Кровавый песок

Мина лениво перебирала палочками рис: есть совершенно не хотелось. Порция Гаары уже остыла и стояла напротив неё. Девушка взволнованно вздохнула, разглядывая кресло Казекаге. Бунт в тюрьме. Неизвестно, что там происходило, да и состояние мужчины вызывало беспокойство: мало того, что спал не понятно как, так ещё и не успел поесть. Уставший и голодный. Кагуцути весело хмыкнула, представляя, как Казекаге разносит самого главного предводителя. Как же она хотела вернуться во вчерашний вечер и просмаковать момент, когда Гаара держал её у себя на коленях. Снова спрятаться в тепле и тихом баритоне от всего мира... И запомнить это. Мина грустно вздохнула и заёрзала, вспоминая крупицы своих ощущений вчера. Как можно было уснуть в такой момент? Впрочем, она подозревала, что Гаара напитал её чакрой, успокаивая. Но всё же. Мина огляделась, тихо радуясь, что запах мужчины всё ещё витал в воздухе вместе с распалённым жарким ароматом песка. Никогда ещё ей не приходилось так долго задерживаться в его кабинете. Да ещё как задерживаться. Девушка снова вернулась мыслями к мужчине, который последние дни не хотел покидать её голову, и отбросила палочки, сдаваясь. Когда это могло начаться? Когда простое восхищение Казекаге переросло в симпатию? Или это было всегда? Мина зажмурилась, прижимая колени к груди. Он не мог не притягивать внимание окружающих, ещё до поста Казекаге. Когда Гааре было четырнадцать, когда вся деревня пришла посмотреть на нового правителя, он не мог не восхищать. Мальчишка, самовлюблённый демон, который сел в кресло правителя, несмотря на все слухи и на своё кровавое прошлое. Доказал преданность жителям и деревни, поднял Суну. Как она могла не поддаться? Может, так и думали все его фанатки? Может, и Мина одна из них? Девушка ласково улыбнулась, открывая глаза и вспоминая, как впервые в роли АНБУ опустилась перед ним на колени, как впервые услышала его грозный и властный тон, когда он отдавал приказы. Как смотрела сквозь маску снизу вверх на него. Помнила, как он обсуждал слежку за феодалами и старейшинами, как получал предательство, учился на своих ошибках, падал и вставал. В отличие от других девушек в АНБУ, которые на каждом углу штаба шептались, что хотели бы попасть в постель к демону, Мина лишь усмехалась, получая задание. Она наблюдала, восхищалась и поражалась им издалека, боясь шагнуть ближе. И что теперь? Кагуцути прижала ладони к пылающим щекам, осознавая, что Гаара всегда вызывал тот необъяснимый трепет в ней. Это было всё время, но лишь сейчас она понимала, что на самом деле испытывала к нему. Столько лет спустя. Находясь рядом и упиваясь им. Каждым взглядом, грозным или уставшим, запоминала каждую эмоцию, до которой могла добраться, каждый его вид, будь он злой или расслабленный. Всегда был Гаара, она всегда его выбирала и стремилась к нему. В АНБУ, когда она наконец услышала похвалу и получила звание капитана лично от него. Показать себя лучшей, добиться его признания — именно это и двигало ей. Мина улыбнулась, открывая глаза, и посмотрела на камзол: мужчина так его и не взял. Наверняка он утратил тепло, но запах Гаары остался, остался и на ней. Прижавшись носом к плечу, девушка не переставала улыбаться, ощущая смешанный аромат — как цитрус перебивает её сладковатый запах, а мята с терпким запахом дают особую перчинку. — Доброе утро, — дверь распахнулась, впуская уставшую и хмурую Темари внутрь. Мина чуть не свалилась со стула, вовремя ухватившись за край стола, и спустила ноги на пол. Химе явилась как снег в пустыню, неожиданно и громко, начиная что-то причитать и спрашивать о её самочувствии. Кагуцути лишь кивала и заверяла, что с ней всё хорошо. — Гаара послал к тебе, — прищурилась блондинка: усталость явно не мешала её настрою. Мина кивнула, пропуская особенно ноющий удар сердца: могло найтись сотни причин, почему Пятый так сделал, но хотелось верить, что причина была в его беспокойстве. Девушка уплетала еду, лишь бы не дать Темари новую пищу для размышлений о чувствах. — Сказал, что его настораживает твоя охрана, — Темари старалась говорить как ни в чём не бывало, но кажется, что-то уже подозревала. — Ничего не хочешь рассказать? Кагуцути почувствовала, как ком еды встаёт в горле, и сразу потянулась за стаканом воды. Конечно, Химе ещё помнила их разговор тогда в ресторане с Сакурой. Девушка упрямо поджала губы, ловя себя на мысли, что Темари может рассказать Гааре. Но с другой стороны, зачем, если тот не спрашивает? — Всё дело в Такеши, — Мина отложила палочки и стала нервно теребить растянутые рукава водолазки. Темари нахмурилась, пытаясь вспомнить что-то, и вдруг прозрела: — Так это тот самый?! Кагуцути не выдержала, пряча лицо в ладонях и сгорая со стыда. — Ками-сама, — Химе дотянулась до руки секретаря, мягко отнимая её от лица. — Ты как? — Меня он не волнует, — просипела Мина, всё ещё смущённая, что они обсуждают такую щекотливую тему. — Просто неудобно признавать, что этот человек теперь следит за мной. Да, сначала это казалось хорошей местью, что Такеши хвостом бегал за ней, охраняя; теперь же было неуютно, что бывший молодой человек, с которым они когда-то делили одну постель, где-то незримо находился рядом. Ещё и наверняка обсуждал это со своими друзьями-придурками. Мина скривилась и попыталась перевести тему: — Что там с бунтом?

***

Мужчина что-то невнятно хрипел, пытаясь собрать последние силы, чтобы откашляться. Проклятый песок, который был сейчас пропитан его кровью, находился внутри лёгких, мешая нормально дышать и вызывая спазмы. Тряхнув головой, он попытался сфокусироваться на одной точке, но увидел только кровь, которая капала изо рта, собираясь лужей перед его ногами. — Таким храбрым был, — Канкуро вышел из тени, ядовито ухмыляясь, и подошёл к Ичи. — Что такое? Мужчина снова захрипел, пытаясь что-то сказать, но зашёлся кровавым кашлем. Сев на колени, он сдавался, опуская голову и стараясь как можно больше втянуть кислорода, лишь бы унять головокружение и тошноту. Внутренности всё ещё сводило судорогами, Ичи рвался от грёбаного песка внутри. — Достаточно, — властно отозвался Гаара, всё это время сидя за столом в допросной. Пятый поднялся, всё такой же непроницаемый. Песок повиновался его приказу, возвращаясь к хозяину в ноги и оставляя Ичи в покое. — Поднимите его. Медик усмехнулся, сплёвывая на пол остатки слюны и крови. Чёртовому Казекаге хватило четырёх минут, чтобы он сдался. Ичи поднялся с колен с помощью рук одного из АНБУ, ему задрали голову, заставляя взглянуть Пятому в лицо. В эти ядовитые ненавистные самовлюблённые глаза. — Кто за тобой стоит? — словно гром раздался голос Гаары в помещении. Мужчина стоял напротив заключённого, заглядывая в мерзкие маленькие глаза. Сзади кто-то подорвался с места, чтобы начать фиксировать детали допроса, который неожиданно начал Господин. Ичи криво усмехнулся, не решаясь отвечать, но увидев, как поднимается вихрями песок перед ногами Каге — передумал. — Господин Нингё. Гаара хмыкнул, складывая руки за спиной. — Сам всё расскажешь? Или мне привести дознавателей? Медик дёрнулся в руках АНБУ — знал, что шиноби не церемонились, когда лезли в чужие воспоминания, но особенно изощрялись с преступниками и заключёнными. Канкуро стоял позади брата, ожидая указаний, но, видимо, они были больше не нужны. Он впервые видел Гаару таким спустя долгое время после извлечения Шукаку. Младший не церемонился: тащил Ичи из тюрьмы в коконе песка в допросную, заставил глотать песок, напитанный чакрой, и изводил его, добиваясь ответа. Этот медик превзошёл всех: убил порядком десяти заключённых, которые не согласились идти против Казекаге. Со своей шайкой напали на АНБУ, которых теперь осматривали Кейко с Сакурой. Из-за блокаторов чакры они не могли воспользоваться техниками, поэтому в ход шли ножки от коек, заточенные вилки, согнутые миски. Было ужасно больно смотреть на своих же людей, которые истекали кровью. И гнев Гаары Канкуро прекрасно понимал: сам бы вывернул Ичи наизнанку, если бы только брат дал приказ, однако, по всей видимости, младший решил сам отыграться на мужчине. — Хочешь всё узнать? — хрипло отозвался медик и рассмеялся, тут же откашливаясь. Горло всё ещё нещадно драло после песка. — Я сам вызвался помочь Нингё. Я ненавижу тебя. Ты так и остался самовлюблённым демоном, который ничего не замечает вокруг. Уже позабыл, Господин, сколько людей погибло при атаке Дейдары, а? Сколько людей полегло, чтобы защитить тебя, лучше бы тебя не воскрешали… В допросной повисло молчание; даже шиноби, который фиксировал детали допроса остановился, а Канкуро замер, пытаясь уловить эмоции брата и готовясь к самому худшему. — Вы записываете? — разрезал тишину Казекаге, и АНБУ сзади извинился, принимаясь фиксировать всё сказанное. — Что ещё расскажешь? Гаара больше не смотрел на Ичи, вслушиваясь в его слова. Нингё была истинной женщиной, выстраивая армию ненавистников Казекаге, чтобы сместить его власть и забрать пост; давила на самое больное, взывая к ненависти и уверенности в том, что Гаара — причина всех их трудностей. Превосходный план. Ичи потерял невесту тогда, при нападении. Эта женщина и воспользовалась им, приказывая попасть в тюрьму, вызвать конфликт и бунт заключённых, чтобы подорвать доверие и власть Пятого. Она давила на все точки сразу, желая добиться гражданской войны и междоусобицы, чтобы Старейшины заметили это — тогда она и должна была прийти, раскрыться и занять пост. — Позовите дознавателей, — бросил напоследок Гаара, покидая допросную. Канкуро тихо выругался, быстро что-то сказал подчинённым и последовал за братом, желая успокоить его. Видел, как тот злился. Уже на лестнице на второй этаж марионеточник схватил Гаару за плечо, чтобы остановить. — Не нужно, — Пятый скинул его руку и скрылся в зале заседаний, хлопнув дверью. Гаара громко ударил по столу, присаживаясь за него, и закрыл лицо руками. Прошлое не собиралось отпускать, что бы он ни делал, как бы ни старался. Все будут помнить самовлюблённого демона-убийцу, не более. Давно он такого не слышал. Мужчина глубоко вздохнул, пытаясь совладать с эмоциями и успокоиться. Сейчас было не место и не время. Нужно было найти Нингё, допросить Сайхо, привести Эйкичи… Но как же было больно. Каждый раз, хуже любого предательства были такие слова. Гаара слышал такое много раз — как пощёчина, которая выбивала всё нутро из него, оставляя лишь оболочку и заставляя задуматься над своей жизнью. Каждый раз, когда он думал, что люди вокруг простили, что видят его перемены, видят, как он из кожи вон лезет, но нет. Этого было недостаточно. Мина. Гаара зажмурился, пытаясь выкинуть девушку из головы. Что он себе выдумал? Да, может, она согласится быть с ним из страха или просто-напросто не сможет отказать Казекаге. Так легко было верить в свои мечты и так больно разбиваться о них же. Он даже не знал, какое мнение у неё сложилось о нём. Вдруг тоже ненавидит? Так же обвиняет в смертях, так же считает самовлюблённым демоном? Гаара трусливо сбежал, не желая возвращаться в кабинет, видеть её… Нужно было спуститься с небес на землю и посмотреть правде в глаза. Хотелось уйти, спрятаться ото всех, пережить свой внутренний кошмар наедине. Мину трясло от волнения. Аккуратно приоткрыв дверь в зал заседаний, она шагнула внутрь, прижимая к груди уже подогретый обед для него. Канкуро толком не объяснил, что произошло, зайдя в кабинет, но девушке хватило одного вида марионеточника, чтобы понять: что-то не так. — Гаара? — тихо позвала его Кагуцути, от чего мужчина дёрнулся, вскидывая голову. Он выглядел как загнанный в угол дикий зверь. Мина попыталась ободряюще улыбнуться, но получилось плохо. Таким она видела его впервые. Осторожно присев рядом с ним на стул, Кагуцути поставила еду перед ним под пытливым мужским взглядом. — Ты так и не поел с утра, — пояснила девушка, пряча руки и рассматривая Гаару. Взъерошенный, с ужасно красными глазами: всё так и кричало о том, что он устал от всего. Мина поджала губы, рассматривая лицо мужчины, сердце неприятно щемило от боли и волнения за него. В последнее время он только и делал, что успокаивал её, возился, будто с маленьким ребёнком. Однако Мина давно уже не была ребёнком. — Гаара, — девушка кротко улыбнулась, нагибаясь вперёд. Он нуждался в поддержке, которую отвергал, когда до Гаары наконец дойдёт? Не всегда нужно было заботиться о других. Мина вздохнула, набираясь смелости. — Что бы ни произошло там, что бы тебе ни наговорили, пожалуйста, не зацикливайся на этом. Сколько хороших слов тебе говорили? Но ты слышишь только плохие, расстраиваясь. Мы не всем нравимся, нет такого человека. — Гаара хмыкнул, отворачиваясь от неё. Мина придвинулась ближе, касаясь рукой его колена. — Всегда будут недовольные, всегда будут люди, которые ищут виноватых, ищут крайних, чтобы выместить свою боль. Никто не был на твоём месте, никто не переживал то, что пережил ты. Пожалуйста… Мина сдавалась, крепче сжимая его колено в ожидании хоть какого-то отклика. — Я хороший человек? — Тихо спросил Гаара, поворачиваясь и рассматривая её руку. — Да, — она не думала, потому что была в этом уверена. — За тобой пошёл альянс, ты поднял Суну, сколько шиноби тебе благодарны. Если бы не ты, неизвестно, существовала бы ли страна Ветра. Ты каждый день доказываешь, что люди не зря тебе доверяют. Тобой восхищаются, ставят в пример. Человек, несмотря на своё прошлое, исправился. Ты даёшь надежду всем, Гаара… Мужчина повернулся к ней, упираясь колючим взглядом — убедиться, что не врёт. Как она делала это? Приходила и возвращала его, каждый раз. Знала бы девушка, какое влияние она имеет на него. Гаара заторможенно кивнул, опуская взгляд на её руку и молчаливо раздумывая над словами. Этот вопрос разбивал её сердце. Мина поджала губы, наблюдая за сменой эмоций на его лице и ласково поглаживая. Как ещё успокоить и вернуть ему уверенность? Девушка вздохнула, кидая быстрый взгляд на еду. Мина оторопела, услышав движение, и удивлённо повернулась к Гааре. Он скользнул рукой к сидушке её кресла, придвинув к себе и устраивая между разведённых ног. Кагуцути вопросительно взглянула на него, нервно ёрзая: теперь они находились в опасной близости. Девушка отвела взгляд, цепляясь за подлокотники. Гаара аккуратно подхватил её руку и прижал к лицу. Вдохнув сладкий аромат, он уткнулся носом в тыльную сторону, прикрывая глаза. Как он хотел её обнять, прижать к себе хотя бы на минуту и забыться... Мужчина слабо улыбнулся, когда Мина принялась гладить его скулу большим пальцем, и сжал её ладонь. — Побудешь со мной? — тихо спросил он. — Если поешь, — Мина ласково улыбнулась, замирая от столь сокровенного и интимного жеста. Как можно было выглядеть таким холодным, но на деле оказаться раскалённым на ощупь песком в пустыне? Гаара тихо рассмеялся, убирая её руку от лица, но так и не отпустил из хватки, пока ел. Мина улыбалась, видя его наконец собранным и живым, начала что-то рассказывать о брате, не найдя темы получше, на что мужчина только весело хмыкал, и сравнивал их под её громкие возмущения… Канкуро остановился, словно поражённый, в дверях. Теперь он понимал улыбку Темари на слова брата о секретаре. Марионеточник моргнул, желая избавиться от пелены на глазах и кома в горле. Так он и ушёл, прикрывая дверь и оставляя брата наедине с его сокровищем.

***

Дни тянулись очень медленно. Жёны феодалов вдохновились роскошным приёмом и отправились в страну Рек, чтобы отдохнуть. Канкуро на уши поставил всех АНБУ в штабе, собирая команды у границ, чтобы те арестовали Сайхо, как только та ступит на песок. Нингё мутила воду, заставляя Резиденцию замереть в ожидании перед ударом. Гаара ждал худшего, слушая отчёты от шиноби из разных уголков Суны. На второй день оказалось, что Кана покинула Суну под видом сестры своей же жены. И это вроде бы должно было заставить взять передышку, но никто не находил себе занятия. Канкуро всё так же отчитывал шиноби, вводя особый режим опасности. Гаара и вовсе не покидал кабинет и был на взводе всё это время. Мина находилась рядом с ним, напоминая о сне и еде, видя, в каком он состоянии, хотя сам мужчина был против её работы, желая, чтобы она отдыхала. — Тогда спрячь меня подальше от Резиденции, — Мина рассмеялась, наблюдая за его неоднозначной реакцией. Но Гаара не мог этого сделать. Хотел видеть её, чтобы убеждаться каждый день, что с ней всё в порядке. Поэтому сдался. Было принято решение отправить команду Конохи домой, чтобы они не оказались втянуты в пучину политических игрищ. Гаара отправил письмо Какаши об этом, но Сакура оставалась, всё ещё занимаясь обучением медиков. Харуно также продолжала заниматься планом лечения Мины. Стресс дал толчок и силы для восстановления каналов чакры, которую Кагуцути начинала уже чувствовать, поэтому было решено притормозить в принятии препаратов. Темари этому факту обрадовалась и тут же оповестила девушек о новом вечере посиделок. В связи с ситуацией они могли сделать небольшой перерыв и наконец спокойно отдохнуть и набраться сил перед финальным ударом. Гаара отнёсся к этому скептически, но Мина заверила его, что сидеть они будут только у неё в квартире, под наблюдением охраны, и всё будет хорошо. Под Хенге, который заботливо на неё наложила Темари, Мина вышагивала рядом с Химе к продуктовым лавкам, разговаривая о какой-то ерунде. Остановившись возле десертов, Кагуцути убедилась, что Темари была поблизости, и вернулась к выбору сладкого. Хотелось себя побаловать, да и корзина с шоколадом от Гаары уже опустела. Ещё нужно было взять что-то для девочек… — Слышала о Мацури? — раздалось сзади. Мина довольно улыбнулась, радуясь, что могла подслушать сплетни об ученице Гаары, не выдавая себя. Делая вид, что она занята выбором десерта, Кагуцути поправила волосы, прислушиваясь к компании девушек позади. — Да! Ухватила ночью кусочек нашего Казекаге, — одна из девиц захихикала. Кагуцути резко выпрямилась, поджимая губы и указывая продавцу на первые попавшиеся пироженные. Вот оно что. — Сказала, что даже утро перед работой они провели вместе… Мина криво улыбнулась и поспешила на улицу, решая, что дождётся Темари там. Громко фыркнув, девушка злобно прищурилась, вглядываясь в спины тех самых сплетниц. Конечно, они не были виноваты — всё это дело рук Мацури. В последние дни она чувствовала себя одним большим комком нервов, по которому проходились кончиком куная, раздражая её. Конечно, такое происходило только если дело касалось Гаары. Каждый в Суне знал, какой эффект имеет Казекаге над женщинами. Мина сама это видела, и не раз. Но теперь каждый взгляд на него, каждая адресованная улыбка, сплетня — что угодно, — проходились наждачкой и по ней, вызывая самую страшную женскую ревность. Это были слухи, понятное дело. Но. Мина оскалилась, со всей жестокостью нарезая фрукты. Глупая, глупая Мацури. Она уже потеряла доверие Гаары и снова лезет к нему, да и ещё и с такими громкими заявлениями. Провела с Казекаге ночь. Кагуцути залилась краской и тряхнула головой, вспоминая, когда он прижимал её к себе. Он появлялся в голове неожиданно и спонтанно. С прямым взглядом, большими горячими руками и тихим шёпотом. Девушка фыркнула, отгоняя наваждение, и, сама того не осознавая, привлекла внимание Темари. — Что-то случилось? — спросила Химе, выкладывая пирожные на тарелку. — Ничего конкретного, — пожала плечами Мина, подхватывая дольку мандарина, и задумалась. — Ты пыталась когда-нибудь свести Гаару с кем-то? — Не прямо свести, конечно, — отозвалась Темари, облокотившись о столешницу и с внимательным прищуром оглядывая девушку. — Намекала о Мацури. — Раздался смешок, блондинка улыбнулась, но вдруг серьёзно продолжила. — Думала, что Гааре чужда любовь, хотела хоть как-то открыть ему это, показать. Но… Всё решилось само собой. — Интересно, — Мина замерла, потирая подбородок, и повернулась к подруге. — И как это решилось? — Любовь находит каждого, — Темари ласково улыбнулась, зная, что самая главная причина стояла перед ней. Каждый взгляд, каждое беспокойство, каждый эмоциональный порыв брата так или иначе касались секретаря. — Как бы от неё ни отрекались, куда бы ни бежали, как бы ни защищались, она приходит — неожиданно, спонтанно. Человек, даже самый гениальный, — Химе явно намекала на своего избранника. — Он в конце концов не понимает, где она началась, но точно знает, что она не закончится. Мина кивнула. Сейчас она почти с полной уверенностью могла сказать, что чувства к Гааре будто были с самого первого взгляда, когда она увидела его там, стоя на площади. Может, раньше, может, позже. Но факт оставался фактом. Чувства вспыхнули внезапно, подкрепляясь их взаимоотношениями, и наконец вышли наружу. Только оставался вопрос: что с ними делать? Ей срочно нужно было забить голову другим, чем угодно. Ободряющее улыбнувшись, Мина вернулась к расспросам о тренировках и прочему, надеясь, что Темари не заметила перемену её эмоций. Подруга отвечала, но прятала хитрый взгляд за разговорами. Позже, уже сидя за столом с Сакурой и Кейко, когда они обсуждали Суну, Коноху, больницу — всё, до чего добирались, — Мина крепко сжимала бокал с вином, возвращаясь мыслями к мужчине и гадая, чем же он занимался… … Гаара чихнул, оторопев. Канкуро громко рассмеялся при виде брата всего пыльного. — А от песка ты не чихаешь? — продолжал смеяться старший, хватаясь за ручку двери в кладовую. — Могу заставить тебя чихать от песка, — недовольно отозвался Пятый, вытирая краем майки лицо, и глубоко вздохнул. Лучшим решением было начать уборку дома, разбираясь не только в старых вещах, но и наводя порядок в голове. Гааре это было нужно — избавиться от прошлого окончательно. Сестра обещала взяться за перепланировку и обновление родительского дома, доверив уборку братьям. Хотя, если бы она увидела, какой хаос тут творится, точно бы отвесила им оплеух — и не посмотрит же, что один самый молодой Каге, а второй — лучший марионеточник. Огромный вихрь мыслей занимала Мина, заставляя Гаару задерживать каждый раз дыхание. Это было так в новинку для него — думать о девушке, возвращаться мыслями к каждой их встрече наедине, проматывая в воспоминаниях каждый взгляд, каждое касание, каждый вздох. Хотелось вернуться к ней, посадить рядом. Смотреть на Мину, разговаривать с ней. Да всё, что угодно. Мужчина вздохнул, убирая волосы с лица, и присел на край диванчика в гостиной. — О чём думаешь? — весело спросил Канкуро, протягивая ему стакан с холодной водой, а сам сел напротив на низкий пуф. — Да так, — лениво отозвался Казекаге, оглаживая стекло и делая жадный глоток. — Хм, — марионеточник озадаченно вертел свою кружку, не зная, как правильно подступиться к разговору. Когда Канкуро увидел тогда Гаару и Мину вместе, в нём что-то щёлкнуло, всковыривая старые воспоминания. — Так что, Мина скоро вернётся в ряды шиноби? — Да, — младший кивнул. Конечно, никто это не обсуждал, но и так всё было понятно. Секретарь набирала обороты, и оставались считанные операции до её возвращения к тренировкам. Огорчало ли его это? Да, но оставить Мину возле себя насильно он не имел права. Гаара досадливо усмехнулся. Это означало, что он больше не будет видеть её каждый день, не будет задумчивых взглядов, не будет её запаха… — Хотел бы я снова с ней поработать, — вальяжно начал Канкуро, подмечая каждую тень эмоции на лице брата. — Помнишь, я тебе рассказывал, как новичок из АНБУ буквально поджарил мне заключённого на допросе? — марионеточник признавал потенциал и силу Кагуцути: такая куноичи точно не будет лишней для штаба, в противовес некоторым раздолбаям. Мужчина хмыкнул: он уже не раз рассказывал брату про Лисицу и даже давал рекомендации на её повышение. Вот только... Гаара лишь кивнул на его слова, рассматривая стену. Конечно, он знал о достижениях Мины. — А когда мы подослали шиноби под видом танцовщиц к Юри? Я всегда говорил, что наши куноичи самые яркие и красивые! Младший нахмурился, отставляя стакан на столик, и сцепил руки в замок: — Что ты имеешь в виду? — Там тоже была Мина, — хитро прищурился Канкуро, по-прежнему следя за эмоциями брата. — Мы сидели с этим, — марионеточник скривился. Это была первая попытка свергнуть Казекаге, и за переворотом стоял один из старейшин. План был довольно прост: подлизаться, преподнести подарок в виде танцовщиц — подставных, разумеется, — и разгромить Юри у него же дома. Канкуро принялся рассказывать дальше о девушках и танцах, а Гаара оцепенел…

…Шукаку недовольно ворчал, подкидывая новые картинки расправы над старейшиной. Гаара выдавил кривую улыбку Юри, располагаясь с Канкуро на огромных подушках. Головная боль не отпускала уже вторые сутки, и всё, чего он хотел — спокойствия и быстрого окончания этого фарса.

Служанки засеменили вокруг, расставляя бокалы с вином и фруктами. Мужчина рядом что-то причитал о сорте вина и прочей ерунде, пока Гаара еле сдерживал демона, а заодно и себя. Нельзя было раньше времени напасть на Юри, они должны были тянуть время как можно дольше, чтобы АНБУ нашли нужные бумаги, подтверждающие факт предательства и сговора против Казекаге.

Канкуро явно наслаждался вечером, расположившись в парадной абайе и потягивая вино. Гаара фыркал вместе с Шукаку от вида брата и лишь притворялся, что отпивает алкоголь. Благо, в сумраке комнаты нельзя было уследить, кто чем занят: ему это было на руку, и оставалось только ждать.

— Надеюсь, ваши девочки меня порадуют, — хрюкнул мужчина, усаживая одну из служанок себе на колени.

Гаара кивнул брату, стараясь скрыть отвращение к старейшине.

Канкуро спохватился и сказал одному из охранников позади, чтобы тот поспешил позвать их своеобразный подарок: он видел, как брат терял терпение. И только Ками-сама знала, что его сдерживает от прямого нападения на старика.

Раздалась тихая музыка, заставляя всех замолчать.

Гаара не знал, куда деть свой взгляд. Кинув его на старейшину, он скривился, видя, как мужчина забирается под юбку служанки. Как же было мерзко за этим наблюдать. Всё-таки сделав глоток вина под удушающий смех Шукаку, Пятый поправил абайю, опираясь головой о кулак — ему не оставили выбора.

Под лёгкий мотив показались две девушки в самом центре сумрачного зала, плавно выходя в такт из тени. Шукаку отпустил пару комментариев, пока Гараа беглым взглядом оглядел первую девушку в зелёном костюме. Прислушиваясь к демону, он хмыкнул, лениво переведя взгляд на вторую.

Глаза были прикрыты; девушка, словно жрица, плыла над полом под незамысловатый мотив песни. Тонкая вуаль закрывала нос и рот, и можно было только гадать, что она скрывала. Руки взметнулись вверх с тихим шелестом шифона, который скользнул вслед за хозяйкой, открывая вид на тонкие запястья. Шукаку молчал, пока Гаара цеплялся за маленький силуэт девушки в попытке уловить всё до мельчайшей детали. Он видел, как плавно двигаются бёдра и вслед за ними звенят подвески на шароварах. Разрез мог продемонстрировать пышные молочные бёдра, то скрывая их от её движений, то снова показывая, давая насладиться видом. Голые ступни ступали по ковру почти бесшумно, то и дело приподнимаясь на носок и перекатываясь на пятку. Гаара жадно отлавливал каждое её движение, пытаясь запомнить и чувствуя, как напряжение сковывает всё тело.

Музыка, слова — всё будто подстраивалось под её плавные движения, заставляя смотреть только на неё. Всё будто приобретало новый смысл, когда она снова начинала двигаться.

Девушка скользнула руками вниз, скрывая тонкие запястья, и Гаара услышал свой собственный разочарованный вздох. Ладони поднялись к шее, к ключицам, которые открывались виду, когда она запрокидывала голову. Оглаживая тёмно-бордовый топ, девушка под быстрый темп музыки снова вскинула руки, плавно покачивая бёдрами и приковывая к себе ещё большее внимание.

Пятый затаил дыхание, подаваясь вперёд, когда она опустила голову, жадно рассматривая огненную копну волос, раскинутых по плечам. Он снова и снова возвращался к её лицу, к прикрытым векам.

Музыка снова сменила темп, и она раскрыла глаза, впиваясь в лицо Казекаге…

… — Эй! — воскликнул Канкуро, толкая брата в ногу. — Ты слышал, что я сказал? — Слышала бы тебя Кейко, — растерянно отозвался Гаара, поднимаясь с дивана, и, будто ужаленный, устремился на кухню. Марионеточник недовольно покачал головой: он тут распинался о Мине, которая танцевала в тот вечер, а младший витал где-то вдалеке от дома. Ками. Гаара вцепился в столешницу, зажмуриваясь. Тогда это была она. Грациозная, плавная — та что заставила Шукаку замолчать, а его — впервые по-другому взглянуть на девушек. Мина. Мужчина шикнул, пытаясь остановить быстро бьющееся сердце и напряжение, которое растекалось по всему телу. Тогда не Шукаку заставил его. Это он сам. После того же вечера он направился в чайный дом, где ему предоставили выбрать самую лучшую девушку на ночь. И Гаара выбрал — с длинными рыжими волосами, которые явно уступали в красоте. Глаза, правда, у неё были светлее, но его тогда это не остановило. Гаара брал её грубо, всю ночь, заставляя только закрыть глаза и наслаждаясь видом — распущенными рыжими волосами, тонкой фигурой, громкими, не наигранными стонами. Податливая, нуждающаяся, покорная девушка принимала всё, что он с ней делал, не противясь и получая сполна море наслаждения и удовольствия. Гаара представлял тогда её. Мину. Прикрывая глаза и видя этот жгучий карий взгляд, который отпечатался в подсознании. Он ничего не выдумал. Это всегда была Мина. Ещё из далёкого прошлого, и только сейчас они смогли встретиться. После всех испытаний, войны и Шукаку. Гаара потёр лицо ладонями, приходя в себя. Мина была рядом, стоило только протянуть руку или приказать прийти. Она забрала его сердце ещё там, несколько лет назад, одним своим взглядом. Он усмехнулся, пытаясь отдышаться. Как он мог всё это время молча сидеть? Этот интерес к ней, с первого же дня работы, рыжие волосы, которые он искал всегда, если её не было рядом. Как? Мужчина остановился, отходя от столешницы и набирая воды в кружку в попытке остудить свою голову, мысли и тело. Гаара хмыкнул, прикрывая глаза: теперь весь пазл сходился, всё было на своих местах. И Мина тоже покорно сидела у него в сердце, до того момента, пока не пришла работать секретарём, снова просыпаясь и ковыряясь в его внутренностях. — Гаара, — позвал его Канкуро, заходя на кухню и озадаченно оглядывая брата. — Всё в порядке? — Да, — хрипло отозвался младший, откашливаясь, дабы избавиться от наваждения. Отставив кружку, Гаара повернулся к брату. — Что-то случилось? Марионеточник поджал губы, протягивая ему маленькую бархатную коробочку. Младший нахмурился, перехватывая её, и раскрыл. Помолвочное кольцо матери. Отец всё-таки сохранил его и спрятал подальше от себя, и заодно и от них. Он вытащил украшение. — Что с ним делать? — Канкуро встал рядом с братом, рассматривая кольцо. Дверь громко хлопнула, заставляя мужчин встрепенуться, а Пятого поспешить спрятать коробочку в карман. Темари улыбнулась, заходя на кухню, и протянула руки к братьям, ласково потрепав их за щёки. — Ты пьяная, — резюмировал Гаара, потирая краснеющую щёку под хихиканья сестры. Химе пожала плечами, проходя к раковине и набирая воды в стакан. — Просто повеселились, — она пожала плечами, жадно глотая жидкость. И снова улыбнулась с хитрым прищуром. — Тем более, Шикамару скоро отправится в Коноху. Я подняла себе настроение! — Ты настолько пьяная, что мы можем обсудить твоего парня? — Канкуро хищно улыбнулся, уперев руки в бока. — Я настолько пьяна, что могу рассказать всё, что мне доложила Кейко, — хихикнула Химе, облокотившись о стол и наклонив голову. Она рассматривала старшего брата, который тут же поменялся в лице. — Я же не сделал ничего плохого? Гаара хмыкнул, качая головой, а Канкуро досадливо поджал губы. — Нет, ты отличный парень, — Темари хлопнула его по плечу, не рассчитывая силу, отчего он пошатнулся. Медик рассказала ей всё, и блондинка была удовлетворена поведением Канкуро. Только… Она хитро прищурилась, скользя взглядом по Гааре, и отвернулась к раковине. — Вы когда охрану приставляете, проверяйте — вдруг там чьи-то бывшие. — У тебя в охране бывший? — нахмурился Канкуро. — Ты с кем-то встречалась? — озадаченно спросил Гаара, ровняясь с братом. — Ками-сама! — Темари всплеснула руками, вздыхая, и вновь повернулась к ним. — Не у меня! — У Кейко? — У Сакуры? У Химе полезли глаза на лоб. Громко цокнув, она с хитрым прищуром взглянула на Гаару, который явно был безразличен к беседе. Пьяно хихикнув, Темари выдала: — У Мины. На кухне повисла звенящая тишина. Канкуро пытался сдержаться, видя, как тени эмоций играют на лице брата. — Поменяю ей охрану, как только проводим команду Конохи, — властно отозвался Гаара, уходя из кухни. Темари радостно проводила его, замечая озадаченный взгляд Канкуро, и вновь цокнула. Мужчины.