Сангрия цитрусовая с лимончелло

Даже взмах крыла бабочки может вызвать цунами на другом конце света.

Джеймс Сваллоу

      Очередной окурок летит в окно. Кинн сбился со счета, сколько выкурил за последние три часа. Стоило записке оказаться в его руках, смесь страха и отчаяния заполнила его нутро полностью.       Неконтролируемая агрессия, от которой закипала кровь. Инстинкт, который казался запертым внутри, вырвался наружу, ведь тот, кто должен был хранить ключ, сломал замок целиком.       Кинн боялся единственной вещи, а Порш, сам того не зная, похерил именно ее.       Куда ты опять посмел убежать в таком беззащитном состоянии?       Разве Кинн вел себя как ебанутый вновь? Почему же он не доверился в этот раз?       Телефон этого неугомонного тупицы был выключен, и Арм пытался вычислить по городским камерам, по какому маршруту тот направился. Порш забрал брата с собой. Выходит, он не собирался возвращаться. Было только несколько мест, куда они могли пойти: Йок, Сойхам, друзья Порша, их дядя. Дома их не оказалось, а вот у Йок оказался только Че. Едва Ким узнал об этом, то собрался поехать к нему, однако после разговора с отцом, он изменил свое решение.       Порша нигде не было. Словно он специально сделал все, чтобы Кинн не смог найти его. — Господин Кинн, есть зацепка! — кричит Арм, и ему остается рвануть к столу, чтобы обнаружить, как камера на трассе запечатлела Вегаса и прижимающегося к нему второго человека в шлеме. Он даже, будучи слепым, узнает это тело, которое сминал руками каждую ночь. — Можем выезжать, я подключился к сети.       Ты мой. Ты пропитан моим запахом. Ты носишь моего ребенка. Как ты позволил себе касаться другого? Как ты посмел сбегать от меня?       Легкие Кинна наполнены огнем: он бежит к потерявшему сознание Поршу, видит, как мерзкие лапы обхватывают его малыша и утаскивают в машину. — Блять! — срывается он на крик, когда ублюдки уезжают буквально за несколько секунд. Биг и Пит кидаются к истекающему кровью дяде Порша. Он мертв. Прямое попадание в грудную клетку — у него не было шансов. Зачем уебанам из второй семьи нужно было устраивать весь этот цирк, если они могли убить его с самого начала?       Кинн давно уже нашел ответ на этот вопрос, но отчаянно хотел верить, что впервые в жизни он ошибается. — Он не хотел, чтобы вы пострадали, — произносит тихо Пит, стоя на коленях возле трупа. Кинн с Бигом ошарашенно оглянулись в его сторону. — Даже если все выглядит так, у него не было другого пути. — Вчера Порш встречался с Вегасом? — лишь спрашивает Кинн, находясь на грани. Пит не отвечает, но все было настолько очевидно, что вопрос был риторическим. Но был и другое тоже волновало его. — С какого хуя я должен был пострадать?       Пит замялся, раздумывая над ответом. — Потому что есть тот, против кого вы не в силах пойти даже ради него.       Отец собирается устроить целое представление для дяди Кана. Вторая семья наконец выйдет из тени, и с ними будет покончено. Они пытаются настроить Порша против них, рассчитывают на то, что смогут использовать его в качестве живого щита.       Ведь Кинн не способен застрелить свою омегу, правда?       Ну что же, уебок, делай свой ход.

***

      События последних шести часов для Порша были настоящим кошмаром.       Кан и Вегас зажали его в угол. Он дышал как рыба, выброшенная на берег; отчаянно кричал, хуесосил всех этих мразей, не веря до самого конца. Только вот фотографии, которые оказались перед ним, были тем самым ответом, который все пытались спрятать.       Мама и папа вместе с Корном и Каном. Следующая фотография: девушка, в которой не сложно было узнать ее, в подростковом возрасте обнимает молодых Корна и Кана. Дальше — эти трое вместе с пожилыми мужчиной и женщиной. На руке мужчины то самое кольцо, которое он ежедневно видел на Кинне. Это точно семейная фотография.       Порш скатился на пол со снимками в руке. Видя отсутствие сопротивления, Кан подошёл и опустился с ним на один уровень. — В тот день мы с Корном пришли к ним домой. Я пытался уговорить Нампын и твоего отца вернуться в семью. В какой-то момент, когда твой отец перешел на оскорбления, Корн спустил курок. Эту картину застала Нампын, и тогда она упала в обморок, — он услышал, как дрогнул его голос, — Корн застрелил ее, после того, как приказал выставить меня из дома.       В воспоминаниях лишь окровавленное тело отца, черные костюмы телохранителей и фигуры без лиц, которые, предположительно, и были этими уродами. Выходит, эта старая лиса пыталась откупиться от него своими жалкими подачками все это время? Он продумал даже то, что Порш не будет задавать вопросов из-за Кинна. — Порш, — Кан зовет его и протягивает руку к его колену, заставляя его вздрогнуть, — мы убьем их всех. Я найму лучших врачей — ты перестанешь носить это клеймо, станешь свободен.       И какое же именно клеймо было на Порше?       В следующий миг альфа прижимается к нему и обхватывает его руками. У Порша случился настоящий болевой шок. Феромоны Кана, словно яд, убивающий его. Он чувствует, как в легких кончается воздух, а живот скручивает в болезненном спазме. Лицо этого чудовища в опасной близости от него самого. — Отпусти, пожалуйста, отойди, — с трудом просит он, давясь ненавистным мятным ароматом. Его дрожащие руки выставлены перед собой, чтобы этот ублюдок не давил на живот. Только вот ему насрать на мольбы Порша.       Когда Кан провел носом вдоль его шеи, сделав глубокий вдох, а он уже находился на грани истерики.       Это был не Кинн, и Порш бился в агонии. — Не трогай меня, сука! — Порш вырывается, двинув локтем по лицу этого урода и отползает назад.       Он же сам только что сказал о кровной связи, о любви к его матери. Что он, блять, творит?       Каким образом этот больной психопат любил его мать?       Кан лишь потирает челюсть, а затем поднимает взгляд к нему. В его глазах отражается не только агрессия, но и желание, которое ни с чем нельзя было спутать и которое, похоже, увеличилось многократно. Он бы вновь набросился на Порша, если бы не раздался голос Вегаса. — Папа! — зовет он. И Порш вспоминает, что все это время его сын находился в одной комнате с ними. Выругавшись, мужчина встает, подходит к нему и смотрит на Вегаса. — Корн мертв, наш доктор слил информацию, что его отравили… — Сукин сын! — резкая пощечина не дает ему закончить. — Как ты смеешь мешать? Я знаю это, бесполезное ничтожество.       Вегас отшатывается и теперь пустым взглядом пялится на отца. Когда Пит рассказывал об этом, то Порш не ожидал, насколько прогнившим был этот человек. Кан пришел в себя, вернув холодное выражение лица. — Выдвигаемся утром. Нам нужно проводить моего брата в последний путь.       Взгляд психа последний раз цепляется за Порша, и тогда он выходит из комнаты, оставив их вдвоем. Вегас только что спас его?       Если Корн мертв, то эти уебки собираются убрать Кинна. И теперь они используют Порша, чтобы убить его. Он хотел защитить его, а в итоге сам станет причиной его смерти. Порш подносит дрожащие руки к лицу и чувствует, как в горле встает ком. Его выворачивает на эту уродливую деревянную плитку.       Он слышит шаги рядом собой и видит протянутый платок. — Прости, я не знал, что он поедет за нами. Я ничего вообще не знал. — Твой отец хочет убить его? — глухо спрашивает Порш, хотя уже и сам догадался об этом. Он принимает платок и вытирает собственный рот. — Чувак, отойди подальше.       С уходом Кана спазмы в животе прекратились, однако, как назло, Вегас вонял точно так же. Альфа тактично отошел, освобождая его пространство. — Да, как и Танкхуна и Кима. Все отпрыски Корна будут мстить за него. Если Кинн сдастся из-за Порша, то они все погибнут. Если Вегас застрелит его сейчас, то Кинн убьет Вегаса. Порш не хочет вовлекать непричастных. Вторая семья припрется со всеми телохранителями в особняк. Если Порш выхватит пистолет у Кана или спровоцирует его, то тогда у Кинна не будет слабого места. Он не сможет сражаться, но придется поступить иначе.       Порш положил ладонь на живот и прикусил подрагивающую губу.       Вам же не будет больно?

***

      Сегодня был ее последний рабочий день.       Она потратила на это место последние три года. Книги, учебники, лекции, интернатура, ординатура, лицензия и полное отсутствие личной жизни. И вот она хирург, которому были срочно нужны деньги.       Ее отец работал телохранителем господина Корна долгое время, пока его не подорвали. Отец работал всю жизнь, чтобы обеспечить их семью, а теперь оказался парализован, поэтому все обязанности легли на ее плечи. Она работала в госпитале, и, когда стала искать что-то новое, старый «друг» отца Пи’Чан предложил ей новое место работы, где платили большие деньги и где нужно было держать язык за зубами.       Родители чувствовали вину, поэтому при каждом удобном случае пытались свести Нокс с очередным альфой. Свидания устраивались каждые несколько месяцев, и, сука, один был хуже другого.       От связи женщины-альфы и мужчины-альфы с большей вероятностью рождались альфы. Сильный партнер, здоровое потомство, прикрытый тыл. Как будто все это могло обеспечить уважение и любовь кого-то к ней.       Ей не только не нравился запах альф, но также и их жесткость, своенравность, доминирование, ведь она сама была далеко не ангелом. А вот в омегах была грация, мягкость и даже нежность, которые подкупали. С мужчиной-омегой она также могла забереметь. Конечно, вероятность зачатия была в разы меньше из-за преобладания рецессивных генов отца, но она не исключалась. Родители приняли ее каприз.       Только никто не спросил Нокс о том, хочет ли она собственную семью.       Она работала в лазарете несколько месяцев, и тогда к ней впервые ворвался парень с симпатичным лицом, который постоянно бегал со своими телохранителями и поражал всех своими комичными нарядами. Он спросил, есть ли у нее что-то от облысения.       Надо ли говорить, что Нокс бросилась осматривать его голову в поисках плеши. Она пыталась понять какое повреждение вызвало такую неприятность. От паренька исходил насыщенный сладкий аромат. Прямо настоящий кексик.       Видимо, будучи в шоковом состоянии, ее «пациент» очухался не сразу и стал кричать на нее и шлепать руками лишь спустя несколько минут. Облысел не он, а его телохранитель. Ушел он так же быстро и нагло, как и ворвался. Еще никто, даже в этом месте, не позволял себе подобного. — Чтоб ты облысел, придурошный, — с диким раздражением кинула она в спину.       Следующие два года старший сын босса, как позже выяснилось, не замечал ее вовсе, а она вздыхала с облегчением, видя, как эта лапочка издевается над кем-то вне зоны ее комфорта. Хотя его парни были частыми гостями в ее кабинете. Она даже ставила компресс одному из них, которого он заставил стоять сутки на краю крыши.       Вспомнил он о существовании Нокс, когда Порш устроился в это место. Порш часто приходил за подавителями или тащился просто поговорить, а Кексик, словно утенок, ходил за своей «мамочкой-плохишом».       После Кхун начал приходить каждый раз за чем-то новым, удивляя воображение Нокс все больше и больше. У нее сложилось впечатление, что он достал огромный словарь всех болячек, и, как настоящая дотошная экономка, проверял оснащенность ее кабинета всеми возможными препаратами. Ей казалось, что он просто издевается. Поэтому, когда дело дошло до очень специфичного заболевания, ее терпение кончилось. Ну какой к херу "Анальный миаз"? — Раздевайтесь, ложитесь на кушетку и приподнимите ноги. Мне нужно тщательно прощупать зоны поражения, — Нокс радушно указала в нужную сторону и подхватила перчатки со стола. — Так у тебя опять нет лекарств? Мы же умрем от таких бездарных докторов, как ты, — придурошный закатил глаза и театрально протянул свое бесячее «иу». — Господин, боюсь, препаратов от этого заболевания нет. Для лечения на ранних стадиях мне нужно выгнать всех ваших новых друзей, а на запущенных стадиях удалить часть кишечника, — с натянутой вежливой улыбкой произнесла она, уже усевшись в кресло перед кушеткой. Кексик сразу же напрягся и осторожно поинтересовался: — Каких друзей? — Личинок Musca Nebulo. Загрязнение возможно в связи с проникновением личинок с грязного белья либо в связи справлением нужды в водоемах, — она скрестила ладони и терпеливо с серьезным лицом объясняла весь механизм этому дилетанту. — Слышала, у вас появился фонтан с рыбами, я все поняла без слов. Пожалуйста, ложитесь, при такой проблеме нельзя медлить.       Он побледнел и молча вышел из кабинета. Нокс не смогла сдержать смеха. Такой доставучий и милый. Даже жалко, что не позволил себя осмотреть.       Надо отдать Кексику должное, в последующем он приходил более подготовленным и уже точно знал, какие заболевания лечатся только препаратами.       Их игра продолжалась до первого видеозвонка родителей. А она писала им, что встречается с милым мужчиной-омегой. Порш был беременным, поэтому, даже если она бы осталась живой в руках его муженька, он бы не смог ей помочь. И, как назло, не было ни одного подходящего кандидата. Никого, кроме…       После долгих вопросов, торгов, предложений, в том числе «оказания услуги в виде оральных ласк "до звездочек в глазах"», Кексик согласился, остановившись на варианте с эклерами из дорогой кофейни.       Она ожидала все, но не то, что Кхун придет в кабинет в адекватном наряде и уберет всю свою придурошность. Он был вежлив, учтив, в меру сдержан, а также галантен. Родители от радости даже начали интересоваться датой их свадьбы.       Когда они отключились, и она увидела его веселый взгляд в ее сторону, слабую снисходительную улыбку, ее сердце екнуло, а его аромат раскрылся по-иному. Это был теперь не простой кексик, а с некой притягательной интригующей горечью.       Зачем он притворялся?       Потому что никто не спрашивал его, хочет ли он занимать место отца или жениться на каком-нибудь влиятельном альфе с огромным эгом.       Первая ошибка Нокс заключалась в том, что она набросилась на него в течку, после того, как он принял ее «оральное» предложение.       Вторая ошибка — подпустила настолько близко, что теперь Кхун не только знал о ней все, но и использовал ее слабые места, чтобы она возненавидела его.       Фатальная ошибка — она начала влюбляться в парня, у которого даже нет яиц, чтобы признать их взаимную симпатию.       Сегодня ее последний день, и она не знает, что будет делать дальше.       Она приехала рано утром, чтобы поблагодарить и попрощаться с Пи’Чаном, однако никак не могла поймать его. В доме была суета, все были напряжены надвигающейся катастрофой. А когда Пит подошел к ней и спросил о Порше, она сама начала паниковать. Порш исчез и даже Кинн не знает, где искать этого беременного идиота. Нокс решила остаться, пока не найдут ее друга, но неожиданно стало известно о смерти босса.       Телохранители шептались о том, что скоро гости из второй семьи нанесут им визит и он будет вовсе не дружелюбный. Извращенец с платочком едет, чтобы убить детей своего брата. Порш был у них, и его будут использовать для манипуляции нового босса.       Кинн собрал всех на нижнем этаже и распределил роли каждого, кто будет находиться в зоне перед лифтом. Телохранители выстроятся в два ряда. Первый ряд с железными нервами должен среагировать на любую провокацию. Сверху будут несколько человек с винтовками. Бига он поставил в первый ряд у самого лифта, что было предельно странно. Сам Кинн будет в первом ряду в центре вместе с Улыбашкой и Сплетницей. Получается, из надежных парней только Многоглазка будет с Кексиком?       Медики должны были прятаться в самой отдаленной зоне, чтобы заботиться о тех, кого им притащат с первого и второго рядов. Проблема заключается в том, что этим бессердечным воякам в пылу сражения будет до лампочки до тех, кто будет истекать кровью.       Нокс должно быть все равно. Она должна сейчас быть дома и помогать матери готовить обед на их большую семью. Вместо этого она переживает за людей, которых вытаскивала каждый раз с того света, и больше всех - за одного мудака в пестрых нарядах.       Ей не оставалось ничего, кроме как натянуть бронежилет, сменить привычные каблуки на кроссовки и устроиться во втором ряду под столом.

***

      Порш вместе с этими расфуфыренными ублюдками ехал в одной машине. Он был настолько жалок и уязвим, что его руки не стали связывать. Один взмах пистолета у его живота заставлял его перестать дышать.       Вот машина останавливается у входа. Его вытаскивают и приставляют перед Каном с Вегасом. Рука отца-психопата лежит на его плече, а вторая прижимает пистолет к его виску.       У входа оказывается лишь двое телохранителей вместе с Пи’Чаном, который ставит в известность, что Кинн ждет этих мудаков на нижнем этаже.       Кан мог потребовать выйти их самих на улицу или провести его к трупу брата. Однако он решает выбрать самую уязвимую тактику. Это было довольно странно.       Вторая семья принимает правила игры, надеясь, что козырь в их рукаве обеспечит их победу.       Когда они спускаются в лифте Порш цепляется взглядом за фигуру в красном пиджаке, и все остальное уходит на второй план. Ему в один момент стало неважно, что Кан сильнее сжал рукоятку пистолета, увидев количество людей на этаже. Число телохранителей главной семьи, мягко говоря, перевешивало. А еще они выдвинули много столов и каких-то стоек. Причина состояла далеко не в гостеприимстве.       Как только двери раздвигаются, он видит Кинна, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. Бледность, синяки под глазами, его неприкрытая ярость. Сколько альфа уже не спал из-за него? — Советую тебе снять свое кольцо и принести его мне, — начинает Кан. — Я позабочусь обо всем ради брата, и тебе не нужно будет налагать на себя такое бремя.       Вегас и остальные телохранители второй семьи были сзади Порша и были готовы в любой момент начать стрелять. Рядом с Кинном были Пит и Пол, которые должны были в любой момент прикрыть собой этого дурня без бронежилета. Выпендрежная семейка.       Кинн зло усмехается: — Что ты, дядя Кан, я уже освоился с нашим бизнесом. Боюсь, для тебя он будет неподъемной ношей вместе с твоими обязанностями. Ты ведь приехал попрощаться с отцом. К чему же говорить о делах? — Твоя жизнь в моих руках, мелкий паскудник, — с усмешкой отвечает Кан и тянет Порша на себя. Метка опять начинает гореть огнем. Сука, да хватит выводить его из себя. — Повторять не буду. Либо ты подставляешь свой лоб, либо я убиваю Порша и твоего ублюдка внутри него.       Не отводя от мудака взгляда, Кинн поднимает пистолет и направляет в сторону Порша. — Отец всегда говорил, что одна пешка не должна стоить целой шахматной доски.       Порш был уверен, что все присутствующие находились в шоке от происходящего, особенно уебки рядом с ним. Кинн столько раз совершал ошибки, отступал ради Порша, однако в этот раз он не мог так поступить. В очередной раз все убедились, что главе основной семьи не присущи ни сострадание, ни человечность, когда дело касается власти его семьи.       Для всех Кинн холодное, рассудительное, жестокое чудовище с куском блядского льда вместо сердца.       Только вот Порш прекрасно видит еле заметную дрожь его руки, чувствует пульсацию на своей шее и знает, с каким детским нетерпением он ждал своего малыша, разговаривая с его животом каждую ночь.       Они встречаются глазами, и для Порша время замирает. Заполняющие пустота, страх и чувство вины никуда не исчезли, но почему-то, казалось, что его только что обезболили.       Его нежный, милый, ручной зверь, который готов дарить океан заботы, не требуя ничего взамен.       Если это его последний день, то он бы провел его с ним.        Порш лишь улыбается ему и кивает, игнорируя немой вопрос на лице Кинна.       В следующий миг он локтем бьет в рожу Кана, и этот уебок стонет от боли, ослабляя руку со стволом. Он перехватывает пистолет и прижимает к своему подбородку. — Нет! — раздаётся оглушительный крик.       Был выстрел, однако Порш не чувствует никакой боли. Вегас, сжав его руку, отшвыривает его в сторону. После отворачивается и открывает огонь. — Порш! — омега падает на Бига, который тут же оттаскивает его за колонну. Стук собственного сердца перекрывает все мысли, поэтому он не слышит, что говорит ему альфа, протягивая пистолет.       Влага в глазах мешает ему увидеть то, что творилось в заполненном дымом помещении. Какой-то урод пустил дымовую шашку. Движение слева заставляет вздрогнуть и выставить пушку перед собой, но это оказывается Пи’Чан. — Биг, действуем по плану. Порш, двигаемся к внешнему кругу, тебя и господина Кинна нужно вывести как можно скорее.       По какому еще, блять, плану?       Альфы закрывают его с двух сторон, пока они меняют импровизированные баррикады. При очередном переходе Порш замечает, как под соседним столом Нокс перебинтовывает какого-то парня. Она оборачивается на шорох и быстро отодвигается к краю, освобождая место. Пока Биг прикрывает обход, он и Пи’Чан перемещаются к ней. — Порш! Ты ранен? — она обхватила ладонями его лицо. Запах крови ударил ему в нос. Он отрицательно замотал головой, хоть и чувствовал ноющую боль в низу живота. Она ставит ладони на живот. — Быстро на выход. Если почувствуешь дискомфорт, нужно замедлиться, пока не пройдет… — Где Кинн? — глухо спрашивает он, перебив ее.       Она стаскивает с себя бронежилет и, ослабив все застежки, принимается натягивать на него. — Босса вроде как оттащили, когда начали стрелять. Его позиция должна быть в центре.       Внезапно Пи’Чан падает перед ними, хватая ртом воздух и зажимая рукой бок. Порш поворачивается в сторону атаки и стреляет в ублюдка. Биг тут же кидается к ним и хватает Порша за руку, уводя дальше. — Пи’Чан, не отключайся, — зовет Нокс и поворачивает место ранения к себе. Сука, прошло не на вылет, лишь бы не задело легкое. Пулю вынинимать нельзя ни в коем случае, особенно, когда она сидит без инструментов в этой антисанитарии. — Отец не учил тебя быть начеку, когда в тебя стреляют? — хрипло спрашивает он. — А тебя он так и не научил беречь свою жизнь, — тихо отвечает она. Хрип в голосе и кровь, стекающая по его лицу говорят о том, что все же поражено либо легкое, либо желудок с пищеводом. — Уходи, — Пи поворачивает голову к ней. — он с самого твоего рождения мечтал танцевать на твоей свадьбе.       Нокс мотает головой и улыбается. Если в ближайшее время его не вскроют, он истечет кровью и умрет. Она не сможет дотащить его одна, а все, что у нее есть, — спирт, бинты и гребаный степлер. — Никто меня замуж уже не возьмет, Пи, — она вытирает рукавом сорочки его рот.       Внезапно из дыма появляются двое вооруженных людей, которые, заметив их, двинулись в их сторону. Пи’Чан незаметно придвигает к ней пистолет, и она кладет на него свою руку, ожидая, когда уроды подойдут достаточно близко.       Где-то в четырех шагах от них кто-то сносит им головы. Нокс оборачивается и замирает.       Кхун и медсестры с носилками подходят к ним. Он напряженно смотрит на нее, тяжело вздыхая. На нем был бронежилет. В руках — пистолет, а на груди — пояс для боеприпасов.       Почему он здесь совершенно один? Она прерывает свой же поток мыслей и помогает поместить Пи’Чана на носилки. — Мужчина, альфа, 45 лет, 3 группа крови, несквозное огнестрельное ранение. Вероятно, повреждение дыхательных путей или органов пищеварительной системы, — обратилась Нокс к медсестре, а затем наклонилась к нему. Он лишь кивнул в сторону, призывая, ее уходить.       Кхун наклоняется рядом с ней к нему и произносит: — Я возьму.       Их взгляды встречаются, и вместо привычной всепоглощающей обиды, она чувствует, что ее сердце грозится вот-вот вырваться из груди. — Ты все равно гандон, Кексик.

***

      Наверное, впервые в жизни Ким сожалел о содеянном.       Ким использовал этого ангела, чтобы узнать больше о Порше. Че с самого начала нервничал рядом с ним, пытался увязаться. Конечно, ему казалось, что он обо всем догадался. Ким ожидал все, что угодно, но не открытую искреннюю влюбленность.       Он не знал, что его красивый голос застрянет в его голове, а строки его песни отпечатаются на сердце.       До настоящего момента он даже не мог назвать тип партнеров, который он предпочитал. В постели это были худые омеги с фотогеничными лицами и со сдержанным запахом, который легко бы сводился с него самого.       Че не относился ни к какой категории. Омега не был худым: пышные бедра, немного округлый животик, которые он прятал за мешковатой одеждой. Его лицо отличалось от лиц его обычных партнеров: хоть в нем и не было той изящности, все же оно было красивым и солнечным. А яркий цитрусовый аромат настолько въедался в его кожу и одежду, что Ким, не чувствуя прежней брезгливости, всю ночь ощущал присутвие омеги рядом с собой.       Ким не смог сдержаться, когда Че со смущенной счастливой улыбкой признался в своих чувствах. Он сгорал от желания и хотел выцеловать его девственные губы до исступления. Сдержка сработала вовремя, поэтому он позволил себе лишь прижаться к его щеке, утопая целиком.       Первый поцелуй ангела он украдет спустя неделю.       Они лежали вместе на диване в квартире Кима после совместной игры на гитаре. Было около девяти часов вечера. Че начал беспокойно метаться на его груди, и тогда Ким уловил насыщенный аромат омежьих феромонов, который «кричал» о том, что у омеги началась течка.       Малыш поднял свой затуманенный взгляд на сдерживающегося из последних сил Кима. — Пи’Ким, ты так вкусно пахнешь, — искусситель набрался смелости, потянулся к нему и прижался к губам.       Неумело, медленно он сминал губы альфы, а тот лениво отвечал, пуская в ход язык, стараясь не спугнуть это чудо. — Я чувствую кое-что. У тебя началась течка? — тихо спрашивает Ким, а Че замирает. На его красном лице испуг и озадаченность.       Только не говорите, что это его первая течка…       Блять.       Че тут же стыдливо всполошился, встал с него и хотел убежать, однако Ким не мог позволить ему в таком состоянии куда-то пойти. Он отправил его в душ, а затем к себе в комнату.       Он слышал от омег-эскортниц, что грелки помогают облегчить спазмы, поэтому наполнил грелку, котороя у него оказалась, горячей водой и зашел с ней в комнату. Его природный запах наполнил помещение, и Ким мог точно сказать, что у него не было никого аппетитнее цитрусового малыша. Че почти с головой зарылся в его одеяло, но, услышав скрип, высунул лицо полностью. Ким со слабой улыбкой подошел к нему и протянул грелку. — Прости меня, Пи’Ким. — Не думай об этом, — ответил он и напоследок чмокнул его в макушку.       Аромат его собственного шампуня на его волосах вызвал внутри странное удовлетворение, словно так и должно было быть с самого начала.       Было два часа ночи, когда Ким проснулся от шума. Он спал на диване, и до его слуха доносились довольно интересные звуки. Он с трудом встал и пошел проверить омегу.       Че лежал на полу в позе эмбриона, обхватив руками живот. Тот поднял на Кима свои заплаканные глаза и испуганно скрыл лицо. Ким медленно подошел и присел на корточки перед ним. — Мне больно, — его голос надломленный. Ему хоть немного удалось поспать? Будем откровенны, Ким не знал, как заботиться о течной омеге. Он вообще не знал, как заботиться о других.       Руки сами тянутся к нему и притягивают к себе. Малыш, скуля, принимает сидячее положение и устраивается в его руках. — Че, — позвал его Ким. Он не верит, что собирается сказать сейчас, — если ты снимешь напряжение, то тебе должно стать легче. — Как? — снова этот наивный вопрос, от которого ему хочется завыть. Че зарывается носом в его шею и тяжело вздыхает. — Я сейчас выйду, а ты приласкаешь себя в местах, где особенно сильно ноет.       Он чувствовал его дрожь, но совсем не ожидал последующего ответа: — Мне страшно, но я не хочу, чтобы ты уходил.       Ким не должен был подпускать его к себе, пока он в таком состоянии. Че неопытен, несдержан и слишком уязвим. Ким хочет его, но не так. Еще никогда альфа не попадал в настолько мучительную ситуацию. Ему не оставалось ничего, кроме как развернуть Че спиной, прижать его голову к своему плечу и шепнуть: — Я тебя не трону, давай. В эту ночь Ким впервые переступил через себя, сделав что-то ради кого-то другого.       После, когда в руки Че попали фотографии его бывших пассий, то он заметил странный взгляд и поначалу думал, что причина была в обычной ревности. Однако омега перестал носить одежду с коротким рукавом и шорты, а еще почти не ел рядом с ним.       Когда сразу после ужина во время объятий заурчал его желудок, Ким буквально насильно заставил его съесть оставшуюся пиццу, которую они захватили с собой. — Если похудеешь, перестанешь быть настолько милым, — сказал он и положил руку ему на живот. Че даже побледнел от такой наглости с его стороны, но когда Ким поцеловал его, то расслабился и уступил. — Пи’Ким, я люблю тебя.       Ким лишь слабо улыбнулся и заткнул его поцелуем, не найдя в себе силы ответить.       Из-за своей неспособности дать ответ на простой и важный вопрос, он проебался и причинил боль, как малышу, так и себе самому. Ким просматривал записи с камер и чувствовал, как внутри что-то умирало. Такой светлый и добрый мальчик должен держаться как можно дальше от его дерьмовой и грязной жизни. Когда ему стало невыносимо, и он решил позвонить Че, тот просто заблокировал его везде, где только мог. Умничка. Ему оставалось по несколько часов просматривать фотографии ангела, спрятанные в черной коробке.       Когда Ким узнал, что Че не пришел на собеседование в университет, и увидел, как какой-то ублюдок в клубе пытался подсадить Че на наркотики, он был настолько зол, что чуть не разнес это блядское место на кирпичи. Тогда, видя обиженный и виноватый взгляд, он осознал, что это только его вина.       Потом он узнает, что собственный отец косвенно причастен к смерти его родителей, и у него пробивает душевное дно. Какое право он имел влюблять его в себя?       Ким наконец созрел для разговора, но его малыш исчез из дома. Конечно, на следующий день он уже сидел у барной стойки, ожидая мудаков, которые должны были прийти за ним и Че. Во время драки один из подонков схватил Че за шиворот перед тем, как вырубиться, а тот испуганно обернулся и обнаружил Кима, стоящего в окружении трупов. — Че, — зовет его Ким, отбрасывая пистолет в сторону. Че стягивает наушники и дрожит, осматривая тела на полу. Это что, краска на его голове? — Пи’Ким, что ты делаешь здесь? — Ким молчал, не смея оторвать взгляда от солнечного лица, по которому так долго скучал. Че, усмехнувшись, продолжил. — Прости, я забыл, что не должен вмешиваться.       С него хватит вранья. Выдержка, которую он тренировал годами, как выдрессированная собака, разбилась на осколки. Ким сокращает расстояние между ними и прижимает его к себе в объятья. Сладкий цитрусовый аромат, который уже выветрился из каждого уголка его квартиры, опьянял. — Нас с тобой хотели похитить, чтобы шантажировать главную семью, — тихо отвечает Ким, и, пользуясь отсутствием сопротивления, зарывается в шею лицом. До слуха доносится разочарованный вздох. Мягкий, вкусный, нежный. Как же Ким скучал по нему. — Прости. — За что? — голос Че дрожит, он не пытается оторваться от альфы, что успокаивает. — За все.       А после Ким сам отстраняется от него и вглядывается в лицо. Непролитые слезы застыли в глазах, и теперь они переливались, как драгоценные камни. Его нижняя губа припухла. Как долго он кусал ее? Рука ложится на его подбородок и в следующий миг Ким целует так нежно, насколько был способен.       Ожидал ли он, что ангел врежет ему по челюсти, отчего он прикусит собственный язык?       С тихим болезненным стоном Ким отстраняется, чувствуя вкус железа во рту, и слышит пустое: — Все еще не узнал что-то? — слеза скатывается по его щеке, но он натянуто улыбается. — Спасибо, что помог, уходи. — Че! — рычит он, но малыш даже не отшатывается. Неужели обида и разочарование пробудили в нем такую смелость. На грани терпения. — Я здесь не по этому поводу, я уже сказал… — Я тоже уже сказал: «Спасибо, уходи», — перебил он, наверное, впервые за все время их знакомства.       Ким попытался взять его за руку, но омега резко дернулся, и его финт привел к тому, что он упал, а рядом с ним с кофейного столика покатилась бутылка, которая вскоре разбилась возле него. Альфа испуганно присел перед ним и потянул за руки на себя. Алые брызги были везде: на одежде, его лице, и он не мог точно сказать, где именно он поранился.       Один из осколков попал ему на щеку, оставив неглубокий, но длинный порез. Под шипение пальцем проводит вдоль ранки, стрирая поступившую кровь. Осознание того, что все могло закончиться намного хуже, остудило его. Его ангел творит ужасную херню только тогда, когда он провоцирует его. — Где болит? — Ему не отвечают. Нужно переступить через себя в очередной раз. Никакой ведь лжи, правда? — Я не хочу возвращаться домой, потому что там нет тебя; сломал девять гитар, пока пытался написать новую песню для тебя; закупил той мерзкой лапши с морепродуктами на случай, если ты придешь. Ты ведь говорил, что она нравится тебе. Подумал, что ты вернешься, если хоть что-то тебе будет нравиться. Мне плохо без тебя, и, если тебе нужны ярлыки, чтобы понять это… Я сам виноват, прости.       Малыш перестал двигаться и стыдливо молчал, пока Ким оттряхивал его, а затем проронил: — Я наконец понял, чем ты пахнешь, — они встречаются взглядом, и сердце Кима грозится остановиться. — Ты пахнешь красным вином. — Люблю, — срывается с его уст, прежде чем он сам осознает сказанное.       Ошарашенность на лице Че сменяется смущением, и он снова кусает свою губу. Что ему сделать, чтобы избавить от этой ужасной привычки? Ангел толкает его на спину и наваливается сверху. Его лицо настолько близко к его собственному, что Ким чувствует дыхание на своих губах. — Засранец Ким, скажи нормально, — обиженно протягивает Че. На его лице та самая теплая улыбка, которую Ким так давно мечтал увидеть вновь, — Я помогу. Я тебя….       Он в самом деле хотел сказать «люблю», но взгляд наткнулся на белый ком на голове малыша. — Ты опять красишься в этот ужасный синий цвет?       Че демонстративно бьет его в лоб пальцами, а он не выдерживает и смеется. Ладонями притягивает его лицо и целует, после чего шепчет: — Я люблю тебя, смурфик.

***

      Когда Арму было 21, его выгнали из университета. Парень, с которым он встречался, рассказал декану, что он подрабатывает хакером для преступных группировок. Зачем он это сделал? Все просто: он хитрожопый уебок, которого чуть не числанули из-за его тупых мозгов и сокращения бюджетных мест.       Главный промах Арма состоял в том, что он доверился такому уроду без всяких сомнений.       Он выполнял заказ для господина Корна, и результат настолько всех впечатлил, что ему предложили работу.       Когда ты не оправдываешь надежд родителей и становишься «извращенным клеймом позора» для них, то выбор сужается, пока не остается один единственный вариант. Господин Корн лично просил рассказать о себе, но Арм понял, что его рассказ выйдет слишком унылым.       Их четверо в семье. Родители преподаватели высшей математики, а сестра работает на бирже. Дрессировка с самого рождения, по-другому это назвать нельзя, привела к тому Арму, который существует сегодня. Он ходил на бокс, поэтому и дерется неплохо.       А еще у него, очевидно, проблемы с доверием. В каждом коде есть свой алгоритм — он логичен и понятен, предсказуем в отличие от людей, поэтому, работая с ними, он меньше расстраивается и разочаровывается.       К тому же, он не забыл добавить еще один пункт, за который его собственно и выгнали из дома.       Он гей, который любит, когда мужчины-альфы прижимают его всем телом и дерут, пока он не молит о пощаде.       Несмотря на такое совсем не впечатляющее резюме, его не только взяли, но и назначили в штаб охраны к старшему наследнику. Мягко говоря, привыкал он очень долго, но на самом деле искренне привязался к этой непредсказуемой катастрофе.       Арму было 23, когда он познакомился с Полом и понял, что никогда не встречал такого предсказуемого и открытого парня с приятным ароматом хвои.       Пол был вежлив, внимателен. Запомнив единожды, что ему нравятся булочки с ягодами, он приносил ему только их, когда приходила его очередь ходить за едой для господина. Когда он разговаривал с Армом, то действительно слушал, а не просто проявлял участие. Альфа легко смущался и красиво улыбался. Когда они выполняли задания вместе, Пол прикрывал его, даже если задание требовало другого. Никто никогда не относился к нему так, не имея в планах, что-то получить от него взамен.       Пол был сиротой, которого усыновила его воспитательница в приюте. Она была информатором главной семьи, поэтому ему тоже сделали предложение, от которого он не мог отказаться. Несмотря на то, что эта женщина была ему неродной, он искренне любил ее. Арм мог только мечтать о таком близком человеке.       Под давлением Танкхуна при просмотре сериала Пол признался, что предпочитает девушек, как альф, так и омег. Тогда Арм пытался подавить в себе едкое чувство злости на самого себя.       Снова с ним оказалось что-то не так.       Арму было 24, когда Пол прижал его к стене и поцеловал.       Кто бы мог подумать, что очередная просьба погулять полчасика и запах чужого альфы на его теле приведут к такому результату? Этот дурень так долго играл в недотрогу. Альфа, не знавший до этого любви мужчин, совершенно не понимал, что делать, поэтому Арм направлял, ласкал, позволял ему исследовать каждый сантиметр своего тела. Когда они лежали перепачканные в сперме друг друга и отходили от оргазма, с уст Пола слетела мольба: — Пожалуйста, будь только моим.       Арм никогда в жизни не был так счастлив.       Скоро Арму 27, и сейчас он чувствует, что умирает. — Пол!       Раздается крик господина Кинна в наушнике, и Арм дрожащими пальцами стягивает с себя очки.       Они вместе с господином Танкхуном забаррикадировались в оружейной, наблюдая с камер видеонаблюдения за происходящим. Когда Вегас помешал Поршу застрелить себя, он направил пистолет в сторону господина Кинна и выстрелил.       Пуля прилетела в того, кто толкнул господина за баррикаду. — Что с Полом, Арм? — господин кричит в его ухо и толкает его из стороны в сторону, а Арм пытается из оставшихся сил сконцентрироваться на деле.       Пол не отвечает на вызов по наушнику. Пит кричит, что они теперь вдвоем с господином Кинном, и выключается.       Он изучает со всех сторон точку, где они стояли, однако мало того, что кто-то пустил дымовую шашку, так еще место попало в слепые зоны двух камер.       С тобой же все хорошо, правда?       Арм не находит Пола, однако в поле зрения попадает доктор Сойхам. Она перевязывала одного из телохранителей главной семьи. Господин Танкхун побледнел, заметив ее, и сразу же перестал кричать. — Ты же сказал, что она уехала, — глухо сказал он. Арму оставалось лишь пожать плечами. Он правда видел, как она направлялась к выходу с вещами. — Выходим. — Господин Танкхун, вам нельзя выходить. Там опасно, — сказал он, хотя сам разрывался от желания рвануть в фойе. У него есть обязанности, которые он не может игнорировать, даже если его сердце разрывается на части. — Я сказал, мы выходим сейчас же. Ты идешь искать моего телохранителя, а я идут искать своего доктора. Это приказ, все понял? — настойчиво повторил он, и, казалось, что перед ним был другой человек. — И дай мне Desert Eagle с запасной пачкой патронов.       Разве мог такой преданный телохранитель ослушаться приказа своего босса?       Они вышли со стороны пункта, где перепуганные медсестры ждали со свободными носилками. Так, они с господином разминулись: он ушел вправо, а Арм держался левой стороны, чтобы протиснуться к центру.       Откуда, мать вашу, здесь столько ублюдков? В лифте могло спуститься всего лишь человек шесть. Они что, прорвались через парковку?       Когда Арм, отстреливаясь, проползает к центральному ряду, он замечает живого Пола, который зажимает рану на плече, и у которого, видимо, закончились патроны. Арма отпускает. Очередное движение и он оказывается с ним лицом к лицу. — Ты должен быть с господином Танкхуном, — хрипит он, пока Арм достает из кармана пиджака бинт, чтобы передать ему. — А ты, засранец бессердечный, должен отвечать на мой вызов! — раздраженно огрызается он. Арм не из тех людей, которые повышают голос, однако, когда дело касалось его нежного парня, он просто не мог сдерживаться. У него точно появятся седые волосы в скором времени. — Господин пошел к доктор Сойхам, я отведу тебя в лазарет и пойду к ним. — Наушник выпал из уха, когда падал, — Пол видел, как его расшатало. Он всегда видел его насквозь. Понимающая слабая улыбка, которая всегда приводила хаос в его голове в порядок. — Со мной все в порядке. Обещай, что и ты будешь в порядке. — Обещаю.       Перед тем, как покинуть позицию, Арм провел ладонью по его груди, чтобы убедиться в том, что причина, по которой он все еще жив, никуда не исчезла.

***

      Порш вместе с Бигом покинули фойе и оказались на парковке. Звуки бойни были и в этом секторе, а это означало, что Кан не был настолько тупым, чтобы не подготовиться заранее. Порш больше не мог идти из-за дискомфорта, поэтому они решили затаиться за самой дальней машиной от входа и подождать. В самом деле перед лицом смерти перед глазами проносится вся жизнь. Интересно, в какой момент Вегас понял, что он собрался так поступить?       Когда он почувствовал прикосновение к плечу, то испуганно дернулся. Кинн опустился перед ним на колени и положил ладони на щёки, что-то спрашивая. Порш видел родное лицо и чувствовал его запах, понимая, что готов разрыдаться. — Порш! — альфа, сглатывая, прижимается к его лбу своим. В его голосе столько злости и отчаяния. — Ты ебанутое чудовище, какого хуя ты творишь? Сука, ты хоть представляешь, каково это, ты невыносимый идиот…       Кинн никогда не обзывал его так с того момента, когда они начали встречаться. — Ты бы не выстрелил, — Порш перебивает его, заставая врасплох. — Поэтому я прекрасно понимаю, каково это. — Я и не собирался стрелять, — метка снова горит, он жмурится, а Кинн переходит на рык, отстранившись, — я поставил пятерых, мать твою, снайперов на втором этаже, которые были готовы снести этим уебкам головы по моему сигналу. А ты вместо того, чтобы поверить мне и пошевелить мозгами в очередной раз, чуть не прикончил себя и нашу дочь!       Порш откидывает голову назад, так как слюни этого придурка уже забрызгали все его лицо. — И когда ты собирался дать сигнал? Прости, забыл, я же, блять, ебаный киборг, должен был определенно все знать, — кивнул Порш, понимая, что своим дерьмом выбешивает его все больше. — А не надо было опять тайно съебывать и встречаться с Вегасом, — оскалившись, процедил Кинн. Порш поднимает взгляд на него, вспоминая вчерашний вечер, внутри начинает накатывать пиздец. — За Вегаса прости, мне правда жаль, — начал он спокойно, но дальше уже не мог сдерживаться. — Я не хотел, чтобы ты подвергал себя опасности, пока твой папаша наебывал меня все это время, — Кинн что-то хотел вставить, но Порш затыкает, — даже не думай, мать твою! Это Кан отравил твоего отца. Хоть он застрелил моих родителей, но я был готов к этому. Готов был простить убийцу своих родителей ради тебя, потому что знаю, насколько херово, когда их нет… — Порш, — Кинн ставит руки на плечи, — тише… — Нет! Ты не услышал самого главного. Моя мама — младшая сестра твоего отца и Кана, — он достает из кармана треников сложенные фотографии и кидает на бетон. Кинн замирает. — А твоему отцу было настолько поебать на тебя и на меня, что он молчал с самого начала. Вчера его больной брат-хуесос сначала сказал, что любил ее, а спустя час пытался меня изнасиловать в своем кабинете, потому что у нас с ней одинаковый запах. И я больше суток переживаю за свою дочь, которая больше всех страдает из-за меня и «нашей» ебанутой семейки в этой хуевой истории. Так что да, я не догадался включить мозги, чтобы заметить твоих ебаных снайперов!       Кинн даже не притронулся к фотографиям, он положил ладони на его щеки и вытирает влажные дорожки. Все-таки разревелся, блять. Живот тянет, и он кладет свою ладонь на него. Он со вчерашнего дня бегает, падает, переживает, а сегодня вообще участвовал в перестрелке — все, что ему нужно, чтобы Лимончик была в порядке. — Как далеко эта мразь зашла? — Кинн пытался звучать мягко, но Порш же чувствует его «спокойствие» на себе. — Хватит беситься, мне и так плохо, Кинн, — альфа обнимает его, а взгляд Порша останавливается на стоящего позади Пита, который почему-то тоже ревел вместе с ним, — Вегас прервал этого психопата, поэтому он избил его. Оставишь его в живых, ладно?       Кинн слабо кивает, а затем отрывается от Порша. Они смотрят друг на друга, понимая в каком глубоком дерьме оказались. — Я стал хорошим только ради тебя, — Кинн говорит сдержанно, обозначая каждое слово. Несмотря на это, его глаза покраснели, что выдавало его состояние с головой. — Если для того, чтобы любить тебя, мне нужно быть ебанутым мудаком, который трахается с собственным братом, мне насрать, я согласен. Потому что твоя жизнь принадлежит мне, потому что ты готов был вынести собственные мозги из-за любви ко мне. Мы будем вместе, а наша дочь будет обычным ребенком с любящими папами, которые вот уже шесть месяцев ждут ее рядом с собой. Понял меня? Успокойся, прошу тебя.       Порш кивает и локтем трет собственное лицо. Голос Кинна и запах, по которым он так тосковал, действовали как успокоительное. Если сердце Порша когда-то остановится, Кинн станет единственным механизмом, который запустит его вновь.       Дальше на них натыкается Вегас, и Пит остается, чтобы прикрыть их тыл.       Следующая неожиданность — на дороге они встречают Кана с телохранителями. Психопат отдал приказ своим парням занять Бига, а сам держал на прицеле Кинна. Их спасает неожиданно появившаяся игрушечная машинка с взрывчаткой. Наверняка, очередная игрушка Арма, которая подоспела как нельзя кстати.       Кан убегает, а они плетутся за ним, не подозревая, что десяток этажей и лестничный пролет отделяет их от одного из самых счастливых моментов в жизни Порша.       Ведь он почувствовует свой аромат цитрусового ликера и увидит родное лицо матери.

***

      Вегас везде оказался неудачником.       Он все потерял: отца, власть, даже проебал задание.       Вегас хотел все закончить, но Пит прибежал к нему и не позволил этого сделать.       Надежда оборвалась в миг, когда какой-то тупой незнакомый телохранитель пустил в него несколько пуль. Теперь не может открыть глаза и произнести что-то, но слышит, как надрывно рыдает Пит, кричит, повторяя его имя.       Разве должно солнышко так горевать по нему?       Легкие заполняет любимый аромат летней травы, солнца, и он рад, что это последнее, что он почувствует, прежде чем умрет. — Пит! — голос кажется знакомым. — Улыбашка, что с тобой, ну же? — на этот раз женщина обратилась, похоже, к нему же. — Помогите, пожалуйста, — всхлыпывая, просит он, и Вегас чувствует, как разрывают рубашку на груди. — Что ты творишь? Он ранил Пола и чуть не убил Кинна, — снова этот мужской голос. — А еще, Кексик, он спас Порша, поэтому сейчас мне насрать на все, даже если он поджег твои любимые трусы.