Кровавый песок

Песок был не спокоен. Песчинки переливались в свете лампы, кружа над столом, он сражался будто сам с собой, то кидаясь в витающую кучку, то рассыпаясь в разные стороны. Только пустыня знала, что происходит на самом деле. Крошечные песчинки сновали туда-сюда, словно хотели куда-то убежать, но не могли без приказа хозяина. Мина вскрикнула, прижимая руки ко рту. Маленькая тыква на столе упала. Песок получил свободу, продолжая этот замысловатый танец, только уже целыми потоками, которые можно было увидеть невооружённым глазом. Девушка моргнула пару раз, думая, что это от нервов разум так глумился над ней. Но нет. Тыква все так же лежала, а песок витал вокруг, не зная, куда себя деть. -… Мина! — Темари стояла в дверях уже несколько минут, пытаясь достучаться до подруги, но та не отвечала. Кагуцути повернулась к Химе, наконец выпутываясь из оцепенения. — Я иду, — тихо кивнула секретарь. Темари расслабилась и вышла за дверь, оставляя ее одну. Мина прикрыла глаза, пытаясь собраться и совладать со своими чувствами. Он сильный. Значит, и она будет сильной. Кивнув последний раз взгляд на стол, Кагуцути уже хотела было выйти, держась за ручку двери кабинета, но вновь оцепенела. Тыква стояла как ни в чем не бывало. Песка на столе тоже не было, ни единой песчинки, переливающейся под светом ламп. Мина покачала головой, списав всё на усталость, и вышла в коридор. Сакура встретила Мину в зале ожидания. Медик отдавала приказы, чтобы установили пробирки и подготовили стерильный стол; Эйкичи и Леон Кагуцути должны были быть сначала обследованы, чтобы убедиться, что ничего страшного Нингё не успела сделать. С Гаарой отправили Кейко и ещё пару рядовых медиков, для подстраховки: Сакуре всё равно нельзя было лишний раз появляться на улицах Суны, чтобы не подвергать себя опасности. Мина не знала, чем себя занять, поэтому ей оставалось только дожидаться отца, словно на иголках. Она не знала, сколько информации ему дали, не знала, какая реакция будет у мужчины на происходящее. Они ждали кота в мешке. Баки тоже маячил рядом, негодовал, что не смог пойти с Гаарой и Канкуро к границе — он нужен был тут. Как будущий старейшина, мужчина должен встретить Кагуцути и представлять интересы Пятого, пока тот не прибудет обратно. Мина пыталась отвлечься на всякую ерунду, но не выходило. Если окажется, что Нингё что-то сделала с братом или отцом, то даже Гаара её не остановит. Кагуцути задушит эту женщину голыми руками, и плевать она хотела на всё. Мина думала об этом уже находясь возле стойки, перебирая дела АНБУ, которые отправились с Гаарой, а за ними уже два отряда в помощь. Дело было особой важности, поэтому нужно было знать имена шиноби. Кто-то из них мог вообще не вернуться — исходов этой ночи было очень много, один хуже другого. Охрана Кагуцути, как и у любого феодала, отличалась одеждой, расписанной символом клана на подоле. Около десяти мужчин прошли в коридор, останавливаясь и дожидаясь господина. Завидев Мину, один из них толкнул плечом другого. Они знали, кто перед ними. Уже через пару секунд охрана почтительно склонилась перед секретарём. Девушка тихо фыркнула: видимо, отец дал приказ, чтобы показать её статус. Выйдя из-за стойки, Кагуцути расправила плечи и оглянулась по сторонам. Лишь бы никто не заметил всего этого. — Довольно. Мужчины выпрямились, подчиняясь приказу дочери клана, и остались стоять по стойке смирно. Тут же послышали шаги, и перед Миной появился отец. Эйкичи был в особо агрессивном настроении: сжатые губы, недовольный взгляд, руки, сложенные за спиной. Отец всегда так делал перед тем, как задать хорошую взбучку. Леон вышагивал позади, в настроении под стать родителю. — Что это за показательное выступление? — Мина делает шаг вперёд, сталкиваясь с такой же огненной чакрой, как и её. Лава, кипящая и бурлящая, лила через край, схлёстываясь на большой скорости. Леон отступил назад и даже не взглянул на старшую сестру. — К Тсуме, — басистый голос эхом раздался над головами охраны. Мужчины поспешили покинуть коридор и спуститься вниз по лестнице. — Не было бы проблем, если бы каждая кошка в Суне знала, чья ты дочь, — Эйкичи себя не сдерживал, выдавливая слова ядом, желая обжечь дочь своей злостью. — Я узнал самый последний о твоём отравлении. Думаешь, оставлю без внимания? — Стоило бы, — Мина не уступала ему, гордо вскидывая голову и заглядывая в такие же, как и у неё, глаза. — У нас не было другого выбора. — Хм, — Кагуцути усмехнулся, кидая взгляд на дверь в кабинет Пятого, а потом снова на дочь. — Позволь узнать, давно это у нас? — Недавно, — в той же манере парировала девушка, чувствуя, как внутри все вытягивается в один сплошной комок нервов. — По-моему, я был слишком добр, — мужчина прищурился, вызывая ещё одну волну негодования у Мины. — Да, — девушка кивнула, кидая предупреждающий взгляд на Леона. — К своей жене, которая и дала наводку на меня. Эйкичи поменялся в лице, стиснутая челюсть опустилась, а гнев сменился недоумением. — Повтори ещё раз, — тихо произнес мужчина. — Мама дала наводку Нингё, чтобы та отравила меня на приёме, — видит Ками-сама, Мина сдержалась в высказываниях из-за присутствия брата рядом. Кагуцути не успел ответить. — Господин, — Баки вырос рядом, словно возник из стены, и поклонился, приветствуя феодала. — Думал, сразу оповестите о своём визите. Надеюсь, я не отвлёк вас? — Нет, — Мина заметила грозный взгляд отца. Эйкичи был и вправду добрым человеком, но только не тогда, когда прерывали разговор о жизни его детей. — Баки-сама, можете увести Леона, а я введу в курс дела господина Кагуцути. — Девушка мягко улыбнулась сенсею, сглаживая накалившуюся обстановку. Баки кивнул, с улыбкой подзывая к себе младшего Кагуцути. Леон кинул хмурый взгляд на сестру и отца, но не посмел ослушаться и шагнул с мужчиной в зал ожидания. Мина свободно вздохнула, поправляя волосы, и повернулась к Эйкичи. — Не могу не заметить, как поменялась твоя аура, — феодал прищурился. Хотя было приятно осознавать, что дочь вернулась к истокам силы и сейчас от неё так и фонило опаляющим огнём, он остался в таком же расположении духа. — Да, — Мина кивнула, поджимая губы. Ещё никогда в жизни она не чувствовала в себе столько уверенности. — Но придётся заново учиться контролю чакры, иначе всем не поздоровится. — Я рад за тебя, — Эйкичи улыбнулся, лишь уголками губ, сбавляя градус напряжения между ними. Однако тут же серьёзно продолжил: — Если всё, что ты говоришь — правда, про мать и Нингё… — Отец, — девушка прервала его, не сдерживая эмоций. — Какой смысл мне врать? Мне не десять лет, и я не Леон. Не нужно меня защищать и выгораживать мать. Сам знаешь, какая она. — Хорошо, — Эйкичи задумался, на миг уставившись куда-то позади дочери. — Поговорим после осмотра и всех анализов. Мина, кивнув, проводила отца к одному из медиков в зал ожидания, а сама же ушла к Сакуре, чтобы дождаться отца с братом там. Харуно не могла сама брать у них анализы — таких высокопоставленных лиц медик из Конохи не могла видеть лицом к лицу. Сакура ободряюще улыбнулась Мине. Кагуцути была на взводе: помочь отцу и Леону она сейчас никак не могла, Гааре тоже, и ей приходилось ждать, а ожидание — это самая отвратительная вещь. Во всех смыслах.

***

Впервые в допросных было так людно: медики, АНБУ, дознаватели. Канкуро сбился со счёта, подпирая косяк двери; хотелось побыстрее с этим закончить, но в то же время он боялся того, что они услышат. Так что он лишь стоял в стороне, наблюдая за братом. Он и представить не мог, что переживает Гаара, сидя напротив этой женщины. Кейко аккуратно тронула его за плечо, выводя из оцепенения. Мужчина покачал головой на её вопросительный взгляд. Им приказали не вмешиваться. Сайхо заулюлюкала, осматривая людей позади него. — Сколько же вы людей привели, — Кагуцути улыбнулась, стараясь со связанными руками поправить причёску. — Так заботливо с вашей стороны. Гаара стиснул зубы; песок, который был везде, норовил взлететь, схватить эту женщину и придушить. — Сегодня ваш день, — мужчина кивнул, сцепив руки в замок перед собой. — Можете устроить представление, какое вашей душе угодно. — Как благородно, — женщина рассмеялась, обводя взглядом комнату. — Жаль, что вы так и не стали моим зятем. Канкуро напрягся, чувствуя надвигающуюся бурю, и как песчинки мечутся по полу. — Всё благодаря вам, — Гаара кивнул, сдерживая себя. — Из-за вас Мину отравили. — Нет, — Сайхо скривилась, наклонив голову вбок. — Видимо, перешла кому-то дорогу, или же ваши любовницы приревновали и решили так избавиться от соперницы, — женщина пожала плечами. — Вы арестовали нас всех из-за этой мыши? Он искренне удивлялся, как Мина могла вырасти столь светлым и хорошим человеком рядом с такой матерью, в этой семье. Теперь Гаара понимал, почему она сбежала — не стала терпеть. Мужчина хмыкнул, продолжая разговор: у них было время, пока с Каны Нингё спадало дзюцо и начинали действовать блокаторы чакры. Гаара подозвал одного из АНБУ для записи допроса. — Только из уважения к Эйкичи и Мине Кагуцути, я буду добр, — Пятый прищурился. — Тем более, вам светит не такой уж и большой срок, так что давайте с этим уже покончим. — Сайхо закатила глаза, но тут же застыла после слов мужчины: — В соседней допросной ждёт ваша любовница, не будем заставлять её ждать. Кагуцути в ужасе раскрыла глаза, осматривая Казекаге перед собой. После недолгого смятения, женщина пришла в истерику, громко рассмеявшись. Сайхо скривилась и наклонилась вперёд, с отвращением выплёвывая каждое слово ему в лицо. — Эта маленькая мразь всё же успела всё рассказать, — женщина покачала головой, ударив по столу. — Я ещё в самом начале сказала убить её! Но нет, мы не ожидали, что этот выродок полезет в Резиденцию, а потом вы пришли к нам на ужин, и тогда я забеспокоилась… Все молчали, только АНБУ шелестел документами, записывая всё сказанное. Сайхо качала головой, то замолкая, уставившись в одну точку, то снова смеялась, будто сумасшедшая, и кривила губы, глядя на Казекаге. — Вы так самоуверенны, — Гаара задумался — им большего и не надо было. — Считаете себя такой умной, но не подумали о том, что Мину не так просто убить ядом. — Что ты несёшь?! — Сайхо подорвалась с места, опрокидывая стул назад. — Я подобрала яд после того ужина! Видела, в каком она состоянии, даже за гражданскую её тяжело было принять. Такая мышь, — женщина усмехнулась, смотря на мужчину сверху вниз. — Конечно же она мертва. Всё было рассчитано до мельчайших деталей. Правда, Айю схватила охрана, но она мне тоже никогда не нравилась. Гаара почесал бровь, пытаясь скрыть своё удивление. Тайная командировка команды Конохи, в том числе Сакуры, сыграла им на руку. Никто не знал о восстановлении Мины, поэтому она и выжила. Пятый кивнул, приказывая АНБУ усадить Кагуцути обратно на стул. — Приговор вам вынесут после завершения расследования, — Казекаге взял документы у АНБУ, подписывая запись допроса. — На данном этапе вам предъявляются обвинения в сговоре против власти и соучастие в покушении на дочь феодала Мину Кагуцути. Гаара поднялся, призывая песок к себе. После этого на душе осталась только пустошь. Сайхо была не в себе, он мог предположить, что в её состоянии виновата Нингё: скорее всего эта Кана ей манипулировала. — Что? — прошептала Кагуцути, хмуря брови. — Покушение? — Вас определят во временную камеру, — продолжил Казекаге, не удостоив её ответом. Скорее всего, им ещё придётся встретиться на очередном допросе, но это будет позже. — К вам смогут прийти увидеться и дочь, и сын. Сайхо оцепенела, опуская скованные руки. — Она жива? Гаара молчит, забирая камзол, и кивает Канкуро, чтобы тот пошёл за ним. — Она жива?! — женщина кричит, но Пятый не останавливается, даже когда слышит истошные рыдания за спиной. АНБУ захлопывает за ним дверь. Кана Нингё была красивой. В Суне такое было редкостью. Аристократичная худоба, белые как снег волосы и брови, мутные рыбьи глаза. Даже эта короткая, растрёпанная мальчишеская стрижка придавала ей шарма. Её угловатая фигура восседала за столом с наручниками на руках. Её не пугали ни дознаватели рядом, ни АНБУ. Никто. Женщина сидела смирно, глядя в пустоту в ожидании своей участи. Гаара затормозил в дверях, оглядывая Нингё в новом свете. Не задерживаясь слишком долго, он прошёл вперёд и присел напротив Каны. — Попалась, получается, — Нингё хмыкнула, поражая всех присутствующих своим цветом глаз и тем, как она перемещает свой фокус внимания с почти белым зрачком. — Получается, да, — Гаара кивнул, задумываясь. — Стоит ли применять к вам силу? — Не утруждайтесь, — женщина улыбнулась, но вышло как-то грустно. — Спрашивайте, я расскажу всё, что пожелаете. Пятый подозвал АНБУ для записи допроса, Канкуро с Кейко подошли ближе — на всякий случай. Никто здесь не собирался полностью довериться ей. История Каны Нингё начиналась с детства, Гаара слышал это и от Мины. Переодевания, обучение мужским делам, тактика войны, боя, ведение дел торговли... Только если Кагуцути удалось сбежать — точнее, Эйкичи позволил ей это сделать — то у Каны было всё сложнее. — Мина молодец, — женщина кивнула, пожимая плечами. — Она не первая, кто предпринял попытку побега. — Кана откинулась в кресле. — Эйкичи отпустил дочь, а Сайхо никогда не интересовалась жизнью детей. Она не любила их, в отличие от мужа. Моя история более плачевна. За попытку побега меня бы убили. — Женщина тихо рассмеялась, заметив, как у АНБУ, который фиксировал допрос, дрогнула рука. — Поэтому я выбрала немного иной путь, хотя конец у них всех один. И это смерть. — Вы убили своего отца? — спросил Гаара. Кажется, они тут надолго. — Верно, — женщина кивнула головой. — Шестнадцать лет назад. Мне тогда было двадцать шесть. Я долго вынашивала этот план, и в итоге зарезала его собственноручно. Уже тогда половина людей в клане знали, что я женщина и на что я готова пойти. — Почему? — Пятый прищурился, наклоняясь над столом. — Почему вы выбрали такой путь? — У них у всех один и тот же конец, но до этого финала хотелось дойти красиво. Хотя бы стоило попытаться, — Кана улыбнулась. — Чем тернистее путь, тем интереснее. — Расскажите, как вы привлекали людей для работы? — Клановые техники. Полагаю, Мина поделилась особенностями чакры у феодалов, — Кана подмигнула ему, но Пятый молчал. — Господин, иначе бы вы никогда и не вышли на мой след. Гаара сдался и кивнул. — Мы что-то вроде морских чудищ, если можно так сказать. Принимая свою форму, мы можем впрыскивать секрет желёз в человека и надавливать на те чувства, которые нужны нам. — Поэтому все пойманные преступники опирались на свои чувства при совершении преступлений? — Верно. Нужно отдать тебе должное, Господин Пятый Казекаге, у меня ушло очень много времени. Я искала людей, тормошила их старые раны и давила, чтобы добиться нужного. — Много их? — Нет, — Кана нахмурилась, рассматривая свои пальцы на руках. — Сайхо Кагуцути — через неё можно было надавить на Эйкичи, чтобы он меня поддержал, но не вышло. Ичи — смерть невесты, делал почти всю работу. Айя, которую вы поймали, не могла ослушаться моего приказа — она из клана. В моих планах была Мацури, — женщина вновь ему подмигнула. — Пару раз мне удалось влить в неё вещество, но Мина остужала её пыл очень быстро. Не сработало. Было пару пешек и из гражданских… Гаара кивнул: — Неплохо. Кто убивал АНБУ? — Я, — Кана пожала плечами. — Мутила воду, пыталась управлять твоим фокусом внимания. Те же бухгалтеры, я их подстрекала. Я бы и продолжила, но ты уже начал искать виновника. Пятый задумался, но Нингё ответила его же словами, о которых он думал: — Если бы не Мина, всё бы получилось, — женщина улыбнулась, будто и вправду читала его мысли. — Поэтому отравили её? — Гаара нахмурился, а АНБУ уже начинал писать на новом листе. Кана скривилась. — Я не ожидала, что ненависть к дочери доведёт Сайхо до крайности. Я не хотела убивать Мину, но она знала о нас. Хотя в детстве я манипулировала и её сознанием. — Но всё же предприняли попытку. — Она стала помехой. Под меня уже копали, хотя я и строила дурочку перед АНБУ, но, — Кана обвела допросную глазами. — Я тут. — Мина Кагуцути жива, — сказал Гаара, наблюдая за женщиной. Нингё кивнула, прикрывая глаза. В допросной стояла гнетущая тишина, пока не послышался первый всхлип. Кана заплакала, Пятый видел, как слёзы текут по бледной коже. — Я же говорила, что не хотела её смерти, — женщина вытерла нос об рукав юкаты. — Не заслужила она этого, если бы только каждый знал в Суне о её происхождении. — Новая волна слёз нахлынула на Кану, вынуждая её собраться и громко вздохнуть. — Почему? — Потому что это несправедливо. Женщины в тени, мужчинам дают больше знаний, привилегий. Если бы вся страна знала о её происхождении, другие брали бы пример и с Мины, и с её отца, — Кана замолчала, беззвучно роняя слёзы, больше уже не вытирая их. — Нельзя даже завести семью, нормальную, адекватную, любящую. Бессмысленная жизнь. И все развилки ведут в один конец… — Мне жаль, — произнёс Гаара. Перед ним сидела женщина, просто женщина, которая хотела выпутаться из адского круга и быть счастливой. — Одного не пойму, что бы вам дал пост Каге? Мы не имеем никакого влияния на феодалов. — Я бы заявила о себе, — Кана пожала плечами, смаргивая остатки слёз. — В моих руках было бы руководство над АНБУ, я бы боролась за каждую девочку в такой же ситуации, что и я. В чём был бы смысл сидеть без дела? Может, хотя бы эта шумиха даст толчок? — Даст, — Гаара задумался, отсылая АНБУ позади себя к остальным. Сегодня с них хватит. — Я предам это огласке, не переживайте. — Хороший ты, Казекаге, — Кана улыбнулась, почти вымученно. — Извинись перед Миной, скажи, что я прошу прощения. Пятый кивнул, задержался, не спеша вставать из-за стола. Допрос, который должен был принести облегчение, сделал будто только хуже. Он ушел, зная, что это их не последняя встреча перед вынесением приговора, поэтому не прощался. Казекаге обязательно сделает всё возможное, чтобы привлечь к этому всему доскональное внимание каждого в стране. — Казекаге, — Кана улыбнулась, смаргивая слёзы. — Кровавый песок нельзя отмыть, только взять и выкинуть подальше отсюда. Гаара остановился, обдумывая фразу, и лишь напоследок кивнул ей, забирая камзол со стула…

***

Леон вымотался. Мальчишка был на ногах весь вечер и половину ночи. Мина улыбнулась, ласково поглаживая волосы брата и коротко чмокая его в рыжую макушку. Анализы оказались отрицательными, но Сакура вынесет окончательный вердикт уже после обеда: некоторые тесты делались дольше. Это успокаивало её. Накрыв Леона пледом, который заботливо принесла Темари из кабинета Канкуро, Мина поднялась с дивана. Мысли о Гааре не отпускали, хотелось уже увидеть его и убедиться, что он в порядке. — Переживаешь? — Эйкичи сидел в другом углу комнаты, рассматривая в полумраке дочь. Кагуцути слабо выдохнула и подошла к отцу, чтобы сесть рядом. — Как ты Леону объяснишь, где мама? — девушка откинулась на спинку дивана, уставившись в потолок. Её правда волновали чувства брата. — Придётся сказать, — мужчина почесал подбородок, принимая такую же позу, как и дочь. — Ему всё равно скажут другие, пусть лучше узнает от нас. — Верно, — Мина поджала губы, не зная, как продолжить разговор с отцом. Им нужно было обсудить происходящее. — Переживала за нас? — Кагуцути тихо рассмеялся. — Да. После того, как попытались отравить меня, подумала, что Нингё и до вас добралась, — девушка повернулась к нему, поджимая ноги под себя. — Мать боялась, что я расскажу Гааре, что она спала с Нингё. — Гааре, мм, — Эйкичи покачал головой, цокая, и рассмеялся, замечая смущение дочери. — Правильно он сделал. — Да, — Мина чувствовала себя неловко, сжимая волосы на затылке. — Надеюсь, ты станешь чаще приходить к нам? — они молчали с минуту, пока не раздался шёпот феодала. — Буду, — Мина улыбнулась, видя, как свет тусклой лампы переливается в волосах брата. — Куда мне деться от вас. — Я должен попросить прощения за то, что не обращал внимание на ваши отношения с Сайхо, — Кагуцути повернул голову к дочери. — Ты её сильно любил, — Мина улыбнулась, отчего-то печально. — А я должна поблагодарить за то, что отпустил меня в одиннадцать лет из дома. Вы тоже совершаете ошибку, живёте в первый раз и в первый раз воспитываете ребёнка. Я не сержусь. Они молчали, впервые за столько лет, вместе, без всякого напряжения и страха. Мина жалела только о том, что Леон спал и не был с ними рядом в такой момент. — Ты останешься? — Мина нахмурилась, рассматривая седину в волосах отца, и думала, насколько сильно он постарел. — Да, нужно будет поговорить с Казекаге, — Эйкичи кивнул, потирая подбородок. — И решить с Сайхо всё. Они вновь замолчали. Девушка рассматривала зал в темноте, не зная, как продолжить диалог. После всего пережитого им придётся некоторое время восстанавливать отношения друг с другом, но теперь это не казалось невыполнимой задачей. Дверь с тихим скрипом приоткрылась, заставляя Мину подскочить на месте. В проём заглянул Гаара, не открывая дверь слишком широко, чтобы никого не потревожить искусственным светом из коридора. Мина опустила взгляд вниз, на отца. Эйкичи улыбнулся и кивнул в сторону: мужчина решил притворяться спящим, чтобы их не смущать. Кагуцути положила плед, приготовленный для него, рядом, и направилась к выходу. Впервые она застеснялась своего вида. Гаара был после душа, в футболке и штанах, она же в домашней одежде. Натянув кофту посильнее, Мина обеспокоенно шагнула к нему, заглядывая в глаза. — Всё в порядке? — Уже да, — Гаара улыбнулся уголками губ, еле заметно, но этого хватило, чтобы девушка схватилась за кончики алеющих ушей. — Как Леон и Эйкичи? Всё в порядке? — Да, ничего не обнаружено, — Мина кивнула и смолкла, возвращая ту самую неловкую тишину между ними. — Сакура сделает ещё пару тестов, но опасаться нечего. — Хорошо, — Гаара кивает. — Хорошо, — Кагуцути вторит ему и не сдерживает улыбки от их переглядов и разговора. — Идём в кабинет, — Пятый оглядывает коридор Резиденции: это не самое подходящее место для них двоих. Гаара собрался уже развернуться, как почувствовал ледяную ладонь на своей. Его будто прошибло током и он вопросительно повернулся к девушке. Мина замерла. Она хотела его обнять, но это наверняка было бы слишком, поэтому она решила, что взять за руку будет самым хорошим вариантом. Увидев тень удивления на лице мужчины, она стушевалась. — Я подумала, — Кагуцути чуть отступила, отпуская ладонь. — Мне не стоило. Гаара прервал поток оправданий, переплетая их пальцы, и потянул на себя. Они шагнули к кабинету, держась за руки. Мина сдержала восхищенный вздох, чувствуя, как сильно эти сутки она скучала по нему. Девушка была готова замурлыкать от мужского тепла и его уверенной хватки. Она и правда ощущала себя в безопасности, с Гаарой было тихо и спокойно, хотя он вызывал и другие чувства. Мина покраснела, вспоминая их поцелуй на крыше дома и свой побег. Вздохнув, они шагнули в тьму кабинета. Девушка обрадовалась, что её смущение останется незамеченным. Гаара не спешил пройти внутрь и закрыл за ними дверь. Не дав Мине и подумать о чём-то, мужчина свободной рукой прикоснулся к шее, оттягивая ворот домашней кофты и потянул девушку к стене рядом. Мина удивлённо вздохнула, ощущая его руку на своей шее. Это было горячо. Девушка вытянула голову, позволяя ему оглаживать кожу. Последнее, что она увидела перед собой — горящие бирюзовые глаза. Гаара был точно песчаной бурей, обрушаясь на неё с горячим поцелуем и зажимая девушку между своим телом и стеной. Кагуцути не сдержала стона, отвечая с тем же напором, полностью покоряясь ему. Медленно и тягуче они смаковали друг друга, будто прошло с десяток лет, а не сутки с их первого поцелуя. Мина не выдержала, поднимая руки к его бокам в попытке за что-то схватиться, чтобы не потерять опору. Приподнявшись, девушка с уверенностью прикусила его нижнюю губу, оттягивая вниз, давая им чуть-чуть передышки. Гаара снова блеснул глазами в темноте, рассматривая её. Его рука скользнула в волосы, второй он по-прежнему придерживал шею. Мина была такой податливой, такой мягкой, такой нуждающейся. Мужчина не выдержал и вновь вовлёк девушку в поцелуй, аккуратно двигая губами и стараясь не перегнуть с напором. Но Мина была проворнее. Девушка вздохнула, приоткрыв рот и сталкиваясь с его языком, от чего Гаара прижал её к стене ещё сильнее, полностью теряя контроль. Мина оторвалась первой, когда уже лёгкие начали гореть от нехватки кислорода. Аккуратно толкнув мужчину от себя, девушка зарылась носом в ворот его майки, вдыхая полюбившийся запах цитруса и мяты. — Опять ты это делаешь, — голос Гаары после поцелуя оказался до одури приятным и хриплым. — Что делаю? — Мина потеряла голову окончательно, слыша, как он говорит этим одурманивающим тоном над её головой. — Будто мурлычешь, — Пятый вздохнул, восстанавливая дыхание. Его рука скользила по спине девушки. Мина рассмеялась, плавясь под его поглаживаниями. Она жалела, что не оставила кофту в зале ожидания: хотелось его горячие ладони на своей коже. Впрочем, она не ожидала, что их разговор перейдет в такое русло. — Нравится? — Кагуцути имела в виду её мурлыканье, которое вырывалось само собой рядом с ним, особенно от его запаха. Мина отодвинула голову и заглянула в глаза мужчине. — Ты нравишься, — Гаара усмехнулся и облизнул губы, смакуя их поцелуи. — Тем более, вчера ночью ты сбежала. — Так это плата за побег? — Мина улыбнулась, решаясь. Убрав руку от него, девушка завела её за спину, нащупывая мужскую ладонь. Гаара молчал в ожидании. Кагуцути взяла его ладонь, направляя её под кофту, и от удивления выдохнула ему прямо в подбородок, когда почувствовала, как горячие пальцы коснулись голой спины. — Да, — голос у Гаары вновь сбивается, вторая рука лезет туда же, под кофту. — Хорошо, господин Казекаге, — Мина дразнится, касается губами его щеки и следом шеи. Гаара срывается на короткий рык от того, с каким придыханием девушка произносит его титул, и не выдерживает. Вновь вовлекая её в поцелуй, теперь уже сам с напором сталкивается с её языком, вжимая не в стену позади, а в себя. Мина поддаётся, подчиняется, обхватывая мужскую шею и коротко стриженый затылок. Она готова растворяться так в нём, раз за разом, касаясь его кожи и чувствуя властную хватку на себе. Гаара отстраняется первым, выпуская девушку из объятий, и берёт за руку. Тянет на себя. Мина поддается, облизывая губы и желая избавиться от этой кофты. Они опускаются на диван, когда волосы Кагуцути рассыпаются по спине и обнажённым плечам в свете восходящего солнца. Новый день озарял Суну, отпуская тьму ночи в её покои.