зарисовки на коленках.

      порой, адам ехал по ночному шоссе в абсолютной тишине, всё думая о парне на пассажирском сиденье, хотя чаще ему всё же удавалось тихо включить музыку, перебивая самые идиотские на всём белом свете мысли, за которые ему стыдно. это становилось похожим на паранойю. до того он углублялся в пучину переживаний, что пока иона тихонько спал, мюррей мог позволить себе поплакать от досады. от вечно преследующих мыслей о том, что он слишком мало делает для друга, бывает грубым, а то и хуже, игнорирует его заботу, не давая ничего взамен. даже простого спасибо.       когда же наконец парень сам будет проявлять инициативу для поддержания их, даже если и просто дружеских, отношений. но джона считал его самой родной душой вокруг себя. технически, так и было.       когда белый шум становится ещё более невыносимым, и приходит осознание, что своими всхлипами адам мог разбудить парня, рука тянется к кнопке радио. что угодно лучше, чем возможный исход автокатастрофы прямо сейчас, пока он сидит за рулём. они оказываются в очередном непримечательном городке разве что под утро, но всю ночь мюррей был в дороге и джона настаивает на том, чтобы они направились в мотель отдохнуть. работы не было, поэтому сейчас они свободны для того, чтобы наконец поспать в спокойствии, словно нет никакой опасности.       парни никогда не перевозили с собой еды, поэтому, останавливаясь где-то, им конечно приходилось идти в торговый центр. джона лежит рядышком, ждёт ещё пару часиков, пока его напарник проснётся, чтобы пойти вместе, хотя голод его растворял уже давно. без него идти куда-то ужасно не хотелось. сейчас было утро, но за полупрозрачными шторками на панорамном окне прямо перед двухспальной (ибо им уже давно не принципиально спать вместе или раздельно) кроватью было слишком тёмное небо. как на похоронах.       сон прерывается, когда маршал не выдерживает и переворачивается на адама, заставляя проснуться от тяжести на собственной грудной клетке. он разложил на нём руки, пока мюррей пытался понять во что влип.       — ты сейчас серьёзно? опять? — тянет сонный голос, ещё немножко хрипящий от прохлады, так как они спали лишь в футболках и нижнем белье. остальная одежда, пропитанная семью потами, гудела в стиральной машине.       — я голодный, у нас ведь есть запасные джинсы? давай сбегаем в магазин, пожалуйста, — иона переворачивается, обнимает адама, пряча лицо в подушку, находившуюся между плечом и шеей парня, и чувствует запах стирального порошка. хороший мотель.       — хорошо, только слезь с меня.       ближе всего им попался торговый центр, хотя и разгуливать в старинных протёртых жизнью футболках по городу, раздуваемому морским ветром была определённо не лучшая задумка. ноги едва передвигались и слабое головокружение немного заглушало голод, от чего больше чувствовалась тошнота. джоне действительно плохо. он останавливается, стараясь не упасть и тяжело дышит, а адам проклинает самого себя за это. всё, чем он сейчас может помочь — это довести друга до ближайшего общественного туалета и ждать его прямо там.       с последним парень не справился. на миг его взгляд замер на рукодельной лавочке, и он долго метался в сомнениях пойти туда. он так мало делает для ионы. вновь мысли и совесть грызёт. промелькивает идея, которую он из последних сил пытается от себя оттолкнуть, но сдаётся, надеясь, что это не так плохо и покупает там разноцветный бисер и кусочек лески, пряча всё в карман джинс и возвращаясь на место, где ждал того.       с такими то проблемами, есть фастфуд было ужасно, поэтому парни купили в местной японской забегаловке рамён и в целом, тарелка была настолько большая, что им хватило. тучи всё сгущались, а ветер переворачивал всякие вывески и прочие незакреплённые предметы на улице, от которого бегут мурашки, пробираясь до костяшек. они бегут домой, пока ливень задевает их макушки. и даже спрятаться некуда, да и им не надо. теперь то они точно остались без одежды, промокши насквозь.       иона, абсолютно голый и укутанный в тонкий плед, запертый сидит на полу в ванне и зависает по соц-сетям, доступ куда был разве что с ноутбука, на который он выпросил у адама интернет. наверное сейчас его тело закрывают только маленькие пластыри на руках, которые мюррей осуждал за детский вид и рисунки с животными. ох, знал бы он, что сейчас делает джона, тихонько прикрывая рот, мнение бы его абсолютно поменялось.       итак, вопреки своей серьёзности, адам пытается найти более-менее ясный для него способ сплести маленькое колечко. это всё на что ему хватило фантазии, хотя он и немножко побаивался того, что маршал просто рассмеётся над ним. «ну и пошёл он тогда, если так сделает» — едва слышные маленькие ругательства он шептал себе под нос, совсем не соображая ничего в этом. даже в детстве он не занимался подобным творчеством, никогда не видел этого, лишь пару раз слышал и натыкался на маленьких девочек, которые сидели на качелях в парке и обменивались подобными штуками.       тяжёлый выдох. он думает, что абсолютно зря это затеял.       внутри него мерцают гирлянды со звёздочками и целые фейерверки. уши краснеют, когда тот спустя около часа музыки в наушниках наконец слышит слабый крик ионы с просьбой о том, чтобы адам забрал свои вещи. тот так же был, как герой греческих сказаний, закутан в белый пододеяльник. адам сжал в кулаке этот маленький подарок и входя в ванну, прежде чем маршал, всё ещё сидящий на полу, успел что-то сказать, садится рядом, прикладывает палец ко рту ионы.       — если засмеешься, я тебя пну, — он робко мелькнул взглядом в сторону, оглядывая оголённые чертовски красивого цвета плечи друга, а затем надевает ему на указательный палец симпатичное кольцо, едва поблёскивающее в свете большой роскошной ванной, словно подходил к ней такими же белыми и золотыми элементами, — это тебе.       адам подскакивает на месте, когда тот со всей силы обнял его, заставляя упираться спиной в стиральную машинку. он чувствует горячее дыхание на своей коже, куда утыкался иона, улыбающийся во всю ширину и поднимающий на него свой хитрый нос, которым словно специально так возбуждающе вёл по ключицам.       — спасибо, ади, — волна гордости нахлынула его. не зря, всё-таки не зря он терпел смешки продавщицы, которая давала ему бисер. так искренне счастливо и мило иона ему в глаза ещё не смотрел.       ноутбук одиноко лежил в стороне, пока за окном тёмные тучи развели грозу. дождь барабанил по крышам машин, а в многоэтажках горел жёлтый приятный свет. джона снимает с себя плед и расстилает его на холодном кафеле, притягивая за собой изголодавшегося по прикосновениям краснеющего мюррея.