Перевоспитание. Исцели меня.

      Телевизор негромко показывает субботнее шоу. Полина сидит на диване, сложив ноги в позе лотоса, и неторопливо проверяет очередные сданные тетради. На часах 12:43, за окном крупными хлопьями снова идёт снег. Сегодня особенно холодно, поэтому лучшим вариантом было остаться дома на весь день, хоть в планах и было пойти по магазинам.       Со вздохом перечеркнув ответ красной ручкой, девушка оставила заметку и отложила тетрадь. – Как же скучно.       Телефон отозвался уведомлением из беседы класса, и Полина, с надеждой на что-то увлекательное, открыла чат, однако там оказалось лишь приглашение пойти на каток, адресованное только одному человеку. – Личные сообщения вам для чего даны? – хмыкнула она, собираясь выйти из сообщений.       Склонив голову набок, задумалась, стоит ли написать Ди. – А смысл? С чего бы мне писать ей?       Откинувшись на спинку дивана, уставилась в потолок. Не то что бы нужна была веская причина, если самой хочется, но ведь оправдаться перед собой надо. – Ну да, точно. Я ведь сказала, что мы друзья. 12:47 Полина: Привет. Что в итоге поставил Дмитрий Сергеевич?

***

      К четырём часам Полина уже успела посмотреть сериал, приготовить ужин, почитать давно отложенную книгу и опять заскучала. Диана всё ещё не ответила, даже не прочитала. – Чем она может в выходной таким важным заниматься? – девушка, лёжа в кровати, смотрела в экран. – Что, даже на звонок не ответишь? – Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети.       Сев в постели, Полина неудовлетворённо сдвинула брови и откинула телефон. – Вчера просто убежала, а сегодня на связь не выходишь.       Взгляд скользнул по одеялу и ушёл в окно. По ребрам прошлись мурашки со всплывшими в голове словами «Проще сдохнуть, чем с ней контачить и постоянно бояться рукоприкладства». – Надеюсь, ты преувеличила, Ди.

***

      В тот момент что-то толкнуло молодую девушку одеться и вылететь из подъезда, будто она опаздывает на встречу, определяющую всё. Уже в автобусе от неловкости перед собой и духоты Полина тысячу раз пожалела, что сорвалась с места. Возможно, ей было чего бояться, если действительно что-либо произошло между Ди и матерью. Но куда больше не давала покоя другая мысль: «Я зря еду, ведь вокруг Дианы должны быть и другие люди, которые о ней заботятся. Это нормально, не быть в сети целый день.» С другой стороны, в груди что-то беспокойно металось. – Это предчувствие или я реально настолько парюсь из-за этой девицы?.. В любом случае, классный руководитель может поговорить с родителями любого своего ученика, так что я вполне могу явиться к ней домой.       Спустя какое-то время она очнулась от мыслей. Что-то не так. Оглянувшись по сторонам, натыкается на недовольно качающую головой пожилую женщину, бормотавшую себе под нос что-то вроде «Уже четверть часа стоим, чёртовы пробки».       Полина нервно стягивает перчатки и, сунув их по карманам, пробирается через тела к водителю. – Я выйду здесь.       Мороз обдаёт кожу, когда девушка выходит к тротуару. До моста осталось недалеко. Окинув быстрым взглядом заледеневшую и заснеженную реку, она вдруг задерживается на еле приметном темном пятнышке на том берегу. Кто-то неподвижно сидит, опустив голову. – Блять, если это Диана… Какого чёрта она здесь?       Торопливо, почти бегом, девушка пересекает мост и уже не сомневается в том, кто в снегу. Сидит с таким видом, будто она не в сугробах, а в постели. Полина роняет своё тело рядом, пытаясь отдышаться, что довольно неприятно, учитывая лютый холод и боль от любого вздоха. – Дурная что ли, в минус тридцать без рукавиц. – почти безразлично произносит Ди, покосившись на девушку.       Полина смотрит на неё взглядом, полным возмущения и недовольства, но так ничего и не может ответить, пока оправляется от боли в лёгких. – Ладно, она цела. Вроде даже выглядит лучше меня, пока я тут задыхаюсь из-за неё. Если не учитывать её ужасно подавленное состояние. И это что, кроссовки?       На младшей из одежды оказалась только куртка, под которой нет ни воротника, ни шарфа, джинсы и кроссовки. Осуждающие голубые глаза проходятся по девушке и встречаются с её тёмным взглядом. – Ты что здесь делаешь? – позволив себе обращаться не как к учителю, Диана вопросительно кивает головой. – А ты какого чёрта тут сидишь? – слегка охрипший голос выдаёт смесь раздражения и беспокойства. – Ещё и телефон выключила.       Брюнетка отнимает руки от снега, на который всё это время опиралась, и, прошипев от холода, потирает ладони, собираясь натянуть перчатки обратно. – Безрассудные дети. Не приходи ко мне ночевать, когда подхватишь какую-нибудь болезнь или обморожение. – По-твоему, не безрассудно за мной гнаться в холод, не зная куда? Что, если бы я была за городом?       Девушки переглядываются, в их глазах сменяется несколько вопросов, которые они всё же решили не задавать, молча отвернувшись друг от друга. Полина встала и, отряхнувшись от снега, протянула руку младшей. – Пошли в тепло. Потом разберёмся с остальным.       Диане идти несколько больно от того, что последние четыре часа она просидела без движения в надежде всё-таки отморозить себя и уснуть. Появление Полины ярко отозвалось внутри, хоть она и не показала. Кажется, она даже рада, что именно этот человек оказался здесь, когда единственное, чего хочется – просто спать. Кто-то другой засыпал бы вопросами, либо неловко пожалел, либо повёл к матери. Теперь сердце переполнилось сомнениями. Если снова спросить Диану, есть ли что-то, на что ей не плевать, она снова не сможет ответить. – В том, что называется моей жизнью, нет ни смысла, ни удовольствия. Но ты так легко смутила меня, когда я была готова уйти. Это нехорошо. Из таких чувств ничего здорового не выйдет. Но…       Диана, идя слегка позади, разрешает себе посмотреть на старшую. Её ладонь сквозь мокрую перчатку ощущается так правильно, что пугает. – Безопаснее замёрзнуть насмерть в одиночестве или влюбиться в человека, который, как и все твои проблемы, способен тебя разрушить?       Небольшое кафе на улице, где живёт Ди, заботливо приняло в своё тёплое помещение два замёрзших тела. Сегодня полно свободных столиков – слишком неблагоприятная погода для выхода из дома. Только у окна сидят несколько подростков, бурно обсуждая предстоящие зимние каникулы, разложив на столе, помимо настольной игры, горячие бутерброды и напитки. Молоденькая худая официантка вежливо поздоровалась и усадила девушек за столик у стены, откуда хорошо видно всё кафе. Электрический жёлтый свет почти по-домашнему всё освещает, и Полина успевает немного расслабиться. В конце концов, теперь можно передохнуть от собственных противоречивых мыслей и поговорить.       Диана стягивает куртку и кладёт на сиденье, следуя примеру старшей, и та укоризненно цыкает, видя тонкую футболку. – Тебе повезло, что здесь достаточно тепло. – брюнетка поправляет ворот лёгкой кофты и садится рядом.       Младшая мельком смотрит в её сторону, вдруг немного пугаясь, что между ними нет даже подлокотников, ибо Полина решила сесть на один с ней диванчик вместо того, чтобы опуститься напротив. Смущённые карие глаза на миг встречаются с голубыми. – А то что, дала бы мне свою кофту? – пряча чувства, пытается как можно грубее ответить та, но даже начинает чуть-чуть паниковать из-за своих слов.       Скоро Катя – официантка – приносит горячий острый суп и бутерброды с маслом и сыром. Еда быстро прожигает всё нутро и согревает девушек, однако от этого некая неловкость не исчезает. Кажется, над ними висит огромная табличка с надписью «Недосказанность», которую они обе изо всех сил игнорируют, ожидая друг от друга, кто же начнёт говорить первый. – Ладно. – Диа оставляет ложку, откидываясь на мягкую спинку дивана, и смотрит перед собой в пустоту. – Почему ты всё-таки… нашла меня, даже в такой холодный противный день? Почему бежала? И почему злилась?       Полина чуть не давится. – Только не отвечай вопросом на вопрос. – Потому что, – чуть помолчав, говорит она. – Ты не отвечала на сообщения и звонки. Твой телефон, кажется, был выключен. Была вероятность, что твоя мать что-нибудь выкинула. Достаточно причин?       Удовлетворённо кивнув, Ди задумывается. – Значит, ты за меня переживала? – больше утвердительно, чем вопросительно произносит она. – Ещё бы. – сразу отзывается Полина и почему-то жалеет об этом. – Кто вместо тебя будет помогать мне с репетициями?       Диана разочарованно и несколько возмущённо смотрит на девушку, садясь прямо, чтобы заглянуть в лицо. Та делает вид, что продолжает есть. – Моя важность как человека в том, чтобы держать камеру для тебя любимой? Вот это новость. – Не смотри на меня так. – пользуется тем, что младшая привыкла слушать учителя, но в этот раз взгляд стал только пристальнее. – Это ты мне говоришь о своей важности после того, как отмораживала свою задницу там, у моста? – У меня хотя бы есть причины на это.       Посерьёзнев, Ди вынула из куртки мобильный и включила, решившись всё-таки проверить, что ей писали. Как и ожидалось, от матери ни сообщений, ни звонков. – Она настолько уверена в том, что я всегда буду возвращаться к ней. – невольно ощутив отвращение, девушка прикрыла глаза. – В какой-то момент я наконец оставлю её. – Так что случилось? – Полина бросает мимолётный взгляд в телефон с пустым чатом и смотрит на Диану.       Та тяжело вздыхает и дважды поджимает губы, прежде чем ответить. – Мать узнала об одной неудовлетворительной отметке в дневнике. Она считает, что я не потяну экзамен. И сегодня, – опускает взгляд на колени, – не разговаривает со мной. Даже не взглянула на меня ни разу. Вылила все дерьмовые эмоции и делает вид, будто меня нет. Этот человек знает, что я очень ждала сегодняшний день, но всё равно обесценил всё, что во мне есть. Я устала от такого отношения к себе, каждая неделя как одна и та же. Расту как сирота.       Полина водит взглядом по спадающим каштановым волосам, скрывающим лицо девушки. Что можно сделать для человека, который нуждается в родительской любви? Либо он эту любовь получит, либо сам выработает в себе. – Ждала сегодняшний день? Что за день? – осторожно спрашивает она. – Мне сегодня исполняется шестнадцать. – невольно сжимая телефон в руках, сдерживает дрожь в голосе. – Она говорила, что проведёт этот день со мной. И что в итоге… Я не заслуживаю свой день рождения, потому что не соответствую её ожиданиям идеального человека? Потому что у меня есть собственные эмоции, собственное мнение?       Минуту или две они молчат. Ди тихо шмыгает носом и поправляет волосы, торопливо утирает слезу с щеки. Напряженная челюсть выдаёт, что девушка готова расплакаться. – Нет. – обдумав, подобрав нужные слова, наконец отвечает Полина. – Ты заслуживаешь свой день рождения, несмотря на то, что чувствует твоя мать. Мы не выбираем, кого любить. И она, видимо, тоже не властна над своими чувствами. Не стоит ждать чего-то от родителей только потому, что они родители. Да, это жестоко. Да, родитель обязан проявлять заботу, поскольку завести ребёнка было его решением. Но тебе будет тяжело, если продолжишь винить кого-то за его ошибки. Сосредоточься на себе, на своих принципах. Тебе не изменить взрослого человека, но ты всё ещё можешь провести этот день чуть лучше, чем он был утром.       Карие глаза внимательно смотрят в голубые и, кажется, думают о чём-то ещё, помимо разговора, от чего Полина несколько неловко уводит взгляд. Обе решают никак не завершать такой внезапный личный разговор. Будто всё как обычно. – Пошли. – Ди встаёт и одевается на ходу, по пути к официантке, собираясь оплатить еду. – Куда? – Покажу кое-что.

***

      Маленький магазинчик на углу оказывается чуть просторнее внутри, чем можно было подумать. Продавец, низкий мужчина с такими глубокими впадинами глаз, будто не спал всю жизнь, дружелюбно приветствует девушек. Ди часто ходила сюда, чтобы поесть что-то вкусное вне дома и поднять себе настроение прежде, чем его испортит мать.       На полках размещены сладости и снеки, отдельно лежит хлеб, а у другой стены за стеклом – разные мелочи, игрушки и в самом низу то, за чем пришла Диана. Бенгальские свечи. Пока девушка с продавцом разговаривали о чём-то, Полина несколько минут не вылезала из телефона, а затем купила для младшей свечи и те самые шоколадные батончики, которые Ди любит с детства. – Возможно, Вы довольно близки с Дианой? – поинтересовался мужчина, пробивая товар. – Нет. – удивлённо моргнула девушка. – Тогда Вы, конечно, совершенно случайно оказались с ней в её день рождения, когда у девочки глаза на мокром месте, и так же случайно выбрали её любимую сладость. – чёрные глаза выжидающе уставились на Полину, затем он перевёл взгляд на Ди, обращаясь к ней. – Ты не знакомила меня со своей новой… – Классной руководительницей. – перебила Диана, испугавшись, что они показались ему парой. – Извини, я вообще сегодня не в себе, в голове полный бардак. Спасибо за свечи, потом нормально познакомлю вас. Пока!       Чуть ли не выталкивая Полину, а затем утащив за собой, девушка прикрыла дверь и как-то странно вздохнула. – Сейчас не лучшее время для таких знакомств. – то ли себе, то ли Полине, произносит Ди, шагая к мосту.       Почти семь вечера. Снег перестал идти. Стало темнее и теплее, а может, девушки просто разгорячились от супа и чувств. По крайней мере, на последнее они надеялись меньше всего.       Перешагнув через пару сугробов, они прошли под мост и оказались скрыты со всех сторон снегом и каменными стенами. – Мне нравится здесь. – негромко делится младшая, протягивая одну из свечей Полине, чтобы та тоже воткнула в снег, и присела на корточки.       Рука с зажигалкой дрогнула, и старшая накрыла её своей, направив к свечам. Огоньки вспыхнули. – Неплохо. – Это всегда было моим местом. – лица Дианы коснулась тень улыбки, которую она поспешила спрятать за обвинением, осознав, что её снова держит за руку эта девушка. – Но теперь оно неизменно будет напоминать о том, что ты пришла и нагрубила мне!       Полина усмехнулась, втайне повеселев. – Да ладно тебе. Делиться в твоём духе. Эмоциями. А теперь это наше место.       Они взглянули друг на друга, и лица, казалось, осветились не только бенгальскими огнями. Глупые. Каждая понадеялась, что хорошо это скрыла. – С днём рождения.