Птичья клетка на двоих

Большие капли били по брусчатке, гроза была в самом разгаре. Ветер хлестал по оконным рамам, глубокая ночь окутала небо. Этот пригород недалеко от зелёных холмов не был столь посещаемым, как центр Лондона, но славился тем, что многие чудаковатые люди любят появляться то в колпаках, то в длинных непонятных плащах. Мэнор Принцев был известен всем, без исключения. Там жила богатая молодая пара, одевающихся довольно странно, на первый взгляд. Винтер Принц был статным мужчиной с короткими белыми, почти что серебряными, волосами, тёмными пустыми глазами, больше напоминающими два туннеля, и орлиным носом. Он обладал таким же холодным характером, как и внешностью, и не так часто выходил на улицу, а если и выходил, то в строгих костюмах и в странной накидке. Его жена, Марсель Принц, была невероятно красоты женщиной. Мягкие блондинистые волосы часто были завиты в хитромудрые причёски, пухлые губы всегда изгибались в отвращённом виде, будто она увидела что-то гадкое. В прищуренных глазах сверкали яркие изумруды, а лицо усеивали родинки. Она тоже не была частой гостьей на улицах пригорода, но если появлялась, то вызывала шквал восхищений у обычных жителей. Её шея всегда была усеяна разнообразными камнями, а тугие корсеты подчёркивали и без того тонкую талию. Можно было бы сказать, что миссис Принц была полной противоположностью мистеру Принцу, но это было не так. Она тоже обладала холодным нравом, не показывая не единой эмоции на лице, кроме отвращения. Старые жители пригорода рассказали бы вам, что раньше в этом доме жила ещё одна особа, которая совсем не походила на других Принцев. Эйлин Принц была темноволосой девушкой с большими бровями и длинным бледным лицо. Она была замкнута и, на удивление, невероятно сварлива. Её не назовёшь красавицей, но и уродиной тоже нет. Многие старики помнили тот вечер, когда Эйлин вместе с громоздкими чемоданами в руках и криками вышла из Мэнора, хлопнув дверью. Отец Винтера и Эйлин, Эммануэль Принц, был в отчаянье от ухода единственной дочери и каждый вечер выходил на зелёные холмы в надежде увидеть её вновь. Но Эйлин так и не вернулась. От горя и не самого сильного сердца Эммануэль слёг и долго не выходил из дома. Но когда из небесно-голубых дверей Мэнора Принцев вынесли белоснежный гроб, все поняли, что произошло. С того момента много воды утекло. Много сплетен ходило по улочкам пригорода по поводу Принцев. Одни утверждали, что деньги мистер Принц получает не самым законным образом, ведь к ним в дом любят захаживать разные сомнительные личности. Другие верили, что миссис Принц была дочкой арабского шейха, хоть и обладала белоснежной кожей, отливающей синевой. Но один из слухов был правдив- в ближайшее время семья Принцев обзаведётся ребёнком. И сейчас, пока обычные люди мирно спали в своих кроватках, в Мэноре Принцев творился сущий кошмар. Но маглам знать об этом совсем не обязательно.

***

Мэнор Принцев можно было бы назвать раем во плоти. Белоснежные стены, небесно-голубая мебель, начищенный паркет и мягкий свет от свечей и факелов. Но сейчас всё это меркло и лишь давило на Лорда Принца, заставляя его курить сигары прямо в гостиной, струшивая их на ковёр, заляпанный грязью. Со второго этажа доносились крики его жены, да такие, что казалось, стены вот-вот должны задрожать. Целители носились с этажа на этаж, в воздухе летали полотенца и тазики с водой. Домовые эльфы бегали вокруг, пытаясь вернуть божественный вид дому, оттерев лужи и грязь отовсюду, но сейчас они больше мешались под ногами, чем помогали. Винтер взглянул в окно. Стихия бушевала, оно и понятно — весна сейчас в самом разгаре и принесла кроме цветения ещё и проливные дожди с грозами. Удивительно, но хаос за пределами дома успокаивал мужчину, в отличии от привычных стен мэнора, которые давили своей идеальностью. Терпкий дым заполнял лёгкие. Винтер не так часто курил, лишь в аристократичных кругах чтобы поддержать свой статус. Но сейчас ему было необходимо прибить разбушевавшееся волнение никотином. Несколько месяцев назад целители Святого Мунго сказали ему, что он станет отцом двойни — мальчика и девочки. Они с Марсель уже и не надеялись на ребёнка, ведь многие их попытки не увенчались успехом. В их браке не было любви и нежности, лишь долг перед родом. Ведь он остался единственным Принцем, и сейчас на его плечах лежала задача жизни его предков — выбиться в люди. Принцев всегда считали низшим сортом. Как бы они не очищали своё имя, как бы они не бегали за великими родами, как Розье, Лестрейнджи и даже ненавистными ему Блэками, они всегда оказывались внизу иерархии чистокровных родов. И этот мордредовский список священных двадцати восьми, в котором не было упоминания Принцев, вставлял одни колы в котёл, мешаясь под ногами. И сейчас цель всех его предков была так близко, ведь Марсель забеременела мальчиком, наследником рода. Винтер не мог нарадоваться этой новости. Конечно, мужчина не плясал от радости, но ликование на его лице мог не заметить лишь слепой. Ведь это его шанс — шанс Принцев, на должное отношение к ним. После побега его мерзкой сестры ему пришлось заново выстраивать все отношения с другими родами. Но сейчас, глядя на его дружбу с Паркинсонами, у которых месяц назад родилась распрекрасная дочка, договорной брак уже почти что был у него в руках. Да, ещё Марсель родит дочку, но её он отдаст за Лестрейнджей как только ей стукнет семнадцать — она его особо не интересовала. Но сын… Мужчина воспитает из него достойное продолжение рода, в этом Винтер не сомневался. Он уже имя ему выбрал — Мордред, как его великого прадеда. Ну а дочка пусть будет Линдой — имя не особо примечательное, а ей особо оно и не понадобится. Лишь бы детей смогла рожать, а всё остальное вторично. Крики на втором этаже прекратились, но целители всё не выходили из спальни. Лорд Принцев потушил сигарету и нетерпеливо ждал, когда его позовут наверх. Сквозь звенящую тишину он услышал тихие всхлипы и детский крик. На негнущихся ногах он поднялся на второй этаж, открывая дверь в спальню. Марсель лежала в кровати, безутешно плача и сжимая небольшой свёрток. Целительница пытался забрать его, но Марсель вцепилась в него, словно утопающий за соломинку, не желая отдавать его кому-либо. ― Мои поздравления, Лорд Принц, ― проговорил главный целитель, протягивая второй свёрток, откуда доносился детский крик, ― и соболезнования. Винтер будто во сне взял это свёрток в руки, пытаясь правильно уложить его в руках. Небольшой пушок серебряных волос, нелепые маленькие ручки, пытающиеся схватить что-то. Большие глаза, в точь-в-точь как у его жены — изумрудные. Винтер ухмыльнулся — его маленький наследник. «Скоро ты будешь покорять этот мир, Мордред», ― подумал Лорд Принц, ― «И никто больше не назовёт нас павшим родом». Но тихие всхлипы его жены уже стали перерастать в настоящую истерику, что раздражало его всё больше. Она же сама говорила, что ждёт мальчика намного больше, чем девочку! Почему же она сейчас плачет? Только если… ―Где мой сын? ― усмешка на лице Винтера сменилась оскалом, от которого главный целитель сник. Марсель Принц взревела ещё громче, всё также сжимая маленький свёрток на руках. Главный целитель поманил его из спальни, оставляя Леди Принц на своих подопечных. Когда дверь в спальню закрылась, отрезав его от раздражающего плача, целитель заговорил. ― Роды прошли очень сложно, Лорд Принцев, ― проговорил он, Винтер насторожился, ― Мы еле смогли спасти вашу жену и одного ребёнка, сэр. Не думаю, что Леди Принц сможет ещё когда-либо забеременеть, её повреждения уж очень плохи. Но мальчик умер на руках. Его легкие не смогли раскрыться… Винтер почувствовал, как внутри него что-то оборвалось. Все надежды на прекрасное будущее разбились со звоном, а такой желанный брачный контракт растаял на глазах. «Но мальчик умер на руках». Его такой желанный наследник не сумел сделать первый вдох и, даже не прожив достойную жизнь, отправился за Грань. «Когда-либо забеременеть». Счастье и величие было так близко к нему, к роду Принцев, но судьба решила обойтись иначе. Из забвения его вывел детский плач на руках. Взглянув на младенца, он почувствовал небывалую злость на этот маленький комочек жизни. И это станет наследницей рода Принц. Видимо, они и правда угасающий род. ―Чаинка! С громким хлопком перед ним появилась эльфийка, склонив голову в поклоне. ―Да, мой хозяин. Винтер вытянул свёрток подальше от себя и с отвращением проговорил: ―Убери это отродье подальше с глаз моих! ―Да, мой хозяин, ― сказала Чаинка в поклоне вместе с младенцем на руках и с хлопком исчезла. Винтер будто во сне добрался до кухни и открыл дверцу бара, вытащив огденский виски, и, даже не призвав стаканы, из горла сделал глоток. Алкоголь обжёг его горло и помутил рассудок, но это уже не имело значения. Он лишился единственного желанного ребёнка, и сейчас всё, что мужчина хотел, так это уйти в запой и выкинуть живой свёрток с так называемой дочерью за дверь Мэнора Принцев.