Your father will hear about this!

Мало того, что школа теперь управляется женщиной, которая чтит порядок и дисциплину больше Гермионы или Филча, так ещё и в семье трагедия. Ни один ребенок не может быть к тому, что его родитель однажды начнет болеть. И уж точно Гермиона не предполагала, что это случится до того, как она окончит школу. Захватывающие волшебные будни уже не кажутся такими весёлыми, когда задумываешься о том, как сможешь помогать матери финансово при самом плохом раскладе. За последние недели Гермиона потеряла цвет, вкус, блеск в глазах.. почти потеряла облик, слившись со стеной. Ее стали преследовать кошмары по ночам, она просыпается с учащенным сердцебиением и плохо ест. Новость о проблемах отца со здоровьем тяжело была ей принята. Все будто вдруг потеряло смысл. Только письма от матери Грейнджер открывала с нетерпением, впервые за пятый год чувствуя тяжесть от пребывания вне дома. Ей стоило бы взять академ, найти подработку, помочь хоть чем-нибудь... Кто-то ее опередил. Глаза торопко бегут по строкам, спеша удовлетворить любопытство. Она перечитывает строки вновь и вновь, а затем поднимает взгляд на Слизеринцев, не находя среди них Малфоя. Облегчение перемешалось с твердым непониманием мотивов Малфоя-старшего и лёгким нарастающим трепетом, потому что письмо предполагало, что ему что-то от нее нужно. Что представитель древнего рода может попросить у нее? Да ещё и заведомо поставив в положение, когда она не сможет ему отказать. *Разговор в гостиной дома Малфоев летом — Северус, неужели мой болван так уж безнадёжен? Насколько я знаю, он прочно занимает второе место по зельеварению среди своего курса. Если бы ты согласился с ним заниматься дополнительно — то мой сын мог бы быть лучшим. Он! А не грязнокровка. Снейп допил чай, поставил чашку на блюдце, взмахом руки отослал посуду на стол. Он никогда не пил в доме Малфоев ничего крепче, хотя погреба Люциуса славились великолепными винами. — Не мог. У меня нет времени. И Драко далеко не Грейнджер. Зачем тянуть мёртвого гипогрифа за лапу? Он от этого не оживёт. — Даже так? Мой наследник и в подмётки не годится этой девке? — Люциус стиснул ножку хрустального бокала, перстень угрожающе сверкнул кровавым глазом. — Я всё сказал, — меланхолично ответил Снейп. — Драко может ещё потягаться за второе место на турнире, но первым ему не быть. * — Проходите, мисс Грейнджер, присаживайтесь, пожалуйста, угощайтесь. Долорес — сама любезность — постаралась окружить гостью максимальным комфортом. На столе несли почётный караул всевозможные сладости, на магической спиртовке тихо шумел чайник, от заварника исходил приятный запах свежезаваренного чая. Кабинет госпожи генерального инспектора ничем не напоминал место ледяного официоза — уютная комната, хоть и излишек розового и приторного. Так могла бы выглядеть комнатка какой-нибудь магловской старушки в доме для престарелых. Для не бедных, весьма не бедных стариков. И тем резче был контраст: пристальный взгляд светло-серых глаз, безупречные одеяния, длинные светлые волосы, волосок к волоску, стянутые в хвост узким бархатным бантом. Чёрным, разумеется. Фамильные перстни на правой руке - тяжёлые, словно кастет, тихо тлеющие зелёным огнём изумруда и тёмно-красным — рубина. Люциус Малфой сидел не в кресле для почётных гостей, не на мягчайшем розовом пуфике, нет, он еле заметным движением трости трансфигурировал легкомысленный вычурный стул в прочный табурет — копию того, что был в Малфой-мэнноре. На этом табурете, с ножками в виде лап льва, причудливо соединённых в одну мощную ногу-подставку, Люциус обычно восседал, когда раздавал указания трепетавшим слугам, валившимся на колени от малейшего недовольного взгляда хозяина и начинавших биться головой о пол. В такой же позе — расставив ноги, опираясь сложенными руками на трость, чуть наклонившись вперёд, сидел он и сейчас и, не мигая, разглядывал грязнокровку, не спеша объявить о своём присутствии. Наконец он убрал дезиллюминационные чары, поднялся. Так вырастают непреодолимые горы, будь они людьми. — Добрый вечер, мисс Грейнджер, — тон учтив, но голос холоден, словно веками впитывал ледяные ветра шотландских долин. Табурет утратил львиные лапы, отрастил изящные ножки, превращаясь обратно в стул. Люциус сел за стол напротив Грейнджер. — Не буду ходить вокруг да около, мисс Грейнджер. Спешу поделиться с вами новостью, которая уже завтра станет известна всему Хогвартсу. Турнир по зельеварению, который проходит раз в два года, решено провести в Хогвартсе. В марте. Осталось шесть месяцев. И я хотел бы нанять вас в качестве репетитора для моего сына - Драко Малфоя. Вы получите достойную оплату в размере... (огромная для вас сумма, решающая многие проблемы вашей семьи) если мой сын займёт хотя бы третье место, и я удвою сумму, если Драко завоюет первое. В кабинете, казалось, разом выцвели все яркие тона, и даже огонь в камине пригнулся, будто под порывом ветра: — Вы готовы заключить со мной магический контракт, мисс? Он утратит силу в день, когда будут объявлены результаты турнира и я передам вам вознаграждение за ваш труд. От вас требуется лишь приложить максимально возможное старание и прилежание в качестве репетитора, не сомневаюсь, что вам по плечу эта задача. Перстень, до этого лениво тлевший, засветился багровым пламенем, будто отнимая жар у замерзавшего камина. Многочисленные сладости на столе не привлекают внимания, несмотря на большую к ним любовь — все детство родители, ввиду своей профессии, запрещали ей сладкое. А теперь угощения не вызывают никаких чувств и эмоций на чуть исхудавшем лице. Гермиона потеряла несколько килограммов, что, хоть и не критично, но заметно на и без того худой комплекции. И хоть ее отцу гарантирована операция, волнений не стало меньше. Их нынешнее финансовое положение практически безнадежно. А если учесть, что отцу предстоит ещё и реабилитация после операции… Это значит, что он не сможет зарабатывать, а медицинских счетов только прибавится. Присутствие господина Малфоя в кабинете будто заранее ощущалось: оттого ли, что Долорес вела себя так, будто они ожидают гостя, или от того, что Гермиона сама этой встречи ожидала. Она приветствует мужчину учтивым кивком головы, словно боясь прерывать его речь. Как она ни старалась, одновременно с благодарностью ее глаза транслировали опасливость и ожидание недоброго. Если Люциус заранее позаботился о том чтобы она не посмела ему отказать, значит дело было исключительной важности. А как известно, Малфои связаны со многими темными делами в волшебном мире. С одним уж наверняка. Однако, как выяснилось, просьба касалась какого-то глупого турнира по зельеварению, объявление о котором не вызвало у Гермионы привычного трепета перед подобными мероприятиями. Она усмехнулась бы, если бы горло не сдавило волнение. Неужели это все, о чем он ее просит? И всё-таки она не спешит соглашаться. Не спешит отвечать. Грейнджер обводит глазами массивную трость, перстни, черные одежды сотканные из дорогих тканей, но молчит. Всем в комнате понятно, что она предает предложение размышлениям: На первый взгляд это весьма скромная цена за спасение жизни ее отца и судьбы четы Грейнджер. С другой стороны, вряд ли Люциус обсуждал этот вопрос с сыном. А тот уж точно не будет рад новому репетитору. — Я… — и она смолкла. "Я правильно понимаю, что вы просите меня поддаться в турнире?", — эти неосторожные заключения могут только все испортить. У Драко всегда был талант к зельеварению. У него было то, что так нравилось Снейпу в студентах — природная тяга и накопление знаний посредством опыта, а не чтения книжек. Однако на талант, в отличие от крепко выученной теории нельзя полагаться на сто процентов. И в этом было преимущество Гермионы, в этом секрет всех искусно сваренных зелий. Но Малфой-младший, учитывая его упрямый нрав, никогда бы не согласился признать первенство Гермионы. Все эти годы он мог оправдывать его как хотел: удачей, излишней скурпулезностью, или собственной невнимательностью к деталям. Все это значит, что даже если она серьезно подойдёт к задаче, которую поставил перед ней Люциус Малфой, Драко совсем не обязательно к ней прислушается. И если на весь Хогвартс они и являются двумя самыми искусными зельеварами, то у Гермионы все же есть сомнения в том, что без ее вмешательства он займет хотя бы третье место, соревнуясь с лучшими волшебниками из других школ. Однако это очевидно лучшее, что она может сделать для своей семьи. — Я согласна, — коротко ответила та. — Но прежде чем мы заключим магический контракт, я должна спросить... Мы никогда не ладили с вашим сыном. Вам это известно. Вы сами привили ему нетерпимость к таким как я, — она не юлит и выражается прямо. — Поэтому мне важно знать, что будет, если он не согласится в этом участвовать? Что если Драко скорее проиграет, чем научится чему-то новому у меня? Амбридж будто и не было здесь. Стремление скорее выяснить, чего именно от нее хотят, а затем и отплатить за оказанную услугу заставляет Грейнджер смотреть только на мужчину. — Не поймите меня неправильно, я бесконечно благодарна вам за то, что вы сделали для моей семьи, но я не хочу поплатиться за то, что мне неподвластно. И я не могу заставить Драко слушать меня против его воли. Люциус взглянул с удивлением, но через пару мгновений надменно усмехнулся — еле заметно, но тень усмешки говорила прямо: "Что с вас взять, мисс, грязнокровка, вы понятия не имеете о том, как воспитываются наследники древних фамилий. Сын, способный пойти наперекор воле отца — позор рода. Отщепенец. Его не примет свет, у него нет будущего. Но откуда вам это знать, мисс". Впрочем, возможно это лишь домыслы. Ибо слова Люциуса не впитали ни толики презрения: — Мисс Грейнджер, позвольте вас заверить: мой сын приложит все усилия, чтобы оправдать мои надежды. И дать вам возможность проявить себя в качестве репетитора. А в волшебном мире это весьма ценная и высокооплачиваемая должность. Не буду удивлён, если по итогам Турнира вы получите немало интересных предложений и от других уважаемых и состоятельных семейств. Люциус поднял кулак на уровень груди и медленно разжал. Из центра ладони появилась тёмная точка, обратилась крохотной шкатулкой с зелёной бархатной крышкой. — Впрочем, понимаю ваши опасения. Гарантией лояльности моего сына послужит это. Щёлкнули золотые замочки, крышечка медленно начала приподниматься. Драко, может, и придется подчиняться воле отца в этом вопросе, но это по-прежнему не означало, что эти уроки не станут для Гермионы настоящим адом и испытанием. Проводить долгие часы в компании волшебника, который даже не пытается скрывать своего презрения к тебе. На удивление, даже Люциус справлялся с этим лучше сына. А, может, дело в том, что он просто хорошо заключает сделки. За рукой мужчины Гермиона проследила с особой внимательностью. Его слов, по правде говоря, было достаточно, но эта шкатулка… Первой мыслью Гермионы после слов о гарантии была небольшая предоплата. Хотя, в этом не было бы никакого смысла, учитывая, что Люциус Малфой уже оказал щедрый жест, оплатив ее отцу операцию. По ощущениям, сейчас Гермиона окажется втянута в какое-то злодеяние, потому что Люциусу под стать будет хранить в такой шкатулочке вырезанное сердце подобно Злой Королеве из известной сказки. Из недр шкатулки явил себя завтстливым очам госпожи Амбридж тоненький золотой браслет с небольшим изумрудом. Люциусу не было нужды произносить "Локомотор!", чтобы кажущаяся безделушкой вещь подплыла по воздуху к Гермионе и зависла перед её лицом. — Наденьте, ознакомлю вас с его свойствами. Люциус чуть приподнял рукав сюртука, демонстрируя похожий браслет на своём запястье. — Это артефакт связи. Всё, что вы пожелаете мне сообщить, дойдёт до моих ушей в тот же миг в любое время суток. Абсолютно безвредная и крайне полезная вещь. Он утратит силу, когда истечёт срок договора. И останется лишь приятным напоминанием о нашем с вами сотрудничестве, об оправданных надеждах и сбывшихся мечтах. Ведь Мерлин всегда на стороне холодного ума и трезвого рассчёта, мисс Грейнджер, не так ли? Браслет — лишь часть необходимого для занятий оборудования, такого же, как и лаборатория, учебники, ингредиенты для зелий. А всё это вам будет предоставлено в полном объёме.