правда. Мы сами справимся, никому не скажем о твоём отсутствии. Не надо делать такое страдальческое лицо и переводить продукты! – вздыхаю я.       Мирабелла всплескивает руками и вскакивает с табуретки.       — О, ты такая молодец, Мейсон! Отличная хозяйка, завидная жёнушка. Никто не сравнится с тобой в чистке овощей, это достойно аплодисментов! Видишь ли, не всех учат заниматься подобной ерундой и выживать в спартанских условиях!       — Если это для тебя спартанские условия, ты бы и дня не продержалась в моём городе. Это место – настоящий рай! – присвистывает Кристина.       — О, ну если вам нравится отстаивать огромную очередь, чтобы попасть в душ, делить комнату с другими людьми и питаться всякой дрянью, то никаких вопросов! – фыркает Мирабелла.       — Ты будешь помогать или нет? – спокойно спрашиваю я, отбрасывая очередной чистый овощ в кастрюлю.       — Я не умею это делать! – истерично заявляет она.       Вопли Мирабеллы привлекают внимание агентов, крутящих фарш через мясорубку.       — Садись, — вздыхаю, поднимаясь с места и ополаскивая грязные руки.       Мирабелла с неприязнью смотрит на меня, но слушается.       — Смотрите, мисс Де Ренью, это картошка, — с сарказмом говорю я. – И вашей светлости придётся её почистить, потому что таковы правила распорядка. Половина агентов не обладает магией. Это место создано специально для того, чтобы все могли почувствовать себя равными, как бы вам это не нравилось.       — Спасибо за лекцию, славный социализм, — ехидно ворчит Мирабелла.       — Бесплатный туториал специально для тебя, — говорю я, вкладывая ей в руку картофелину. – Берёшь клубень и аккуратно проводишь ножом по поверхности. Неглубоко, иначе срежешь слишком много. Потом кладёшь картошку в воду, чтобы не потемнела, моешь. Па-бам, магия свершилась.       Девушка в очередной раз закатывает глаза, откидывая свои идеальные волосы за спину. Следует моим указаниям.       — Ты слишком сильно давишь на нож, попробуй плавнее. Это как походка на подиуме, ты же не будешь топать, впиваясь каблуками в пол. Ты идёшь невесомо, совсем легко. Здесь такой же принцип, аккуратно ведешь ножом по шкурке, — объясняю я, медленно проделывая движение, чтобы девушка поняла технологию.       Мирабелла снимает с картошки шкурку, чуть ли не затаив дыхание.       — Да, типа того, — киваю я. – Только надо быстрее, у нас целый ящик.       — Это какая-то пытка! – ноет Мирабелла, но продолжает чистку.       — Ты что, никогда не была в летнем лагере в детстве? – удивляется Кристина.       — Я ездила на море, на лучшие курорты Индарии. Там всегда были свежие фруктовые салаты и морепродукты, а не грязная картошка с низкосортным мясом!       — Добро пожаловать в реальный мир, — усмехаюсь я, возвращаясь на место. – Никогда не знаешь, как сложится жизнь. Надо понимать какие-то базовые вещи.       — Не могу представить ситуацию, в которой мне пригодились бы подобные навыки, — огрызается Мирабелла.       — Представь, что твой отец обанкротился и ты устраиваешься поварихой, чтобы обеспечить семью, — подкидывает идею Кристина.       На лице Мирабеллы отражается ужас.       — Наше графство процветает, у нашей семьи лучшие виноградники в Ирридии! Мне никогда не придётся заниматься подобным! – уверенно заявляет она.       — Очередное доказательство того, что все твои побеги из дома – пустой фарс, — говорю я, откладывая в кастрюлю очищенные овощи. – Если бы ты действительно решила стать независимой, то училась бы жить без своры домработниц.       — Моих денег хватит на обеспечение достойной жизни, не переживай, — натянуто улыбается Мирабелла. – К тому же, совсем скоро я выйду замуж и не придётся переживать из-за подобного.       — О, поздравляю! – радостно восклицает Кристина. – Кто счастливчик?       — Пока не знаю, — ровным голосом говорит Мирабелла, уставившись в картошку.       — Мне жаль тебя, Мирабелла. Тяжело, наверное, когда вся твоя жизнь завязана на деньгах и фальши. Выдадут замуж за какого-нибудь богатенького наследника благородного дома, а ты и слова сказать не сможешь. Понятно, почему ты так бесишься, — спокойно отвечаю я.       — О, тебе жаль? – усмехается Де Ренью. – У меня есть всё: деньги, популярность, влияние. А ты кто такая? Сидишь на привязи у лордов, выполняешь каждую их прихоть, затворница в стенах центра. Работаешь, работаешь, работаешь… Как была никем, так и осталась.        — У меня была жизнь, настоящая. Любовь, путешествия, множество удивительных событий. Да, не всегда всё идет гладко. Но лучше уж хотя бы попытаться стать свободной, чем быть куклой в дорогой коробке, которую не снимают с полки.       — И что же это за настоящая жизнь, о которой ты ничего не рассказываешь? Видимо, всё вышло не очень гладко.       — Всё когда-нибудь заканчивается, смысл не в бесконечном состоянии счастья. У меня была такая жизнь, какую я хотела видеть. Закаты на пляже, дайвинг с друзьями. Я могла делать всё, что захочу. Выращивать подсолнухи, завести собаку, танцевать до утра. У всех свои понятия об идеальной жизни, ты смотришь на мир слишком узко.       — Собака, как это мило… — с сарказмом говорит Мирабелла.        Кристина хмурит брови, наблюдая за нашим разговором, но решает не вмешиваться.       — Говоришь, смысл не в бесконечном счастье, но правда лишь в том, что ты не способна удержать свою идеальную жизнь. Где твои подсолнухи, Мейсон? Где твой парень, которого ты так сильно полюбила? Мы живём здесь и сейчас, смотрим на результат. Я всё ещё самая обсуждаемая и красивая девушка в Адриэле, занимаюсь любимым делом, покупаю дорогие машины и устраиваю лучшие балы. Ты всё потеряла, вся твоя идеальная картинка давно разрушилась. Снова надрываешь спину на тренировках, чтобы обеспечить безопасность таким, как я. Снова носишь дешёвую одежду. Твой отец по-прежнему тебя не признаёт. Лорды всё так же распоряжаются твоей жизнью. Ничего не поменялось, твой горячо любимый момент счастья продлился всего двадцать лет, а ты держишься за него, пытаясь сделать вид, что тебе хватило этого на всю оставшуюся жизнь.       — Ты ошиблась, кое-что поменялось, — смотрю на неё, откладывая нож в сторону. Свою работу я закончила, Мирабелла может сидеть здесь хоть до вечера.       — О, и что же?       — У меня есть магия, в освоении которой я делаю успехи. Мы больше не дети, тебе не удастся издеваться над теми, кто слабее тебя.       Вытираю руки, отодвигая несколько больших кастрюль с картофелем, их забирают другие агенты, чтобы промыть и поставить вариться.       Мирабелла расплывается в своей голливудской улыбке, с вызовом глядя на меня.       — Милая, мне исполняется всего девятнадцать, а я уже гораздо сильнее тебя, — протягивает она.       — Похвально, Мирабелла. Да, мне восемнадцать, и я всё ещё не могу сравняться по уровню магии даже с учениками среднего курса. Однако, время идёт. Сейчас ты сильнее меня, бесспорно. Но когда мне исполнится девятнадцать, я буду не просто способнее тебя, я буду сильнее любого человека в Адриэле. Магия самого сильного волшебника в истории подчиняется лишь мне, когда-нибудь я поставлю на колени весь совет лордов. Тебе стоит молиться, чтобы я не припомнила старые обиды.       Отмечаюсь в графике дежурств и выхожу из здания.       Погода быстро меняется, небо затягивается тучами, в воздухе повисает духота. Наверное, скоро начнётся ливень.       Сворачиваю с тропинки, не дойдя до дома и прихожу к пирсу на пруду, сажусь на него, уставившись на воду.       Конечно же Мирабелла права, иначе это бы меня так не задело. Что бы я ни делала и не говорила, я всё ещё на сто шагов позади.        Слышу шум позади себя, кто-то идёт по деревяной поверхности пирса.       — Увидел тебя издалека, рыжие волосы притягивают взгляд, — говорит Стивен, присаживаясь рядом.       — Я хотела побыть одна, — холодно замечаю я.       — Хандришь? – усмехается он.       — Был неприятный разговор с Мирабеллой, — пожимаю плечами я.       — И что она такого сказала? – интересуется Стивен.       — Что я цепляюсь за прошлое и ничего из себя не представляю. Это ведь правда, я не вписываюсь в нынешние реалии. От попыток нагнать упущенное уже кружится голова. Начинает казаться, что я счастлива, но факт остаётся фактом: я марионетка лордов и будущее видится мне довольно туманно.       На поверхности озера появляются круги от ударов капель дождя.       — А чего тебе на самом деле хочется? Каким ты видишь своё идеальное будущее?       — Не знаю… Наверное, я могу просто быть собой, быть свободной. Ходить на работу без страха увидеть там прихвостней Роуза. Хочу избавиться от призраков прошлого, начать доверять людям, поддерживать своих близких, стать для них опорой. Чем там ещё занимаются люди в восемнадцать лет? Учиться, тусоваться, влюбляться.        — А что мешает?       — Ты смеёшься? – фыркаю я. – Есть обязательства, вещи, которые я должна выполнять. Служить лордам и быть свободной – немного несовместимые вещи. Конечно же я буду делать то, что в моих силах, пытаться стать лучше по отношению к людям, но это ведь не всё.       — Я вижу, что ты стараешься, правда, это тоже важно, но ты не становишься от этого счастливее, верно?       Крупная капля дождя стекает по моей щеке.       — Я пытаюсь радоваться мелочам, но всё как будто в приглушенном свете, не знаю, как объяснить. Словно я уезжала в Лос-Анджелес целая, а вернулась не вся, словно оставила какую-то важную часть, без которой не могу быть счастливой. Мирабелла правильно говорит, ничего не изменилось, я та, кем была всегда. Сколько не пытайся, от себя не убежишь.       — Не слушай её, она просто дура, живущая в своём золотом ограниченном мирке. Не позволяй себе думать, что ты не заслуживаешь ничего хорошего. У тебя вся жизнь впереди, можно совмещать многие вещи. Да, пока ты не можешь избавиться от лордов, но твою свободу нельзя просто забрать.       Стивен поднимается на ноги и протягивает руку.       — Идём, — улыбается он.       — Куда? – настороженно спрашиваю я, когда мы уходим с пирса.       — Надо взбодриться, — подмигивает он, переплетая наши пальца.       По моему телу пробегает волна тревоги, пытаюсь расслабиться и довериться Голдману.       Стивен ведёт меня на просторное поле, куда агенты переносились из центра.       — Тебе нужно хорошенько покричать, отпустить ситуацию.       — Не буду я кричать, здесь полно народу, — указываю рукой на россыпь домиков в далеке.       Голдман тихо произносит какую-то словесную конфигурацию, проводя рукой по воздуху.       — Нас никто не услышит. Тебя сковывает боязнь общественного мнения, логично, что ты не чувствуешь себя свободной.       — И часто ты кричишь в полях? – усмехаюсь я.       Дождь усиливается, моя футболка довольно быстро промокает, капли стекают по голым ногам, минуя джинсовые шорты.       — У всех бывают непростые дни, лично мне иногда сложно сохранять душевное равновесие. Я не позволяю приступам агрессии брать верх, надо уметь переводить скопившуюся энергию в нужное русло.       — Помогает? – скептически протягиваю я.       — Попробуй, сама узнаешь, — хитро говорит он.       Теперь я это чувствую, ментальный блок. Не могу просто взять и закричать не смотря на скопившиеся эмоции.       — Давай вместе, — предлагает он, отходя от меня на пару шагов. Набирает в грудь побольше воздуха и кричит. – Мы свободны!       Его громкий голос придаёт немного уверенности.       — Присоединяйся, — смеётся Голдман.       — Мы свободны! – кричу я, но горло словно сдавливает невидимая рука.       — Ангел, ну кто так кричит?       — Мы свободны! – повторяю я.       — Громче!       — Мы свободны!       — Я знаю, что ты можешь лучше!       — Мы! Свободны!!! – кричу во всё горло, прикрывая глаза.       — Никто нам не указ! – вопит Голдман.       — Иди ты нахер, Ксенон Роуз! – присоединяюсь я.       — Гори в аду, совет лордов! Мы повелители мира!       — Мы повелители мира! – повторяю я, выталкивая весь воздух из лёгких.       Дождь становится ливнем, со светлых волос Стивена стекает вода.       — Ну что, легче? – спрашивает он.       — Да, — смеюсь я. С плеч словно падает тяжёлый груз, который я тащила всё это время.       — Хорошо, — улыбается Голдман. Он широко раскидывает руки, подставляя лицо под капли дождя.       Следую его примеру, ощущая удары капель по всему телу. Из-за скопления туч мир приобретает красивый синеватый оттенок.       Голдман подхватывает меня за талию и кружит над землёй, я громко смеюсь от неожиданности.       — Мы повелители мира! – кричу я, расставив руки, словно крылья, ощущаю лёгкость, плавно скользя по воздуху.       Стивен ставит меня на ноги, в его глазах пляшут игривые искры. Мы улыбаемся и смеёмся, опускаясь на сырую траву. Хочется промокнуть насквозь, раствориться в моменте. Я чувствую себя ребёнком, который наслаждается нарушением правил.       Прижимаюсь лопатками к земле, чувствуя, как соединяюсь с мирозданием. Это чертовски приятно.        Мы лежим под дождём, ветер охватывает нас своей непреодолимой силой. Стивен поворачивается ко мне, приподнимаясь на локте.       — Никто не может отнять у тебя свободу, все ограничения лишь в голове. Нет никаких препятствий, правил и нравоучений. Есть только ты.       — Буду помнить, — широко улыбаюсь я, приподнимаясь и упираю руки в колени, хочется смеяться без остановки.       — Тебе идёт быть искренней, улыбаться открыто, не думать обо всём остальном мире. Очень красиво, когда ты снимаешь маски.       Снова улыбаюсь, подставляя лицо дождю, прикрывая глаза и ощущая как капли касаются их сквозь закрытые веки.       Стивен помогает мне подняться на ноги. Я понимаю, что он держит мою руку и это не кажется мне чем-то опасным, больше нет.       Он обнимает мена за плечи, медленно опускает руки мне на спину, притягивая к себе. Сделав глубокий вдох, я тоже обнимаю его, прислушиваясь к давно забытым ощущениям, кладу голову ему на плечо. Это то, чего мне хватает, чувствовать поддержку, защиту, когда от меня ничего не ожидают, ни к чему не принуждают. Так просто, так легко. Стивен видит меня, просто настоящую меня. Ни символ революции, ни мою магию, только девушку, которая изголодалась по прикосновениям, но слишком их боится. Он на меня не давит, касается пальцами лопаток совсем невесомо, я чувствую это через насквозь промокшую ткань футболки. Ещё один шаг на пути к реальности, к тому, чтобы жить настоящим, не просыпаясь от кошмаров.        Голдман немного отстраняется, заглядывая в глаза.       — Не так уж и страшно, да? Пойдём, может начаться гроза, — говорит Стивен, снимая с поля заглушающие чары.        Мы молчим всю дорогу до дома, выдерживая между собой немного дистанции, но это не кажется чем-то неловким. В моей голове наконец-то стихает беспрерывный ураган мыслей, тревога отступает, растворяясь в почве вместе с дождём.

      ***

      Первая неделя отпуска пролетает довольно быстро несмотря на то, что мы все ощущаем Адриэлский ход времени. Я чувствую, что во мне что-то меняется, разглаживается. Удаётся не только работать над нашим делом, но и отдыхать. Тренировки с Мэтью проходят успешно, мне удаётся лучше контролировать тёмную магию, что лишь усиливает восхищение Баррински, от которого я пытаюсь аккуратно отстраниться. Я готова дать ему необходимую поддержку и помощь, но то, что мы почувствовали друг к другу в ресторане, было всего лишь наваждением.       Когда я возвращаюсь в дом с пробежки, почти сразу же слышу, как кто-то спорит на втором этаже, хотя слова сложно разобрать сквозь заглушающую магию.       Заглянув в комнату, я нахожу там Кейси, Мэтью, Дикса и Кристину, все они выглядят очень мрачно.       — Что случилось? – спрашиваю я, оглядывая присутствующих.       — Катастрофа! – экспрессивно говорит Кейси и смотрит на Кристину. – Тебя попросили десять минут приглядеть за системой, неужели так сложно?       — Я спустилась вниз всего на секунду! – оправдывается Кристина.       — Блеск! Чудесным образом к твоему возвращению мы получаем слетевшее защитное заклинание и длинный золотистый волос на ковре! – чуть ли не кричит Кейси.       — Мирабелла была здесь? – удивляюсь я.       — Теперь у нас вся система фонит! – отчаянно говорит Кейси. – План был в том, что кто-то всегда должен оставаться в комнате и сообщать о любых подозрительных действиях!       — Успокойся, уверен, что всё можно восстановить, Кристина не виновата, — заступается за подругу Дикс.       — Скопировать путь входа можно за одну минуту! У нас открыты все пути, пока мы генерим данные! – продолжает Кейси, глядя на монитор, по которому сбегают многочисленные строчки с кодами. – Магический фон ослаблен!       Кейси берёт в руки артефакт, похожий на большой жесткий диск.       — Думаете Мирабелла смогла бы с этим разобраться? – скептически спрашиваю я.       — Получив необходимые инструкции, запросто! – восклицает Кейси.       — Мы пытаемся нейтрализовать воздействие, — объясняет Мэтью. – Вроде у нас получается.       Баррински забирает у Кейси артефакт, тот охватывает неяркое белое свечение.       — Вроде фон выравнивается, я не чувствую особых изменений, — говорит он.       — Всё наладится, вы же гении! – говорит Кристина, всплескивая руками.       — Дикс, переустанови защиту, пожалуйста, — спокойно просит Баррински.       Давиллер кивает и снимает с двери старое заклинание.       Я сажусь на кровать, разглядывая мелькающие на мониторах коды. И как эти двое что-то в них понимают?       Кейси быстро садится за стол, вглядываясь в экраны. Она быстро стучит по клавишам, на мониторе всплывают какие-то окна.       — Черт возьми! – ругается она, быстро что-то печатая. Артефакт в руках Мэтью стремительно краснеет.       Баррински подходит к Кейси, начинает что-то ей объяснить, указывая на коды.       — Да я не могу, выдаёт ошибку! – бормочет она, продолжая нажимать на кнопки клавиатуры.       — Попробуй открыть дублёр, — быстро говорит Мэтью, складывая пальцы над артефактом в сложные конфигурации.       — У нас все пути перекрыты! Они пытаются запечатать наш вход! – В голосе Кейси проскальзывает паника.       Дикс отрывается от двери, встречаясь со мной обеспокоенным взглядом. Вскакиваю с кровати и подхожу к столу.       — Что происходит?       — Они обрезают нам доступ! – бормочет Кейси, не отрываясь от клавиатуры. На экране продолжают всплывать окна, предупреждающие об ошибке.       — Очень сильное воздействие, — говорит Баррински, продолжая работать над артефактом. – Нас просто выталкивают с потока. Надо срочно дублировать путь.       — Как?! Я не могу переключить потоки, ошибку выдаёт, хоть убейся!       — Попробую сделать через артефакт, — сосредоточенно говорит Мэтью, положив предмет на стол и создавая конфигурации обеими руками.        — Как там? – спрашивает Кейси, не отрываясь от экрана.       — Не получается с одного потока, для переключения нужен ещё один источник. – Баррински судорожно оглядывается по сторонам, останавливает взгляд на мне. — Дай руку, дай руку, быстрее.       Протягиваю свою ладонь, он с силой её сжимает. По мне прокатывается волна тёмной магии, я чувствую, как она струится по венам, притягиваясь к артефакту. Баррински продолжает стискивать мою руку, быстро складывая пальцы над артефактом.       Меня начинает тошнить, я никогда не ощущала столько тёмной энергии. Она выходит на поверхность, наполняет меня своей тяжестью. Кружится голова.       Сажусь рядом с ножкой стола, не в силах больше стоять на ногах.       — Эй, Вика, тебе плохо? – Дикс опускается рядом, заглядывая в глаза, я с трудом различаю его лицо сквозь помутневшее зрение.        Тяжело дышу, пытаясь справиться с этим.       — Отпусти её, хватит! – кричит Дикс на Мэтью.       Баррински словно не слышит его, продолжая работать над артефактом.       — Открывается путь для перехода, переношу поток, — быстро говорит Кейси, барабаня по клавишам. – Держите контакт.       Опираюсь спиной о стену, держа руку вытянутой. Магия льётся. Ещё, и ещё, и ещё. Становится очень душно, я пытаюсь делать вдохи, но воздух едва проникает в лёгкие.       — Остановите это! – Дикс пытается расцепить наши руки, но Мэтью отталкивает его магией, даже не прерывая контакт с артефактом.       Перед глазами расплывается темнота.       — Переключилась на дублёр, — комментирует Кейси. – Сейчас его прикрою и мы закончим, — говорит она Давиллеру, когда он снова пытается помешать.       Делаю ещё один слабый вдох и позволяю тьме сомкнуться над головой.       По коже пробегает какой-то импульс, словно электрический разряд. Я вздрагиваю, резко открываю глаза.       Передо мной сидит Дикс, бормочащий какие-то медицинские заклинания. Обе моих руки лежат на полу. Все четверо обеспокоенно смотрят на меня.       — У нас получилось? – хрипло спрашиваю я.       — Да, мы всё исправили. Они даже не поймут, что мы создали второй вход, будут думать, что победили, — довольно говорит Кейси.        Зажмуриваю глаза, пытаясь прийти в себя.       — Здорово, — снова хриплю я.       На пороге комнаты оказывается Стивен. Дикс не успел переустановить защитное заклинание, так что ему открывается вся картина.        — Голдман, принеси воды, быстро, — командует Давиллер.        — Ты в порядке? – осторожно спрашивает Мэтью.       Киваю, проводя ладонью по лицу. Всё ещё кружится голова.       — В порядке?! – Дикс с яростью смотрит на Баррински. – Да ты её чуть не убил!       Пытаюсь встать на ноги, но почти сразу же падаю на вошедшего в комнату Стивена, чудом не разлив воду.       Кристина помогает мне сесть на кровать, шокировано осмысливая всё происходящее.       — Я просто переоценил её возможности, — холодно говорит Баррински. – Думал, что она достаточно сильная.       — Значит ты неправильно думал, мать твою! – продолжает Дикс.       — У нас теперь тут проходной двор? – спрашивает Кейси, оглядывая застывшего посреди комнаты Стивена.       — Да оставьте вы свою конспирацию, — вздыхает Голдман. – Что произошло?       — О, ничего страшного! – с сарказмом говорит Дикс. – Мы всего-навсего прополоскали человека темной магией!       Стивен приближается по мне, я чувствую, как он создаёт заклинание над моей головой. Тошнота и тяжесть отступают.       — Лучше? – спрашивает он.       — Намного, — Я киваю, отпивая воду из стакана.       — И что это было? – таращится на него Кристина.       — Энергетическая очистка. Прежде, чем добивать её тяжёлой медицинской магией, Давиллер, мог бы догадаться сначала избавиться от воздействия тёмной энергии.       — А ты заделался медиком, Голдман? – недовольно говорит Дикс. – Я знаю, что нужно делать в таких ситуациях.       — Всё нормально, ясно? Я в порядке. Главное, что всё получилось, это гораздо важнее, — примирительно протягиваю я.       — Важнее? Что может быть важнее человеческих жизней? Мы должны думать друг о друге, а не о дурацкой системе!       — Я прошу прощения, — обращается ко мне Мэтью. – У меня не было другого выбора.       — У одного из сильнейших магов не хватило сил? – скептически спрашивает Дикс.       — Мне нужен был второй источник магии, я не мог направлять силу в два канала одновременно, это тонкости нашей работы, — спокойно отвечает Баррински.       Давиллер немного остывает, отходя от Мэтью.       — Пойдём подышим воздухом, пока твои друзья не переубивали друг друга, — говорит Стивен, придерживая меня за локоть. 

      ***

      Новый день несёт нам новые сюрпризы. Мы с Диксом и Кристиной возвращаемся после раннего завтрака и сидим в комнате, разглядывая фотографии, которые наснимал Давиллер за неделю, проведенную в этом месте. Мне очень нравятся эти солнечные кадры.       Джессика сидит перед монитором, следит за показателями и поддерживает разговор, при этом не сильно отвлекаясь от своей задачи.       — Мне не нравится эта фотография, я здесь похож на моего дядю, — ворчит Дикс.       — Э, вообще-то это я тебя фоткала, имей уважение! – ругается на него Кристина.       — Никакого упоминания лордов не будет на этой плёнке! – заявляет Давиллер, удаляя снимок. Кристина закатывает глаза.       — Кстати о лордах. Я много думала о моём отце, о том, как он с ними связан… Мне кажется, Николас Де Ренью его знает.       — Почему ты так думаешь? – спрашивает Джессика, не отрываясь от монитора.       — Он мне помогает. Ещё с Солнцестояния, и в Тиррассее… Отец тоже мне помогал. Да, чаще всего это дурацкие записки, но в Лос-Анджелесе он… в общем, сделал для меня кое-что важное. Думаю, он имеет какое-то значение для Николаса, вынуждает того вставать на мою сторону. Они как-то связаны, но Де Ренью ничего мне не говорит. Теперь лорды активно ищут моего отца. Что если ему угрожает опасность?       — Мне кажется, стоит поговорить с Николасом, убедить его всё тебе рассказать, — предлагает Кристина.       — Если бы мой отец хотел, чтобы я его нашла, он бы уже давно себя проявил. Либо он правда в опасности, либо просто не хочет со мной видеться, не хочет иметь дочь в моём лице…       Наш разговор прерывает Кейси, раскрывшая дверь нараспашку. Она отрывает телефон от уха и смотрит на нас.       — Вы что, новости не читаете? – удивленно спрашивает она. – Включите телик!       Девушка возвращается к разговору, внимательно слушая собеседника. Дикс подменяет Джессику, и мы втроём быстро выходим из комнаты, спускаясь на первый этаж.       На лестнице стоит Мирабелла и тоже говорит по телефону, точнее, на кого-то кричит.       — Да мне плевать, чей вы там помощник! Немедленно соедините меня с отцом!.. Успокоиться?.. Мои соцсети разрываются от сообщений журналистов, а я даже не могу понять, в чем дело! Если вы сию же секунду не позовете Николаса Де Ренью…       Оставляю Мирабеллу позади, включая телевизор, главный ирридийский канал.       — Снова к главной новости, ставшей сенсацией этим утром. Графство Уайтхолл, самое крупное графство Ирридия, вышло из состава страны. Лорд Николас Де Ренью, в чьём владении находится данная территория, пока что отказывается комментировать сложившуюся ситуацию. Известно, что провозглашение Уайтхолла независимым было одобрено правительством королевства. Это дело становится прецедентом, который поставил на уши общественность…       — А что, так можно было? – пораженно спрашивает Джессика. – Просто взять и отделить своё графство?       — Ну, никто ведь и не говорил, что нельзя, — так же удивленно протягиваю я. – Это просто невыгодно. Все графства получают поддержку королевства, деньги, армию.       — Уайтхолл имеет и то, и другое, — говорит Кейси, возвращаясь к нам в гостиную. – Инсайдеры сообщают, что отделение графства стало общей инициативой совета лордов. Они убедили короля согласиться с их решением.        — Отлично, теперь Тиррассей диктует порядки Ирридию, — фыркает Джессика.       — Скоро будет ещё, — мрачно протягивает Кейси.       — О чём ты? – спрашиваю я.       — Другие лорды скоро выступят с подобными заявлениями. Среди них точно будут Драгомир, Давиллер, Дорвуд, графство Голдманов, некоторые другие…       — Но зачем им это делать? – хмурится Джессика.       — Это же логично, — вздыхает Кейси. – Если Ирридий будет захвачен, территорию поделят Индария и Тиррассей, может, другие государства, если вовремя подсуетятся. Крупные графства больше не будут принадлежать Ирридию, сохранят неприкосновенность. Это прецедент, раньше такого не делали, никто даже не думал о вероятности подобного. Территория Ирридия сократится на треть, не все успеют выйти. Лорды делают это с позволения совета, другим графствам просто откажут. Совсем скоро пойдут слухи, все прекрасно понимают, ради чего всё это делается. Остаётся надеяться, что Ирридию хватит ума подготовиться к нападению.       — Мы сможем предоставить доказательства по системе безопасности королю? – взволнованно спрашиваю я. – Мы успеем?       — Да, через пару дней, я буду готова записать данные на артефакт, этого должно хватить. Остаётся понять, как добиться аудиенции.       — Мы что-нибудь придумаем, — с надеждой говорит Джессика.       — Ирридий лишь разменная монета. Это будет долгая война. – Кейси смотрит, как на экране телевизора мелькают лица лордов. – Надо приготовиться к худшему.       В доме повисает молчание.       Мирабелла кладёт трубку, так и не получив достойного ответа. Она тихо садится на ступеньку и смотрит, как по телевизору показывают её собственный дом. Ей даже ничего не сказали, не посчитали нужным поставить в известность. Наверняка Виолетта знала всё с самого начала, возможно, Николас позволил ей возглавить процесс. Её саму просто сослали подальше, оградив от принятия решений. За считанные секунды она перестала быть гражданкой Ирридия, королевства, которое она всегда любила. По щеке девушки пробегает одинокая слеза. Мирабелла быстро её стирает и скрывается в комнате.       Надо приготовиться к худшему.