Птичья клетка на двоих

Библиотека Принцев по праву считалась одной из самых обширных в Магической Великобритании. Конечно, к библиотеке Эйвери она и в подмётки не годится, тем более к библиотеке Хогвартса, но с многими чистокровными родами могла бы посоревноваться. Здесь собрано множество древних фолиантов по Чарам, Ментальным наукам, Рунам, Артефакторике, Медицине и других отраслям магии, даже по тем, о которых в приличном обществе не заведено говорить. И это место было убежищем для одиннадцатилетней Линды Марсель Принц. Это была небольшая девочка, больше напоминающую фарфоровую куклу. Короткие серебряные волосы были аккуратно причёсаны домовиками, но пару прядей всё же топорщились в разные стороны, что мало её волновало. Когда ей было три у Линды были длинные волосы, но за неумение заплетать «нормальные» причёски её матушка отрезала их. Тогда она пролила немало слёз над серебряными прядями, но после нескольких Круциатусов и трёх дней без еды истерика прекратилась и сменилась безразличием. У неё был ровный нос с едва заметной горбинкой, шея была усеяна родинками, а изумрудные глаза вчитывались в строчки книги, пока пухлые губы сжались в тонкую линию. Слова из книги «Магические заклинания Чедвика. Том V» никак не хотели ужиться в разуме девочки, заставляя перечитывать одну и ту же страницу раз за разом. Сегодня она была до ужаса растеряна, хотя её можно было понять. Пару дней назад мистер Олливандер наконец-то смог подобрать ей палочку! Хоть и Линда не выказала ни единой эмоции, но где-то глубоко в душе она прыгала от счастья. 10 дюймов, акация с сердечной жилой дракона сейчас хранилась в кабинете Лорда Принца, подальше от непутёвых рук его дочери. Ей немало досталось за то, что палочка была не из липы, ведь Принцы славятся своими умениями в Ментальных науках, а липа как раз предрасположена к ним, и ей это не раз говорили. За то, что её выбрала другая волшебная палочка, Линду заперли на пару дней в комнате, отрезав от книг и любых развлечений. Хоть и девочка давно решила не искать причину такой ненависти к ней от её родителей, казалось, что Леди и Лорд Принц готовы обвинить маленькую наследницу чуть ли не во всех бедах их рода. ― Мисс Принц, ― пропищал эльф-домовик, появившийся из неоткуда, ― Ваш чай! На столике появился небольшой чайный сервиз. На фарфоровой посуде летали сизые голуби, беззвучно открывая клювики. Линда обожала чайные церемонии — эта вещь удавалась ей с пелёнок. Из чайника шёл блестящий дымок пара, а душистый аромат Улуна трепетал в носу. ― Спасибо, Бафф, ― сказала Линда, наливая бирюзовый чай в кружку, ― Ты, как всегда, угадал со всеми моими вкусами. ― Я занимаюсь с вами с младенчества, мисс. Это прямая обязанность домовика — знать все предпочтения хозяина. Бафф поклонился и с громким хлопком исчез, оставляя лёгкую улыбку на устах Линды. На удивление, эльфы-домовики были ей намного ближе, чем родители. Эти существа обучали её и повлияли на личность юной волшебницы наилучшим образом. В раннем детстве она говорила о себе в третьем лице, и чтобы избавить маленькую Принц от этой пагубной привычки, Леди Принц заставила всех домовиков начать говорить про себя как волшебники. Удивительно, но эта хитрость сработала, и ребёнок быстро стал подражать новой форме общения эльфов-домовиков. Сладкий вкус чая вперемешку с обжигающим кипятком заставил Линду улыбнуться. Выпрямив спину на большом кожаном кресле и оттопырив мизинчик, она представила, будто сидит на чайной церемонии с другими волшебницами, обсуждая насущные темы. После небольшой передышки Линда решила отложить книгу и взяла что-то попроще. Наполовину прочитанный любовный роман Фифи ЛаФолл пришёлся как никогда кстати и отправившись в свою спальню, она наплевала на все правила этикета, запрыгнув на кровать с разбега. Линде нравилось читать любовно-приключенческие романы. Она всегда представляла на месте главной героини себя, где за её сердце боролись все мужчины королевства. Но тоненький голосок в её голове кричал о том, что такого в её жизни никогда не случится. Хоть и в маленьком детском сердце всё ещё трепетала надежда на настоящую любовь, Линда знала, что такого не будет. Лорд Принцев отдаст её парню, которого она никогда в жизни не знала, лишь бы убрать отродье мордреда подальше от его глаз. Её уже пытались выдать замуж за мальчишку из рода Сельвинов, но тот умудрился умереть от какого-то проклятья прям перед подписанием брачного контракта. Ей было жаль его родителей и старшего брата — они были разбиты потерей младшего сына, которого она даже не знала. Но завтра всё изменится, ведь Линду ждёт Хогвартс! Чего только стоит библиотека, одна из самых больших во всех школах магии мира. И, если она постарается, у неё появятся друзья. Настоящие друзья как в приключенческих романах, где они проходили через огонь и воду вместе, несмотря ни на что! Этого Линда хотела даже больше, чем знаний, а это о многом говорит. Всё же, несмотря на принадлежность к великому роду, она не так часто выходила в свет. Да и то это в основном были редкие смотрины невест, или важные сделки Принцев, куда её брали лишь для галочки. Засыпая под шум дождя за окном, девочка мечтала о грядущем дне, когда расстанется со столь негорячо любимыми родителями и отправится в новый мир, мир Хогвартса.

***

Первокурсники тонкой линеечкой шли за строгой Минервой МакГонагалл, деканом Гриффиндора и преподавательницей Трансфигурации. Старшекурсники с интересом поглядывали на маленьких детей, делая ставки на какой факультет в этом году попадёт как можно больше учеников. Потолок Большого зала освещался тысячами созвездий, ведь небо, не смотря на сентябрь, было чистым, без единой тучки. Свечи подмигивали студентам, а капли воска не долетали до больших факультетских столов. Профессор МакГонагалл стала возле небольшой табуретки с потрёпанной шляпой, раскрывая свиток пергамента. ― Аббот Мария. Маленькая девочка с короткими блондинистыми волосами и круглым лицо засеменила к табуретке. Мадам МакГонагалл водрузила шляпу на неё. Голова девочки явно была намного меньше, ведь шляпа накрыла ей даже глаза, но Мария не смела прикасаться к ней, сжавшись, будто пытаясь стать меньше. Под общий детский ох шляпа зашевелилась и громогласно крикнула: ― Пуффендуй! Стол одноименного факультета вскочил, аплодируя новой ученице. Вернув шляпу обратно на табуретку, девочка радостно побежала к столу, её лицо озарилось улыбкой. ― Булстроуд Виктор. Плотный мальчик с тяжелой челюстью и чёрными волосами, вздёрнув нос, подошёл к табуретке. Шляпа, едва коснувшись его макушки, крикнула «Слизерин» на радость крайнего стола. Те не так рьяно приветствовали нового ученика, лишь вежливо похлопали, а один парень с длинными платиновыми волосами важно пожал ему руку, от чего маленький Виктор чуть ли не светился от счастья и своей значимости. ― Беверли Сара. Высокая худощавая девочка, путаясь в полах своей мантии, неуклюже села на табуретку. Шляпа долго размышляла, нашептывая что-то на ухо Саре, от чего она приходила в ужас, махая головой из стороны в сторону. Вздохнув, шляпа крикнула «Гриффиндор». Стол с алыми галстуками взорвался криками, хлопками, а особенно старались два рыжеволосых близнецах, тарабаня руками по столу. По Саре нельзя было сказать, рада ли девочка решению Распределяющей Шляпы, но смущена она точно была. Линда стояла в толпе первогодок, сжимая ручки в замочек, чтобы унять дрожь. Волнение било в ней ключом, но она старалась скрыть его за маской безразличия, как её учили родители вести себя. В Хогвартс-экспрессе ей не удалось познакомиться с людьми, и она, как всегда, закрылась книгой, чтобы не выглядеть полной дурой. Родители, а точнее Лорд Принц, настояли, чтобы она не попала на Гриффиндор, а того хуже на Пуффендуй. «Хотя от такой бестолочи как ты, я ничего не ожидаю», ― проговорил он, кривясь, — «Не удивлюсь, если Шляпа выгонит тебя из Хогвартса за неимении подходящих черт характера». От горечи слов отца она всю поездку сдерживала рвущиеся слёзы. Не хватало ещё расплакаться при всех! Но Линда взяла себя в руки. Матушка всегда говорила, что слёзы — это признак слабости характера и пресекала их на корне. А Линда совсем не слабая, чтобы не говорил Лорд Принцев. И она это ему докажет, поступив на достойный факультет. Будет учится на одни «Превосходно», станет самой лучшей ученицей в Хогвартсе, потом Старостой Факультета, а дальше и Старостой Школы. И они наконец-то полюбят её, как во всех романах, которые она прочитала. ― Тоже волнуешься? Она обернулась на мальчика, стоящего неподалёку от неё. У него были зализанные чёрные локоны, голубые глаза с прищуром и идеальная белоснежная улыбка. За ним стоял ещё мальчишка — блондин с бледной кожей и карими глазами. ―Да, очень, ― честно ответила Линда, пока Фрэнка Долгопупса распределили на Гриффиндор. ― А на какой факультет хочешь попасть? ― спросил второй мальчик, перегибаясь через своего друга ― Мой папа говорит, что лучший факультет Слизерин, там вся наша семья училась. ― Да, мой тоже так говорит, ― подтвердил черноволосый, кивая. ― Проще сказать на какой я не хочу попасть, ― призналась Линда, понизив голос до шёпота, ― На Пуффендуй. ― Согласен, это такой позор, ― проговорил первый мальчик, кивнув головой, ― Там же одни бестолочи учатся ни на что не годные, вот и их отправляют туда. Линду передёрнуло от такого прямого попадания в слова отца, но она не подала виду, пока светловолосый мальчик стал говорить. ― А я думаю, что худший факультет — это Гриффиндор, ― сказал он, кивая на стол с алыми галстуками, ― У них же всех мозги набекрень! Гриффиндурки! Двое рыжеволосых близнеца, что так рьяно приветствовали Сару Беверли нехорошо покосились на светловолосого первокурсника. ― Наверное, Шляпа их заразила мозгошмыгами. Линда обернулась на мальчика, подавшего голос. Это был длинноволосый блондин низкого роста и с большими очками с широкими стёклами. Он важно поправил их, что вызвало смех у двух мальчишек, с которыми Линда разговаривала. ― Что за глупость! Не существует таких существ, как мозгошмыги, ― проговорила Линда, хмурясь. ― А вот и существуют! ― запротестовал мальчик, вздёргивая носом, ― Они залазят через уши и вызывают смягчения мозга. Мозгошмыги летают по воздуху и оседают на предметы. Они хоть и невидимы, но я их видел! ― И, видимо, общался с ними, ― прошептал другу черноволосый мальчик, на что светловолосый прыснул в кулак. Линда набрала воздух в легкие, чтобы доказать глупцу, что он неправ, как в их разговор вмешалась девочка с длинными каштановыми локонами. ― Не ссорьтесь, ребята, ― миролюбиво проговорила она, улыбаясь, ― Может мозгошмыги существуют, мир же такой большой и неизведанный! ― Лавгуд Ксенофилиус. Мальчишка с очками прошёлся к табуретке, запнувшись за свою мантию и чуть не упав. Мадам МакГонагалл надела на него шляпу. ― Когтевран! Стол справа вежливо зааплодировал, Линда взвыла от негодования. Такого глупца на факультет умников! Распределяющая Шляпа явно ошиблась. ― Лестрейндж Пандора. Девочка с длинными каштановыми локонами села на табуретку и тоже отправилась в Когтевран. Линда уже извела всю себя, ожидая своего черёда. ― Мальсибер Энтони. Мальчик с чёрными волосами под хлопки светловолосого друга важно прошёл к табуретке. Как только шляпа коснулась его волос, та крикнула «Слизерин». Энтони с полным ликованием на лице пошёл к крайнему столу, сев рядом с Виктором Булстроудом. ― Принц Линда. Сердце ёкнуло, но, сжав руки сильнее, Линда взяла волю в кулак и, выровняв спину, прошла к деревянной табуретке. Сев на неё, она застыла словно статуя, ожидая вердикта шляпы. ― Безусловно Когтевран! Быстро сняв Распределяющую Шляпу, девочка побежала к столу с синими галстуками и села возле новоиспечённых однокурсников. После неё Эвана Розье, ― так, оказалось, звали того светловолосого мальчика ― отправили на Слизерин, а на Когтевран ещё попали Рози Равена, Томас Клунни, Себастиан Спарроу, Финн Фарлоу, Сьюзенн Шервуд. Каждый раз стол когтевранцев вежливо хлопал новым ученикам. Вскоре после того, как Эбби Эдкок распределили на Пуффендуй, директор школы, профессор Альбус Дамблдор, встал возле своего пьедестала в виде совы и, раскинув руками, проговорил вступительную речь, настояв на соблюдении главных правил Хогвартса — не посещать Запретный лес без преподавателей и не пользоваться запретными игрушками и пакостными вещами, полный список, который висит в кабинете Аргуса Филча, завхоза. После на факультетских столах вмиг появились различные яства. Живот Линды забурчал, и она стала накладывать пирог с почками к себе на тарелку, пока все остальные первокурсники знакомились и общались. ― Я всего пару дней назад узнала о магии! ― воскликнула Роза, махая вилкой, ― И сейчас нахожусь в этом волшебном месте! С ума сойти! Линда покосилась на громкоголосую шатенку, но ничего не сказала. Лорд Принц не терпел грязнокровок и всяких предателей крови в магическом обществе, считая их умственно недоразвитыми, глупыми и второсортными. Но эта девочка поступила на Когтевран, значит, она не такая глупая как маглы, так ведь? Пока в Линде боролись противоречивые чувства к новой знакомой, другие дети рассказывали о себе. ― У меня брат сюда пять лет назад поступил ― вон он, за Гриффиндорским столом сидит, вместе с рыжими близнецами, ― говорил Себастиан, тыкая пальцем в высокого длинноволосого парня, который смеялся во весь голос, хрюкая, ― У нас мама волшебница, а первый выброс у Саймона, моего брата, случился, когда ему было восемь. Мама долго не рассказывала отцу о своих магических силах, тогда они всю ночь говорили на кухне, но папа хорошо относя к нашим способностям. Он у меня ветеран Второй Мировой Войны, в Норвегии воевал, но потом лишился ноги. ― А у него есть протез? ― спросил Финн, шебутной блондин с огромной щелью в зубах, ― У моего дяди есть магический протез, хоть он и сквиб. Мама и отец работают в Святого Мунго и смогли договориться с Министерством Магии, чтобы они разрешили поставить ему магический протез. ― А какая разница между магическим и обычным протезом? ― спросил Себастиан и Линда вклинилась в разговор. ― Магические протезы могут быть созданы из магической материи, или «оживлены» из, как ты сказал, обычных протезов, например рыцарские доспехи или деревянные протезы. Во втором случае, на протез наносятся нужные руны и чары, которые связывают его с волшебником, который потерял конечность. Протезы ощущаются как настоящие руки или ноги, но они не имеют нервных окончаний, а значит человек не сможет чувствовать боль. Чаще они бывают намного лучше, чем обычные конечности, например, придавая силу человеку или другие интересные вещи. Руны, насколько я знаю, вырезаются по методике Гарделя или ЛеФиделлио, а руны чаще всего бывают мэнскими. Зелья для насыщения протеза используется в основном ингредиенты животного и минерального происхождения, так как протез напрямую связан с магической маной человека. А Чары, насколько я знаю, берут по методике Чедвика, американского ученого, по книгам которого учатся в Ильвермони. Я недавно дочитала четвёртый том его серии книг, и там вскользь упоминали про такие чары… Увидев вытянутые от удивления лица однокурсников и сидящих близ студентов Когтеврана, Линда чуть смутилась, но решила довести дело до конца. ― Но не думаю, что Министерство Магии одобрит использование магического протеза на магле. Их магическая мана недостаточно большая для связующего заклинания протеза. А вот дядя Финна, скорее всего, уроженец чистокровной семьи и поэтому ему разрешили иметь магический протез, ведь он имеет хорошее магическое ядро, хоть и не имеет магических способностей. У сквибов, как правило, с детства наложен своеобразный блок, из-за которого они не могут колдовать, но их магическая мана равна магической мане обычного среднестатистического волшебника. Но этот блок никоим образом нельзя снять, ведь сквиб может просто напросто умереть. Редко когда им достаются магические протезы, так как это дело трудоёмкое и дорогое, но по твоей фамилии, Финн, смею предположить, что твои родители Юлианна и Седрик Фарлоу, одни из самых высокопоставленных целителей в Мунго, специализирующихся на Тёмномагических проклятиях и заговорах, а также Недугах, поражающие мозг, я права? ― Верно, ― закивал, как болванчик Фарлоу, всё ещё перебивая в шоке от знаний новой знакомой, ― Откуда ты это всё знаешь? ― Родовая библиотека, ― ответила Линда честно, ― Я там почти все книги перечитала, перешла на личные записи своих родственников. ― Подожди, ты упоминала Чедвика, том IV, ты что, уже читаешь его книги? ― ошарашенно проговорила до этого молчавшая Сьюзенн, ― В Ильвермони эту книгу только на четвертом курсе начинают изучать, и то моя сестра ни слова не может понять из написанного, а она старше тебя на три или четыре года, а ты уже её прочитала? ― Да, а что такого? Мне хоть не так симпатичны Чары, мне больше Руны по душе, но для общего развития оно явно не помешает, ― пожав плечами, сказала Линда, ― Тем более ум не зависит от возраста, а только от знаний. ― Ума палата дороже злата, ― проговорила мечтательно Пандора, глядя на потолок Большого Зала, ― Ты, Линда, видимо, самая когтевранская личность из всех когтевранцев. Никто не посмел ей перечить. Дети стали обсуждать общие интересы, даже Ксенофилиус и молчаливые Томас и Сьюзен не остались в долгу. Когда десерты исчезли с факультетских столом и в животах почувствовалась тяжесть, директор объявил об окончании ужина. Только сейчас Линда подумала, а как они доберутся до спален? Но ответ на этот вопрос быстро нашёлся, когда посреди Большого зала то тут, то там стали звать их, первокурсников. ― Первокурсники Когтеврана! Сюда! Их компания, прорываясь между старшекурсников, подошла к двум когтевранцам пятого курса. Высокая строгая девушка с правильными чертами лица, тонкими губами, тёмными волосами, собранными в высокий хвост, и небольшой ямочкой на подбородке отдалённо напоминала мадам МакГонагалл. Стояла она по струнке холодным взором пересчитывала головы первокурсников. Рядом с ней стоял коренастый парень с короткими блондинистыми волосами и приятной улыбкой. ― Я краем уха слышал твои рассказы о протезах, ― проговорил он, глядя на Линду, ― Твои знания удивляют. Я за четыре курса школы и два курса рун столького не знал! Девочка смутилась и покрылась некрасивыми красными пятнами, пробурчав благодарность. Девушка закончила перекличку и, обведя строгим взглядом первокурсников, проговорила. ― Меня зовут Миллисента Багнолд, я староста Когтеврана. Это Джимм Голдстейн, тоже староста, хоть тот ещё пустотрёп, ― Джимм принял оскорблённый вид, но Миллисента совсем не обратила на это внимания, ― Мы рады приветствовать вас на факультете Когтевран. Наш герб — орёл, который парит там, куда другие не могут подняться. Цвета нашего факультета — синий и бронзовый. Прошу за мной, первокурсники. ― Мерлин, ты будто с Визенгамотом говоришь, ― проговорил Джимм, идя рядом со старостой по коридору, ― Будь проще, Милли! ― Не капай мне на нервы, Голдстейн, а то прокляну, Магия тому свидетель, ― прошипела Багнолд, буравя взглядом парня, ― И я Миллисента, не Милли. Будешь так своих подружек называть, а я староста факультета и не собираюсь тратить своё драгоценное время на такого болвана как ты! Первокурсники старались не мешать перепалке старост и сделать вид, будто их не существует. Хотя, им даже стараться не нужно было ― замок завораживал собой. Призраки летали по коридорам, картины переговаривались между собой, рассматривая новых и старых учеников Хогвартса. Слизеринцы скрылись в правом повороте из Большого Зала, который вёл вниз, в подземелья. Пуффендуйцы тоже скрылись на первом этаже замка, но Линда не заметила куда именно они свернули. ― Саймон! ― воскликнул Себастиан, энергично замахав рукой в сторону гриффиндорской колонны. Оттуда вынырнули трое парней. Двое рыжеволосых высоких близнецов и длинноволосый шатен с веснушками подбежали к ним. Себастиан, подбежав к брату, повис у него на шее. ― Так ты Спарроу! ― воскликнул Голдстейн, хватаясь за голову, ― Мерлин, за что нам это? ― А что ты имеешь против Спарроу, Джимм? ― спросил старший брат Себастиана, отпуская мальчика. Сейчас, когда они стояли рядом Линда видела похожие черты лица у братьев — ровный нос, карие, будто шоколадные, глаза и тёмные волосы. Да вот только старший, Саймон, больше походил на хулигана. Длинные волосы, клык в одном ухе, неопрятная одежда и кожаные перчатки на руках. Линда вспомнила маглов, ездящих на «железных конях», как они называли странное приспособление, которое любило реветь и выпускать огромные снопы чёрного дыма сзади. Леди Принц упала бы в обморок от вида этого парня. ― Пруэтты, признавайтесь, у вас-то младших нет? ― спросила Багнолд, обращаясь к рыжим близнецам. ― Нет, Милли, только старшая сестрица, выпустившаяся три года назад, ― ответил один из близнецов, стоявший слева от Саймона ― Разве что только племянники, ― закончил за ним второй близнец, стоявший справа от Саймона, ― И то только будущие. ― Вот и хорошо, ― проговорила Багнолд, сдерживая рвущеюся ярость, ― А то ваши гены равны оружию массового поражения по силе разрушений. И кстати, Фабиан, где твои первогодки, ты же староста? У близнеца справа округлились глаза, и он в панике убежал обратно в Большой зал. Остальные провожали Пруэтта смешками и улыбками. ― Видимо, он один не справится, ― проговорил второй близнец, ― Как не кстати заболела Медоуз. Ладно, я побежал. ― Я тоже пойду, Себ, ― проговорил Саймон, потрепав Себастиана по голове, ― Я горжусь тобой, братец. И второй Пруэтт со старшим Спарроу побежали за Фабианом, видимо, помогать с первогодками. Миллисента показательно закатила глаза, взывая силы всевышних, и пока они поднимались по лестницам, Джимм решил ввести их в курс дела. ― На каждом факультете, начиная с пятого курса есть по два старосты — девочка и мальчик. На седьмом курсе выбираются два Старосты Школы, у них даже собственные спальни есть и общая комната. Ещё у всех старост есть возможность сходить в Ванную старост. Мне мой друг рассказывал, Питер, что там есть мыльные пузыри всех цветов радуги! Но вам до посещения этого места ещё расти и расти… Эх, помню, когда я был таким же мальком как вы и восхищённо бегал по замку, открыв рот. ― Джимм, ты хочешь, чтобы они уснули по дороге, не дойдя до гостиной? ― насмешливо спросила Багнолд, повернувшись к первокурсникам, ― Если и забивать их головы, то хотя бы не твоей бессмысленной болтовнёй, а нужной информацией. Голдстейн закатил глаза и сунул руки в карманы мантии, давая слово Миллисенте. ― Джимм уже рассказал вам о других старостах, но я всё равно введу вас в курс дела. Старосты шестого курса Когтеврана — это двойняшки Джерейнт и Джуллия Олливандеры, седьмого курса это Джия Чанг и Староста Школы Златопуст Локонс. На последнем имени девушка скривилась и прищурила глаза, но продолжила говорить. ― Наш декан — профессор Флитвик, преподаватель Чар. Если у вас возникнут любые проблемы, от потери вещей до переселения в другую комнату и изменения расписания, сначала обратитесь к нам. С большинством мы сами можем справиться, но некоторые проблемы перейдут к профессору Флитвику, или мы сами вас к нему отправим. В конце каждого года разыгрывается Кубок школы. Факультет, набравший больше всего очков, выигрывает, очки набираются хорошей учёбой, личными заслугами и хорошими делами. А за плохую успеваемость, грубость, драки и нарушения любых правил факультет штрафуют. В прошлом году победил Гриффиндор, а мы заняли второе место с разницей в пару очков. Надеюсь, в этом году Кубок Школы окажется в кабинете нашего декана. Линда шла за старостой, внимая каждое её слово. Смотря на Миллисенту, она стала ловить себя на мысли, что хочет быть как она. Её слушаются все вокруг, не смея перечить. Её уважают, а ещё она высокая и красивая. Линда пообещала сама себе, что обязательно станет как Миллисента Багнолд. Поднявшись по винтовой лестнице на пятый или шестой этаж замка, старосты остановились возле единственной двери. Выглядывая из-за спины Голдстейна, Линда осмотрела предположительный вход в их спальни. Сплошное деревянное полотно, у которого нет ни ручки, ни замочной скважины. Лишь один бронзовый молоточек в форме орла. Джимми взял молоток и три раза постучал. Глаза у орла засветились приятным синим светом и на дереве двери появилась надпись.

«Сколько земли содержит яма диаметром три дюйма и глубиной три дюйма?»

― Ну-с, кто знает ответ? ― спросила Багнольд, внимательно оглядывая кучку первокурсников. ― Но ямы же пустые, там ничего нет, ― незамедлительно ответил Ксенофилиус, поправляя оправу очков, ― Разве что только мозгошмыги. Линда фыркнула, стараясь не закатывать глаза. А она уже подумала, что даже этого парня не обделил дар ума, но его последние слова о так называемых «мозгошмыгах» в который раз опустили его у неё в глазах. Но ответ дверь приняла, впуская их внутрь. В белоснежных круглых стенах прорезаны изящные арочные окна с шёлковыми занавесками. Мягкие синие кресла и диваны, мраморный камин, письменные столы и стулья. И книжные шкафы. Да, разные корешки книг были то там, то тут. С картин на них глядели известные колдуны и колдуньи, уроженцы факультета Когтевран. В одной из волшебниц Линда узнала Мнемону Рэдфорд, которая первая изобрела заклинание изменения памяти. До этого изменением памяти занимались легилименты, но процесс это был трудоёмкий и долгий, так что ненужных маглов просто-напросто ссылали в магловские психлечебницы. Подняв голову вверх, Линда ахнула. На куполообразном потолке светились тысячи звёзд и созвездий. Они подмигивали новым ученикам Когтеврана, в своём роде приветствуя их. Прямо напротив них находилась небольшая ниша, в которой стояла большая мраморная статуя. Слегка улыбающаяся женщина с длинными волосами и с палочкой в руках напомнила Линде принцесс из книг. ― Так, первокурсники за мной, ― властно проговорила Багнолд, дети засеменила за старостой к нише, — Это основательница нашего факультета — Кандида Когтевран, одна из самых умных волшебниц X века. Как вы может уже знаете… ― Милли, прошу, они сейчас все уснут, не дойдя до кроватей, ― взмолвился Голдстейн, за что получил уничтожающий взгляд Миллисенты, ― Так, первокурсники, идите все сейчас в душ и спать. Быстро, быстро… Дважды говорить не нужно было — после сытного ужина все только и мечтали залезть под одеяло и окунуться царство Морфея. Поднимаясь по мраморной винтовой лестнице, Линда всё ещё слышала крики Багнолд на Голдстейна и про себя подумала, что нужно обязательно расспросить Миллисенту о Кандиде Когтевран — ей будет приятно внимание хоть одного слушателя. Увидев своё имя на одной из табличек на двери, Линда толкнула её. Небольшая комната с двумя разлогими кроватями с сапфировыми пологами, маленький гардероб между кроватями, над ним большое арочное окно. Перед кроватями по сундуку, а в левом углу в нише письменный стол, а рядом пустой книжный шкаф. На деревянном паркете большой синий ковёр с коротким ворсом, на котором стоят два чемодана и небольшая клетка с голубой птичкой. Девочка с длинными волнистыми каштановыми волосами уже разбирала свой чемодан. Пандора напевала какую-то незамысловатую мелодию, не замечая Линду в дверях. ― А что это за птица? ― спросила Принц, Пандора незамедлительно ответила. ― Это Болтрушайка, мне её брат на день рождение подарил. Её перья используются для многих зельев памяти, а также в Сыворотке правды. Болтуша, так я её назвала, постоянно молчит и лишь перед самой смертью она прокричит все услышанные слова наоборот. ― Эта птица постоянно молчит, и ты решила назвать её Болтуша? ― переспросила Линда и Пандора, улыбаясь закивала. ― Рабби сказал, что это очень иронично, не правда ли? Линда рассеянно кивнула, продолжая рассматривать птицу. До этого Болтрушаек она видела лишь в книгах. Лестрейндж, будто снова оказавшись в своём забвении, стала разбирать свои вещи. ― Ты любишь чайные церемонии? ― спросила она, когда Линда отвернулась от птичьей клетки. ― Да, очень! ― Принц сразу смутилась своих ярких эмоций и постарались скрыть их за вежливой улыбкой ― Я взяла из дома свой чайный сервиз с родовыми птицами-голубями. ― Ох, отлично, а то я свой забыла, ― защебетала Пандора, доставая из чемодана небольшой пакетик с травами, ― Рабби ездил в путешествие и купил мне чай. Он называется масала, его пьют с молоком и ягодами, очень вкусный. Я предлагала маме его, но ей он не понравился — она сказала, что он слишком приторный. А мне понравился, такой необычный вкус… Слушая ненавязчивые разговоры Пандоры, Линда всё больше и больше радовалась, что она попала в Хогвартс. Видимо, у неё всё же появятся настоящие друзья.