зарисовки на коленках.

      адам ложится спать один. он не пускает к себе иону и даже не обнимает подушку или одеяло, как это делал младший, ощущая как над ним образуется волшебный купол, а внутри него безопасность и спокойствие, словно он на недосягаемой планете. словно он совсем один, держащий труп самого родного человека на руках. пропадает.       и тогда пульс всё повышается, всё кажется отдаляется ещё дальше, парниша падает в пропасть. и просыпается в холодном поту. он видит тот же голубоватый свет от работающего кондиционера, тот же тёмный рюкзак, который джона таскал с собой в типичные деньки, и то же самое сонное лицо. наверное, это такая обыденность — лежать на очередной скрипучей кровати и тосковать о том, что не можешь подойти и лечь рядом, что даже тошно. мюррей, предатель, ему начихать.       или это всего лишь образ недотроги? ещё обиднее, когда адам на деле стеснялся больше ионы. но виноватых не найти. одежда скинута на пол в кучки, на тумбочке пустая пачка сигарет, недоеденные чипсы и пара банок пива, всё ещё не тронутых этими двумя. старший просто уснул так и не успев посидеть по душам после ужина, ибо тяжело метеозависимых дождь не щадит. да и ужина то особо у них не было. чëртовы скитальцы-неудачники.       до того эта жизнь приелась, что джона часто стал себе воображать недостающие прикосновения, избавляясь от тактильного голодания своей фантазией. наверное это несложно изменить, стоит лишь адаму немного притормозить и дать возможность отдохнуть, но нет, нельзя упускать чужой звонок по поводу работы, ни за что нельзя, верно ведь? он не может расслабиться и просто подойти и обнять маршала, да? или он трус?       джона выгибался в спине и сдавленно выдыхал в плечо, когда представлял любимые руки на себе, лишь бы его не услышали. будто он принёс домой что-то сладкое и запретное, о чем не должны знать родители. сна нет. поэтому хочется решиться на то заветное желание. ладно, интересно, адам когда-нибудь бы пришёл также у нему? прямо напротив него застыл высокий светловолосый парень с жвачкой в кармане шорт на нём, наушниками под подушкой (где к слову хранился и плеер), тысячей анекдотов и уж точно интересных историй в запасе.       голова в облаках. таких тёмных и густых, заволакивающих в свою пучину напряжённого лживого спокойствия. словно небо перед грозой, самой контрастной и яростной грозой. джона берёт его за руку, что-то мешает ему ступить дальше. будто он держится за ручку двери и боится войти туда, там ругаются матом и бьют посуду. ему хочется избавить это от неприятных последствий, поэтому парень тихонько забирается на коленях и, едва не разбудив друга, ложится ему на грудь, укрывая его рукой свою голову.       накрывает ощущение, будто адам действительно мëртв. почему он хочет, чтобы мюррей сейчас проснулся и утешил его? почему вообще сейчас ему так страшно, а из глаз вот-вот готовы плеснуть слëзы. маршал сдерживается, чтобы не отпустить эмоции, сжимая пальцами простыню в кулаках. дурацкую детскую простыню с рисунком хелоу китти. он готов накормить друга разноцветными таблетками, лишь бы тот влюбился в него в ответ. как надоело чувствовать это одиночество.       кажется, что у него совсем нет шансов. он определённо точно любит какую-нибудь симпатичную девушку из сериала про вампиров, американских школьниц, баскетбол и тусовки. такие тусовки, что противный запах дешёвого пива чувствуется через экран и скорее хочется уйти оттуда, почувствовав то, как нелепо ты выглядишь на этом празднике с такой же крутой музыкой, что и та популярная компашка в стороне. стыдно за эти сериалы.       вот и джона случайно, сам того не понимая, оказывается главной героиней такой продажной драмы. безответная любовь и комедия в жанрах? может у него ещё куча психических расстройств, неполная семья и богатая тётенька, о которой он узнаёт только после её смерти и дача с яблочным садом на лавандовых полях по наследству. он же даже имеет с адамом личное рукопожатие, слушает его любимую группу, ну почему тот не разрешает и близко проявить любовь, когда не спит?       наконец-то сломанный мини диско шар, который они забыли вытащить из розетки, заработал. комнату залили розовато-лиловые, салатовые и синие лучи, вперемешку с фиолетовыми и красными звёздочками. от него же и начинает играть тихая музыка. «mr.kitty — empty phases.» — точно мелькнуло в голове младшего. это заставило лишь сильнее прижаться, пока ещё мюррей не проснулся и не прогнал его на свою кровать.       он не хотел выключать диско шар, плевать, только ещё больше разворошит любимого, одновременно боится разбудить его даже тем, что сердце бьётся так громко. наверное не стоит сейчас дышать. он глотает последний воздух, будто перед глазами возникает таймер. последние секунды, но вопреки назначеному времени, адам просыпается, когда песня меняется, сбивая всё ожидание конца невинности.       — ты починил эту штуку? — сонный, он сказал первое пришедшее в голову и не успел закончить, как джона соскочил с его груди, выпутывая руки, которыми обнимал парня в капюшоне (черт возьми, он даже спал в этой кофте).       — я просто тут. ээ… я. ну я спал и. а потом. и…       — ты придурок, — адам усмехается, перебивая его в ответ.       атмосфера напоминает классных хоррор про пиццерию, только вокруг дискотека. за окном подъезжает дорогая машина, и слышен смех нескольких богатых девчёнок. иона краснеет и жмурится, всё ещё сидя на бёдрах у лежащего адама, который улыбаясь замечает, как тот боится посмотреть ему в глаза. мюррей кладëт ладонь на чужие пальцы и сплетает их. какое же это было облегчение для загнанного в тупик маршала. он немного приоткрывает глаза, и адам приподнимается на локтях, чтобы быть примерно на одном уровне.       — ничего не хочешь мне сказать?       очень сложно жить, скрывая свои повадки, желания и любить украдкой, ожидая от него внимания. но ещё сложнее оказалось, когда мюррей перестал скрывать тот факт, что он давно догадался. дышать невообразимо тяжело. иона хватается за его плечи и со всех сил обнимает, прячась в самом же страхе. просто буря в груди, он душит себя. слезы всё катятся по щекам, он стирает их пальцами и мочит пластыри на пальцах.       горячая рука на спине заставляет вздрогнуть и выплюнуть последний воздух, сжимая зубы и коленки.       — ладно, потом. дыши глубже, — этот голос всегда успокаивал его в редкую грозу или после другого проишествия в жизни. и джона слушался.       проходит ещё пара троек минут, прежде чем адам смирившись выдохнет и, обняв в ответ, уложит его обратно, сплетая ноги. пальцы той руки, на которой лежал джона, старший вплетает ему в волосы, а другой хватает за запястье и кладёт на свою шею. его лицо так близко, что вот-вот и он поцелует иону хотя бы в макушку. ну хоть разочек. и как бы он сам себе не заговаривал зубы, этого мало. наконец, всхлипы стихают и адам, до сих пор улыбающийся, приподнимает его лицо за подбородок, отрывая от своей груди и заставляя посмотреть на него.       — прости, что я тут, — по глазам мюррея не было повода думать, что он злится на джону, — адам, я пойду к себе, если ты хочешь, — взгляд спускается вниз, а голос затихает.       — иди, можешь вернуться, если тебе будет грустно.       — тогда я остаюсь, — пальцы удобно цепляются за плечи. снова смущён.       в ответ старший хлопает ресницами. одеяла тут не было, разве что пододеяльник от него, которым он и укрыл своё солнышко, забирая под тепло. мюррей поднимает его повыше и это купол. тот самый купол, защищающий от космических пропастей. на отдельной от всех планете, но уже вдвоём. обычно они стали просыпаться всё позже и позже.       — ты любишь меня, джона?       он молчит, поджимая губу и не сдерживая счастливую улыбку. нет, конечно, адам может и оттолкнуть парня. его интонация редко была понятна через подобный вопрос, но сам факт того, что наконец он уделил разговор чувствам, заставлял дрожать от возбуждения. хотя всё же… нотка неуверенности. такая красивая в голосе адама.       — очень люблю, — тихо и без особых раздумий, как это бывает обычно, подтверждает. но искренне, с глупой, ужасно глупой улыбкой в надежде и запахом чего-то изысканно сладкого. наверное это духи с журнала, найденного в прикроватной тумбочке от прошлых хозяев этой съемной комнаты. звёздочки падают на его глаза и заставляют отвернуться в подушку.       — и ты мне нравишься, — адам будто обесценивает тебя слова, одновременно обижая и радуя своим всего лишь «нравишься».       — эй! — иона обиженно фыркает, будто так ни за что не должно было быть, но чувствует, как тот пытается не засмеяться, влюблëнно смотря.       — очень нравишься. может быть, если ты меня поцелуешь, я даже тебя полюблю, — от собственных слов вызывается смешок.       — ты не можешь так играть со мной! нет, нет! перестань! — жмурится парень.       — хорошо, я сам.       едва приподнимаясь с постели, адам проводит носом по его шее и, совсем не отлипая от тела, но давая пространство для воздуха в груди, нависает прямо над губами. тут мягко и удобно, немножко прохладно, самое то, чтобы заснуть прямо сейчас, завалившись друг на друга, как после огромного семейного сборища на рождество, когда места для гостей уже нет и вы с лучшим другом спите рядом. а затем это становится не совсем похожим на дружбу.       их тянет друг к другу и можно заглядывать вечность в любимые глаза. ярко-голубые, наверное ангельские, даже немножко светящиеся в темноте, с кучей звёзд внутри и одной большой, как яблоко, луной или тëмно-карие, похожие на глубину, на старое радио, на самый горький кофе и на вкусный шоколад в дорогой золотистой обёртке по акции. адам раскладывает руки по бокам парня и греет ими шею.       — ну так ты поцелуешь? — голос всё ещё не уверен, он затаив дыхание буквально умоляет об этом.       адам берёт его за щеки обеими руками и сжимает, облизывая чужие персиковые губы, одним только касанием доводя до кипения кожу джоны. пальцы в мозолях и исцарапаны котами, которых он пытался поймать в переулках, но так нежно маршала ещё никто не гладил по скулам, проводя до ушей и спускаясь ниже. между ними горячо, из-за дыхания. на шее маршала куча синяков от последней драки, которые старший так заботливо сейчас зацеловывал, вырывая блаженные вздохи.       — останешься со мной поспать, а? — редко такое можно было ожидать от мюррея. да иона растопил это сердце, точно!       ответа дожидаться не стоило, маршал быстро прибежал обратно со своей подушкой и, поджимая колени, сворачивается в клубочек, ложась в объятья адама, который утыкается носиком в лоб и вдруг вспоминает как джона боится щекотки. они сегодня не уснут, ну разве что, ещё немножко подурачатся в постели. целуя иону куда попало, старший слышит смешок и чувствует, как тот сжимается всём телом ещё сильнее, стараясь прижать адама подальше от лица, чтобы спастись.